Я поморщился, потому что сквозь трещины моего Дара в разум просочились боль и паника Одаренного. После всего, через что я прошел, я уже не мог полностью отгородиться от чужих мыслей. От гудящего механизма пахнуло магией, напоминающей мою собственную. Не сказать, что я удивился, ведь все эти диковинные и раздражающие аппараты служили только одной цели – вживить в разум Одаренного преданность Сетарису и Аркануму. Этот древний механизм создали при основании Арканума в последовавшие за разрушением древнего Эшарра годы. Его придумали маги-беженцы, используя давно утерянные знания, – возможно, утерянные умышленно.

Одаренный впился в меня взглядом, умоляя прекратить мучения. Его щеки были мокрыми от слез.

– А, Эдрин, – сказала Киллиан. – Я рада, что мои гонцы наконец-то тебя нашли.

Я вечно забывал, какая она высоченная и какая красавица. Она была в официальной лазурной шелковой мантии, а непослушную гриву темных кудрявых волос усмирял золотой обруч. Ее смуглая кожа выглядела землистой и восковой от истощения. Насколько я ее знаю, в последние три месяца она наверняка спала лишь урывками.

Я оглядел пыточный стол, другим словом его не назвать.

– Довольна собой, да?

Гонцы, ну ты подумай! Больше похожи на стаю вооруженных стражей, готовых притащить меня к ней, хочу я того или нет.

Она полностью проигнорировала мой укол – по правде говоря, мудрая тактика, когда приходится иметь дело с малоприятными людьми вроде меня. Она поджала губы.

– До наступления ночи осталось всего несколько часов. Я не ожидала, что поиски займут так много времени. Полагаю, сначала они проверили все питейные заведения, потом бордели… В каком из них ты был?

– Ни в каком. Я был в больнице.

На мгновение на ее лице отразилось беспокойство, но я опытный маг, а магам не особо требуются всякие порошки и снадобья обычных лекарей, разве что при очень серьезных повреждениях. Если я не погиб сразу, значит, встану на ноги за смехотворно короткое время.

– Я там работал, – добавил я.

Она удивилась, но не настолько, как можно было бы ожидать при моей подмоченной репутации.

– Так-так. Приятно, что ты нашел хорошее применение своему уникальному таланту. Кстати, я как раз нашла для тебя подходящее задание.

В аппарате замигал рубин, и Киллиан подняла палец.

– Никуда не уходи. Некоторое время я буду занята.

Она склонилась над бредящим и стонущим мальчиком и начала задавать ему вопросы:

– Ты предан Сетарису и Аркануму? Ты когда-нибудь получал деньги или другие блага от иностранных держав? Тебе приходило в голову прибегнуть к кровавому колдовству?

Допрос тянулся целую вечность, а механизмы с иглами, похоже, вынуждали мальчика говорить правду. Когда ответ устраивал Киллиан, техник нажимал на рычаг, и Одаренный дергался от потрескивающей энергии, охая и рыдая. В его разум внедряли мысль, что даже думать об измене не стоит.

Пару раз они столкнулись с неодобряемым ответом или наклонностями, и тогда техник наклонялся, внимательно глядя на аппарат, обращался к Киллиан, и та принималась за дело, вставляя иглы, чтобы шок, боль и магические манипуляции переломили точку зрения Одаренного в нужную сторону, а затем внедрили ее в мозг. Я был живым доказательством того, что это не всегда срабатывало как надо, но я вредил своему рассудку всеми возможными способами.

Было бы гораздо проще и менее болезненно, если бы этим вместо них занялся я, но я ни за что не стал бы делать такого по своей воле, да и Арканум никогда в жизни не доверит подобную задачу никчемному тирану вроде меня.

Киллиан и ее механизмы принялись обуздывать Червя магии, искушающего использовать все больше и больше магии, пока полностью не утратишь самоконтроль, а твое тело и разум превратятся в пустую оболочку для нее. У меня пересохло во рту. Это была самая ужасная часть.

– Открой свой Дар, – приказала Киллиан, засунув мальчику между зубами деревянный, обернутый кожей стержень. – Впусти в себя как можно больше магии.

