– И как мне вернуться? – спросила я, глядя в камин. – И что станет с Алексией? Что вообще с ней произошло, когда я заняла ее тело?

Несколько мгновений Иллеар задумчиво молчал, и тишина, воцарившаяся в его комнате, была немного напряженной.

– Мне не все ведомо в этом мире, – наконец, ответил он. – В Валархейме есть клан Видящих, и одна из их женщин, слепая ворожея, произнесла уже не одно пророчество о нашем будущем. Возможно, у нее найдутся те ответы, которые ты хочешь получить от меня. Но готова ли ты вернуться в королевство, где с тобой поступали столь ужасным образом?

Меньше всего мне хотелось вернуться в Валархейм, ведь мой папаша-король так удачно сплавил меня своему недругу и явно не рассчитывал получить обратно.

– В моих знаниях слишком много пробелов, – согласилась я. – И прежде, чем вернуться домой, мне бы хотелось разобраться, что произошло и по какой причине.

– Зачем? – в голосе Хранителя прозвучало удивление. – Разве тебе не все равно, что произошло и почему, если ты все равно вернешься и забудешь о своем путешествии, как о дурном сне?

– Чтобы это не повторилось, – я тихо хмыкнула. – Чтобы снова не оказаться в какой-нибудь книге, где события сложатся не так удачно, как в этот раз.

– А ты считаешь, что сейчас удачно? – еще больше удивился мой собеседник.

– Вполне, – я пожала плечами. – Я жива. Здорова. У меня есть некое подобие перспектив и, возможно, если узнаю больше, смогу изменить что-то еще.

Хранитель нахмурился, глядя на меня.

– В любом случае, портал откроется лишь через месяц, – сказал он. – Тот же самый, через который ты попала сюда. И если к тому времени ты все еще будешь хотеть покинуть Лиорн, я помогу тебе.

Так вот, значит, как назывался мир, в котором я оказалась. В книге не упоминалось его имя, только некоторые локации вроде Мор-Алантира или Валархейма.

А месяц – это достаточно много, чтобы привнести что-то новое и оставить о себе хорошие воспоминания. Но для начала, наверное, стоило разобраться с опасностью, которая нависла над владыкой драконов. И пусть я не была его рыцарем в сверкающих доспехах, мне хотелось как-то искупить то, что я сорвала ритуал, который должен был наполнить силой древний артефакт.

– Ты знаешь, что за угроза нависла над Мор-Алантиром? – спросила я. – И как это связано со мной?

– Знаю, – кивнул Хранитель. – И более того – ничего нового не должно явиться в наш мир. Это зло однажды уже было повержено, но, как оказалось, не навсегда. Его удалось усыпить и, как это ни иронично, именно твой приход заставил пепельного змея начать пробуждаться. Расскажи, что тебе известно.

– Не так уж и много, – призналась я. – Только то, что было в книге. Некая ворожея произнесла пророчество, по которому с гор Мор-Алантира должно явиться древнее зло, победить которое можно лишь при помощи источника истинного света. Таким источником могло стать Сердце Дракона, но оно потеряло свою силу. Зарядить артефакт мог владыка драконов при поддержке своей истинной пары, потому что наши силы гармонично дополняют друг друга, и я могла сработать как усилитель для магии Вейлара. Но во время ритуала что-то пошло не так. Скорее всего, какая-то ошибка в формуле.

– Вероятно, – кивнул Хранитель. – И в результате этой ошибки Алексия должна была погибнуть.

– Да, – согласилась я. – И на этот случай ворожея произнесла еще одно пророчество, про другой источник истинного света – Ариэллу Светлорожденную.

При упоминании этого имени Хранитель поморщился.

– Ты не находишь, что это очень кому-то удобно – устранить истинную пару и усадить на трон Мор-Алантира светлую эльфийку, на которую в другом случае Вейлар Эривейн даже не посмотрел бы?

– Не думала об этом, – пробормотала я. – Кто-то подстроил смерть Алексии, чтобы очистить дорогу для Ариэллы?

