Порочная страсть (страница 3)
Дмитрий кивает на припаркованный слева внедорожник с затемненными стеклами. При других обстоятельствах я бы потребовал подогнать нашу машину, но лучше не оставлять Сантино и Доменико в компании Павла, пусть едут в академию порознь. Вряд ли внедорожник набит взрывчаткой, иначе Дмитрий не посадил бы туда Полину. Конечно, если он не отмороженный напрочь сукин сын. Впрочем, в его глазах читается жалость к сестре, так что можно ехать.
– А еще чтобы мы появились в кампусе вместе, как союзники, – озвучиваю я недосказанное.
Дмитрий кивает.
– Вот именно.
Я поднимаю руку, предлагая Полине пройти вперед.
– Пойдем?
Она не двигается с места, тогда я открываю дверцу и жестом приглашаю Полину сесть в автомобиль. Она по-прежнему стоит между своих братьев. Не свожу с нее глаз, пока она не забирается во внедорожник. Я пропускаю ее вперед не только из вежливости: если машина взорвется, то не со мной одним. Сажусь на заднее сиденье и хлопаю дверцей. Полина забилась в другой угол, практически касаясь правым бедром двери. Судя по поведению, эта фригидная сучка будет лежать с каменным лицом и молчать, когда дело дойдет до траханья. Потрясающе! И так всю оставшуюся жизнь. Жду не дождусь.
Машина отъезжает, и несколько минут мы будто играем в молчанку: кто первый заговорит, тот и проиграл. Однако мне нужно кое-что сделать, иначе отец будет недоволен. Достаю из кармана коробочку, которая тяжелым грузом ложится в мою ладонь. Открываю футляр из черного бархата и достаю обручальное кольцо с бриллиантом на пять карат. Огранка «кушон». Я попросил маму выбрать что-нибудь подходящее, ведь я не знаю ни саму невесту, ни ее вкусы. Да мне вообще пофиг.
– Вот, это тебе. Носи.
Протягиваю коробочку Полине. Та опускает взгляд на кольцо и стискивает челюсти, ее ладони, спокойно лежавшие на коленях, сжимаются в кулаки. Она не делает ни малейшего движения, чтобы взять кольцо.
– Просто надень. Мы оба влипли в дерьмо, и то, что ты ведешь себя, как упрямая сука, ничего не изменит.
– Какие сладкие речи, – цедит она. – Так это и есть волшебное средство, которым ты укладываешь всех своих дамочек?
– Значит, ты расспрашивала обо мне, tesoro[2]?
Бледное лицо Полины заливается румянцем, и я понимаю, что мне нравится ее дразнить. Кажется, я нашел неплохой способ изливать досаду.
– Вот еще! Вся академия и так знает, что ты кобель.
Как ни странно, ее русский акцент не раздражает, скорее звучит сексуально. Он не слишком сильный из-за того, что Полина довольно много времени провела в США, но заметный.
– Ничего страшного, что ты завидуешь тем, кто уже познакомился с моим членом. Не волнуйся, у нас вся жизнь впереди, полюбишь.
Наконец Полина смотрит на меня. Неудивительно, что она заслужила репутацию главной стервы Москва-хауса. Под ее испепеляющим взглядом любой другой парень провалился бы на месте.
– Поверь мне, это ты будешь ползать на коленях.
Я делано смеюсь.
– Увидим.
Несмотря на всю свою злость из-за сложившейся ситуации я готов признать, что Полина очень красива. Я же не слепой. Пусть думает, что сможет вертеть мной по своему усмотрению, она еще не знает, с кем имеет дело. Я не позволю, чтобы мной или моими решениями руководила какая-то телка, особенно русская.
– Да, увидим.
Полинин голос по-прежнему лишен эмоций. Она отворачивается и смотрит в окно. Я понимаю, что она так и не взяла кольцо, хватаю ее запястье и тяну к себе. Она резко поворачивает голову, в ее глазах мелькает страх, но тут же исчезает, словно его и не было. Похоже, эту женщину так просто не испугаешь.
– Надень и не снимай!
Я надеваю кольцо на левый безымянный палец Полины. Она отдергивает руку.
– Ты должна поблагодарить меня и сказать, что оно очень красивое.
– С какой стати? За то, что надел на меня наручники?
Она с отвращением смотрит на кольцо. Я одариваю Полину той же ухмылкой, что взбесила ее чуть раньше.
– Tesoro, если в один прекрасный день я надену на тебя наручники, поверь, ты будешь в восторге.
Она закатывает глаза и бросает на меня раздосадованный взгляд. Выражение ее лица не изменилось с тех пор, как мы вышли из самолета. Я только смеюсь. Оставшийся путь до академии «Сикуро» мы проделываем молча. После того как мы миновали пост охраны, где оставили мобильники и мой пистолет, внедорожник сворачивает на круговой перекресток, чтобы нас высадить. Машина останавливается, и Полина вместо того, чтобы выскочить первой, вдруг поворачивается ко мне.
– Мы, конечно, оба влипли, но ты можешь заниматься чем хочешь и с кем хочешь, и я буду делать то же самое.
Пожимаю плечами.
– Идет.
– Нас заставляют пожениться, это вовсе не значит, что мы должны общаться до свадьбы.
– Согласен, – киваю я.
– Вот и славно. Увидимся у алтаря.
Она резко отодвигается, распахивает дверцу машины и выходит, ни разу не оглянувшись. Надо бы радоваться, что Полина не возражает, если я продолжу жить своей обычной жизнью хотя бы до конца учебного года, но меня злит ее равнодушие.