На этом этапе никто не знал, созреет ли Дар юноши, чтобы тот стал полноценным магом, но Арканум все равно соблюдал свои незыблемые правила. Лучше сейчас, иначе будет поздно. Техники считали в механизмах определенные арканные знаки и сообщили, что испытуемый напряг Дар, и тут началась настоящая пытка. Иглы вонзались в кожу, а молнии из бутылок осыпали ее искрами, и комната наполнилась зловонием жженых волос. Механизмы завыли, и в голову мальчика полилась магия, чтобы внедрить единственную мысль: нельзя слишком сильно открывать Дар. Если попытаешься, ты будешь страдать! Мальчик вопил сквозь кляп, пока слюна не стала красной от крови.

Моя голова пульсировала от мучений несчастного, и я отвернулся, уставившись в стену, пока Киллиан не закончила истязать его до потери сознания. На сегодня механизмы техников завершили работу, и я не мог не пожалеть мальчишку, ведь он и не подозревал, что иглы и молнии в бутылках – лишь первый из трех сеансов. На меня накатила волна тошноты: я сам прошел через это и знал, какие ужасы ждут впереди. Утром его с криками и пинками потащат обратно, чтобы подвергнуть еще более кошмарным процедурам.

Маг в коричневой мантии вывезла потерявшего сознание пациента, а за ней ушли и техники, оставив меня наедине со старым другом и бывшей возлюбленной. Из-за нашего прошлого я чувствовал себя немного неловко, ведь теперь она стала одним из семи членов Внутреннего круга, отвечающих практически за все, и могла отдать приказ бросить меня на костер, если сочтет нужным.

Киллиан перестала притворяться хладнокровной и равнодушной, опустилась на стул в углу, сорвав с головы обод, чтобы освободить волосы, и глубоко и неровно вздохнула:

– Как же я это ненавижу.

Она склонила голову и спряталась за темной кудрявой пеленой. Я не играл в политику, поэтому был одним из немногих, с кем она могла расслабиться.

– Так не занимайся этим.

Мой мудрый совет не пришелся ко двору.

– Я не могу отдать приказ, если не способна сама это выдержать, – огрызнулась она. – Но это необходимо. Все видели, какую катастрофу может учинить сбившийся с пути маг, а среди нас есть всего несколько человек, кто может провести Ковку с минимумом боли для новичков. Все должны нести свое бремя, даже члены Внутреннего круга.

Справедливо.

– Как ты себя чувствуешь? Выглядишь ты… – Мне не хотелось говорить «дерьмово», поэтому я сказал: – Изможденной.

Она вздохнула и опустила взгляд, словно ей хотелось только одного: уснуть прямо на этом стуле.

– Как и все. Мы должны всеми силами помогать остальным. Каждый день приходится справляться с горой проблем.

Вот почему руководящие должности занимают такие, как она, а не такие, как я. Я эгоист, и после такого тяжелого дня сбежал бы в таверну и до одури надрался дешевым пойлом. На меня нельзя положиться. А она вставала на заре и приступала к работе, прежде чем я вываливался из-под одеяла, с похмельем и в дурном настроении.

– Так зачем ты притащила меня сюда? – спросил я.

Она откинула волосы назад, чтобы посмотреть мне в лицо, вытащила из-за пояса сложенный пергамент и бросила мне.

– Согласовано с архимагом Крандусом.

Я развернул документ и изучил восковую печать внизу: семь звезд Внутреннего круга и грозный грифон благородного дома Хасторум.

Маг Эдрин Бродяга действует по моему приказу и при моей полной поддержке. Ему следует оказывать любую помощь, какую он потребует, и не препятствовать, иначе вы будете наказаны.

Киллиан Хасторум, анцлер Внутреннего круга, глава благородного дома Хасторум.

Мои брови поползли вверх, и я присвистнул от изумления. Документ был потрясающе кратким и всеобъемлющим. Фактически теперь я совершенно законно мог убить кого угодно.

– Ты повредилась умом? Иначе не подписала бы такое.

– Не злоупотребляй доверием, – сказала она, читая мои мысли.

Хотя в данном случае это было несложно.

Я кивнул и сунул пергамент за пазуху.

– Значит, охота началась?