– Я не отрицаю такую возможность, – мрачно усмехнулся Иллеар. – Тем более, что в этой девушке нет ни капли того света, на который так рассчитывает владыка драконов. А это означает, – он сделал эффектную паузу, – что помочь Мор-Алантиру можешь только ты.

– Каким образом? – моргнула я. – Ритуал уже провален, храм разрушен, Сердце Дракона, возможно, навсегда сломано, ведь неудача могла его повредить.

– Ты должна кое-что знать о своем прошлом, – сказал Хранитель, подавшись ко мне. Его голос стал глубже и тише, так, словно мне собирались открыть величайшую тайну мироздания. – И о твоей матери. Однажды она уже помогла усыпить пепельного змея.

Не тот ли это случай, когда она повстречалась с моим отцом – правителем темных эльфов? Конечно, мне было интересно послушать эту историю, ведь в книге о прошлом Алексии вообще не было никаких упоминаний, и все же я медлила, не давая своего согласия. Внизу меня ждало знакомство с слугами и обязанности хозяйки замка и прилегающих к нему земель. Так, может, стоило начать свою новую жизнь с дел, а не с разговоров?

Но у Хранителя, как выяснилось, было свое мнение на этот счет.

– Горные ведьмы из клана Хелария обладают одним невероятным свойством, – сказал он. – Они могут передать свою магическую силу мужчине, и даже если до этого он обладал средним резервом, его уровень становится максимальным.

В голову тут же полезли аналогии с компьютерными играми. Всякого рода саппорты, усиливающие основные классы. Правда, всего лишь временно.

– Надолго? – спросила я, заинтересовавшись.

– Навсегда, – подтвердил мою догадку Иллеар.

И моя мама, вернее, мама Алексии, сделала короля темных эльфов достаточно сильным, чтобы справиться с древним злом, которое пробудилось… А где оно пробудилось?

– Этот замок находится как раз на границе Мор-Алантира и Валархейма. Между этими двумя королевствами только горная гряда с системой пещер, которая считается непреодолимой. И как раз в недрах гор есть некоторая магическая нестабильность, возможно, вызванная залежами руд. В том месте граница миров истончается, и пепельный змей – огромное голодное чудовище, поглотитель миров, может проникнуть сюда.

– Значит, в прошлый раз его не убили, а просто изгнали? – вдоль позвоночника прошла волна дрожи. Одно дело поднимать замок, заниматься какими-то мирными делами, возможно, нести свет прогресса в массы, и совсем другое – сражаться с пожирателем миров. И неизвестно, есть ли у меня эта чудесная способность делиться своей магией, или природа на мне отдохнула.

– Да, убить его невозможно, – кивнул Хранитель и, взяв с блюдца на столе печенье, невозмутимо захрустел.

А мне невыносимо захотелось домой. Да, трусливо с моей стороны, но там, среди компьютеров и бумаг, мне ничего такого глобального не угрожало. Можно было разве что от скуки умереть, но я никогда от этого особо не страдала. Мы, интроверты, вообще прекрасно обходимся без приключений в своей реальной жизни.

– Когда пепельный змей пробудился в первый раз, – Иллеар стряхнул крошки с ладоней и продолжил процесс просвещения. – Здесь жил клан твоей матери. Она почувствовала опасность и отправилась в недра горы на поиски источника. Морнвэй, со своей стороны, тоже пошел в поход на неведомую угрозу, нависшую над Валархеймом, и где-то там, в одной из пещер, они и встретились с твоей матерью. Рассказать, что было дальше?

Можно и рассказать, но я уже почти догадалась. Особенно если мое появление на свет случилось через девять месяцев после этой исторической встречи. Видимо, Морнвэй был так благодарен ведьме за то, что сделала его достаточно сильным для победы над врагом, что сделал ее своей любовницей. У меня только одно в голове не укладывалось – почему он, такой сильный, не может вновь повторить свой подвиг? На бис, так сказать. Почему на этот раз спасителем должен стать дракон? Или кто-то не так понял пророчество? Об этом я и спросила Хранителя.