4. Полина
Выхожу из внедорожника и направляюсь прямиком в Москва-хаус, не удостаивая своего женишка ни единым взглядом. Я презираю Данте, и не только потому, что он, скорее всего, причастен к убийству моего брата и был врагом еще до его смерти. Он олицетворяет мое будущее, которое мне противно.
Я ненавижу Данте, однако мое тело меня подводит. Сидя радом с Данте, вдыхая его мужественный аромат, я чувствую странное влечение к этому парню. Он очень хорош собой, не поспоришь. У него бледно-голубые глаза, а светло-каштановые волосы лежат над ушами мягкими идеальными завитками, которым позавидовало бы большинство женщин. Длинные густые ресницы и теплая загорелая кожа напоминают мне о солнце.
Меня бесит предательство собственного тела. Когда Данте заговаривает со мной так, как не осмеливался ни один парень до него из страха перед моими братьями, я чувствую трепет между ног. «Давай, Полина, соберись! – говорю я себе. – Не показывай ему свое волнение!»
Захожу в Москва-хаус с безразличным видом, хотя под взглядами окружающих ощущаю себя жертвенным агнцем, которого отдали на заклание. Знают ли они о моей помолвке? Неужели ни в одной другой русской семье не нашлось девушки, чтобы выдать за Данте Аккарди и установить мир?
Ни на кого не глядя, иду к лифту, левой рукой нажимаю кнопку вызова. Мое новое украшение сияет под светом люстр. Очень красивое кольцо, хотя мне и не хочется это признавать.
– Значит, это правда? – доносится сзади голос Ирины.
Оборачиваюсь назад и вижу ее с Оксаной. Мои самые близкие подруги в «Сикуро», и ни одной из них я не доверяю. Использую тактику стервы: держу их поближе к себе, нисколько не сомневаясь, что при малейшей возможности они меня предадут.
– Что правда? – интересуюсь я, подняв бровь.
Если Ирине не хватает дерзости спросить напрямую, я не собираюсь облегчать ей задачу.
– Ты помолвлена? – спрашивает Оксана.
– С Данте Аккарди? – уточняет Ирина, кивая на мое кольцо.
– Да.
Чуть поднимаю подбородок, жду, что скажут подруги. Конечно, они не дурочки и прекрасно понимают, как мне это неприятно, но я не собираюсь изливать им душу.
– Я и не знала, что вас хотят поженить, – с едва заметной насмешкой говорит Оксана.
– А с чего бы тебе знать? Твой отец всего лишь подручный, – сладко улыбаясь, отвечаю я, и она опускает взгляд. – Это для блага всех семей. Нужно было что-то предпринять, иначе резня продолжалась бы. Я сделаю все возможное, чтобы сохранить мир.
Раз уж я решила играть роль мученицы, так оно и будет.
– Хорошо, что ты думаешь о других, – произносит Ирина.
Голос подружки звучит искренне, и я не осаживаю ее, как Оксану.
– Простите, я устала после долгой дороги, пойду к себе в комнату.
Звякает лифт, я, не дожидаясь подруг, захожу в кабину и нажимаю кнопку своего этажа. Затем прислоняюсь к стенке, вздыхаю и расслабляюсь. Да, будет непросто напускать на себя равнодушный вид всякий раз, когда речь зайдет о Данте… Ничего, привыкну.
* * *
Прошло две недели с тех пор, как я вернулась в академию после каникул по случаю Дня благодарения. Слава богу, Данте сдержал слово и мы почти не пересекаемся. Он проводит время в своей компании, а я – в своей. Конечно, иногда я прохожу мимо него в столовой, но мы даже не здороваемся. Достаточно того, что я ношу это дурацкое кольцо, которое каждый день напоминает о моей участи.
Сегодня ночью наши устраивают вечеринку в заброшенном доме смотрителя, и я хочу оторваться по полной. Жаль, что там будут не только русские: в обеденном зале я мельком услышала, как о вечеринке говорят ирландцы и итальянцы. Неужели на каникулах всем велели вести себя прилично? Зато вряд ли придет кто-либо из наркокартеля, они чужих не любят. И на том спасибо.
Я наношу розовый блеск для губ перед зеркалом, проверяю, хорошо ли он лег. Макияж, с которым я выхожу в свет, должен быть идеальным. Убедившись, что все в порядке, беру из шкафа куртку и перчатки. До заброшенного дома идти минут двадцать пять через весь кампус, и, хотя снега еще нет, уже довольно холодно.
В дверь стучат. Наверное, Оксана или Ирина, мы договорились встретиться у меня и вместе пойти на вечеринку. Распахиваю дверь и вижу своего братца, Павла. Сердце ухает вниз.
– Чего тебе надо? – Я даже не пытаюсь скрыть отвращение.
– Где Ирина?
Закатываю глаза, хотя в глубине души радуюсь, что он пришел не за мной. Они с Ириной уже несколько лет то сходятся, то расходятся. Понятия не имею, что она в нем нашла. Скорее всего, он для нее всего лишь ступенька вверх в нашей иерархии. Девушка поумнее закрутила бы с Дмитрием.
– Сейчас появится. Мы с ней и Оксаной идем на вечеринку.
– Зачем ей вечеринка? У нее есть я.
Едва сдерживаюсь, чтобы не сблевать прямо на его туфли. Похоже, братец снова помирился с Ириной.
– Могу с лету назвать несколько причин, если, конечно, захочешь.