– Да. Ты обнаружил еще трех магов, возможно, зараженных и контролируемых паразитами-скаррабусами. Не рискуй понапрасну. Проведи расследование и доложи, а я сделаю все остальное. Схвати их, если получится, и убей, если нет.

Я ухмыльнулся. Давно пора с ними разобраться. Она зевнула и потерла глаза.

– Вопросы есть?

Я задумался, и чем дольше я размышлял, тем ниже опускались ее веки. Ее голова покачивалась вверх-вниз и наконец склонилась на плечо. Я осторожно и бесшумно дошел до двери, и к тому времени Киллиан уже тихонько похрапывала при каждом вдохе. Едва я вышел из зала Ковки, как туда тут же сунулись еще один маг и два писца с охапками свитков. Новая работа для Киллиан. Я преградил им путь, закрыв дверной проем рукой.

Я сердито уставился на юного мага, вероятно, недавнюю выпускницу Коллегиума.

– Канцлера сейчас нельзя тревожить. Она занята жизненно важным делом.

– Но…

Она поникла под моим взглядом. Писцы нервно сглотнули и попятились. Меня по-прежнему ждали два вооруженных стража с суровыми лицами, и они приблизились, держа ладони на рукоятях мечей.

Я помахал у них перед носом декретом Киллиан.

– Видали? В ближайшие два часа вы оба будете охранять дверь, чтобы никто не вошел. А остальные – марш отсюда, займитесь чем-нибудь другим.

Они вытаращили глаза и повиновались с таким уважением, какого я, кажется, никогда раньше не видел. Киллиан разъярится, когда узнает, что я позволил ей поспать. Не прошло и двух минут с тех пор, как она попросила меня не злоупотреблять новыми возможностями, ну и ладно, пусть злится, зато отдохнет. Кроме того, она сказала, что я могу делать все, что захочу и с кем захочу.

Я уже был в восторге от этого декрета.

Киллиан была измотана, да и сам я еле держался, но не хотел пропустить встречу в другой больнице у Медных ворот. А после займусь настоящей работой – в глубине ночи я наконец вырву ответы у паразитов-скаррабусов, пытавшихся уничтожить Сетарис.

Глава 3

Пару часов спустя я мчался через полгорода, не обращая внимания на заледеневший зад, чтобы успеть в больницу вовремя.

Зима выпустила древний Сетарис из своих ледяных объятий, и ее первозданно белый плащ превратился в кучи грязно-серой слякоти. Обнажились страшные шрамы прошлой осени – почерневшие ребра сгоревших зданий, разрушенные улицы, поваленные памятники и, что хуже всего, замерзшие тела убитых детей. Слишком много тел.

Шлепая по лужам трупной жижи, я пробирался по Рыбачьей дороге мимо патрулей вооруженных стражей и артелей рабочих, разгребавших завалы в долгой и изнурительной попытке навести подобие порядка на улицах. Ветер обжигал кожу, и я плотнее запахнулся в промокший плащ, но толку от этого было немного. Лишенные защиты щетины рваные шрамы, спускавшиеся от угла правого глаза к челюсти и дальше по шее, натянулись от холода.

Я смертельно устал и проголодался, но перед началом охоты должен был исполнить последнее обязательство, от которого не мог уклониться даже моральный урод вроде меня. Я всегда плачу долги, хорошие или плохие. Ладно, во всяком случае, плачу важным для меня людям.

Улица шла вверх к Полумесяцу и Старому городу и моим усталым ногам казалась настоящей горой. В животе урчало, но я не обращал на это внимания. Еды сейчас не хватало даже магам. Большая часть запасов зерна сгорела, рыбацкие лодки разбились, и мы выживали, обирая фермы и городки за стенами Сетариса. Меня уже тошнило от рыбы, квашеной капусты и репы. Впрочем, могло быть и хуже: самовлюбленные маги Арканума и благородные дома, живущие в безопасности особняков на высокой скале, открыли свои кладовые для разоренных войной жителей Доков. Я… я не ожидал от них такого, даже учитывая ужасы Черной осени. Циник во мне подозревал, что архимаг Крандус пригрозил отобрать припасы силой, если маги не воспользуются возможностью проявить великодушие.