– Морнвэй Элвариэль утратил все, что получил от твоей матери, когда предал ее, – сказал он. – Совет Матерей настоял на том, что король должен жениться не на какой-то ведьме из Мор-Алантира, а на благородной девице из высшей аристократии. Морнвэй не мог противиться воле совета, потому что даже несмотря на спасение королевства от пепельного змея его положение было довольно шатким. Испокон веков Валархеймом правили женщины, и твой отец – лишь второй по счету мужчина, занявший трон.

Интересно. В нашем мире существовали истории, где над темными эльфами, или дроу, как их еще называли, царствовал матриархат. А еще они поклонялись богине-паучихе, которая требовала кровавые жертвоприношения. И жили под землей, питаясь грибами. Если в этом мире уклад в Валархейме хотя бы наполовину соответствовал описанному, то мне тем более не хотелось туда возвращаться. Но зато понятно, почему у Алексии такая бледная, практически прозрачная кожа.

– И что, он женился? – спросила я. За маму, пусть и за чужую, было обидно. Наверное, нельзя отдать свою силу кому попало, и ведьма действительно любила короля темных эльфов. А он…

– Женился, – кивнул Хранитель. – Но твоя мама не согласилась быть фавориткой и покинула Валархейм, не рассказав королю о ребенке, которого носила под сердцем.

– Тогда каким образом он узнал о моем существовании?

– У Морнвэя и его молодой жены никак не получалось зачать наследника. Они пытались целых десять лет. И все эти десять лет король Валархейма не оставлял попыток найти Лаэрию, потому что был одержим ею. А когда нашел, обнаружил, что его возлюбленная давно вышла замуж и счастлива, более того, ее старшая дочь – его точная копия.

Должно быть, он взбесился. А с другой стороны – чего он хотел? Что она будет ждать, пока он вспомнит, кто правит Валархеймом, поставит Совет Матерей на место и прискачет к ней на белом единороге?

Но все оказалось даже хуже, чем я предполагала.

– Морнвэй был так зол и ослеплен яростью, что обвинил Лаэрию в том, что она его приворожила. А это в Валархейме считается одним из тяжких преступлений, темные эльфы очень ценят свободу воли. Ее мужа – Кастора Киллиана, который до десяти лет воспитывал тебя, как родную дочь, казнили на месте. А вас всех забрали в королевский замок.

У меня сжалось сердце.

Так вот о каком предательстве шла речь.

Отец не только женился на другой, оставив ведьме жалкую роль фаворитки, но и убил того, с кем она обрела долгожданное счастье. Я бы тоже не смогла это простить.

– Что стало с мамой? – сипло спросила я. Не трудно догадаться, что после обвинения в привороте ее наверняка посадили в темницу и осудили по законам Валархейма.

– У горных ведьм есть еще одна особенность, – голос Иллеара был надтреснутым, лицо будто окаменело, словно он изо всех сил пытался скрыть свои эмоции. – Они совершенно не переносят неволи. Несколько дней в темнице, и вместо возлюбленной Морнвэй получил бездыханный труп. Но прежде, чем умереть, Лаэрия прокляла того, кому отдала свое сердце. И твой отец надеется, что именно ты сможешь снять это проклятие.

– Не буду я с него ничего снимать, – нахмурилась я. – Он это заслужил. Головой думать надо, прежде чем обвинять кого-то в тяжком преступлении, – мой голос дрогнул. – Даже если он сейчас страдает, мне его не жалко.

Некоторое время в комнате царила тишина. Хранитель, не глядя на меня, размышлял о чем-то. Его брови то сходились на переносице, то возвращались на место, так, словно он не мог принять какое-то решение.

– Дослушай до конца, – наконец, тихо сказал мужчина. – А потом уже будешь принимать решение.

Звучало так, словно у меня был выбор. Но я не представляла, что могла бы просто подняться и уйти.

– Хорошо, – кивнула я и сцепила пальцы. Они едва заметно подрагивали. Пусть эта история целиком и полностью касалась Алексии, она глубоко затрагивала мое сердце. Видимо, потому, что прежней Алексии Киллиан больше не было, осталась только я в ее теле. И вся ее боль словно по наследству перешла ко мне.