Привёл себя кое-как в сидячее положение. Ну и куда меня занесло на этот раз? Расфокусировка зрения небольшая, изображение немного размывается, но основное отлично вижу. Снова вляпался! И на этот раз серьёзно. Похоже, зря я попросил подобрать для себя более живучий вариант…

Куда ни глянь, везде тела и тела! Мёртвые! Один в один как на картине «Утро на Куликовом поле»…

А если поле Куликово, то и Орда где-то тут должна быть? Испуг прочистил мозги, даже зрение почти восстановилось.

Покрутил головой, осмотрелся по сторонам. Пусто. Кроме меня никого…

А я на чьей стороне? В чьём теле? В русском или ещё каком?

Не стыкуется что-то… Что? А-а, понятно, в чём дело! В отличие от той картины здесь всё ровненько… Стрелы нигде не торчат, мечей и копий не видно. Только тела. И вороны. Много. Так и летят со всех сторон. Целеустремлённо и неторопливо. Знают, что добыча теперь от них никуда не денется.

Пальцы правой руки в кулак сжал – работают. Левой попробовал. Отлично! Тихонько пошевелил руками-ногами – боли нет, гнутся.

Повернулся на бок. Подбиравшийся ворон отпрыгнул в сторону, взмахнув крыльями. Каркнул приглушённо, окровавленный клюв раскрыл, головёнку набок положил, глазом чёрным так в душу и заглядывает. Прикидывает, гад, сколько ещё продержусь в яви.

Не дождёшься, пернатый! Отмахнулся рукой, ногой дрыгнул. Ворон отскочил ещё дальше. Не улетел, просто отскочил. Ничего не боится. Некого им здесь бояться.

Утвердился на четвереньках. Мотает из стороны в сторону. Подождал, пока земля подо мной успокоится, и уже более целеустремлённо огляделся вокруг. Но нет, земля сразу вздыбилась, небо завалилось за спину. Сухая пыль ткнулась мягкой взвесью в лицо, забила нос и рот колючей истоптанной травой. Пришлось сжать зубы и переждать ещё одно головокружение.

О, в голове хоровод затих. Выпрямился очень осторожно, отплевался в сторону ворона, проморгался, нос прочистил, как смог.

Пернатый сообразил, что ничего ему со мной не обломится и целеустремлённо упрыгал к другому мёртвому телу. Ну а я осмотрелся ещё разок и уже более осмысленно.

А ведь это не поле, а просто большая поляна. В подлеске. А сам лес чуть дальше, с моей позиции только верхушки сосен и видно.

И тел на поляне не так уж и много, как мне сначала показалось. Лежат они просто кучно. Похоже, их в одно место после побоища стащили.

Понятно теперь, почему ни стрел торчащих не видно, ни копий, кто-то постарался всех убитых тщательно обобрать. И на телах, кроме нательного белья, ничего нет. Хотя, вру. Чуть подальше вижу на одном какую-то броню. Что именно на нём, кожа или металл, отсюда не различу, но это точно не исподнее. Лохмы ещё торчат какие-то. Получается, совсем уж побитое не взяли, побрезговали. И на мне тоже ничего нет, кроме просторных рубахи и штанов…

Распрямился, утвердился на ногах, переждал очередной приступ навалившейся слабости. Странно вообще, предыдущие мои попадания отлично организмом переносились. А сейчас… Никогда себя настолько погано не чувствовал! Руки трясутся, ноги дрожат, не держат.

Стоило подумать об этом, как тут же и спину зажгло, и затылок задёргало. Осторожно ощупал проблемные места, перетерпел вспышку боли, осмотрел пальцы. Понятно, что! Раны у меня там. Вроде бы и прикоснулся легко, а по нервам током стегнуло, словно палкой ткнул и пошерудил там от души.

Крови большой нет… Так, сукровица небольшая, и всё. Получается, нынешняя слабость моя напрямую от этих ран зависит? Может быть. Ну и кто меня тогда штопать и перевязывать будет? Где тут у них полевой лазарет находится?

Шагнул раз, другой, распугивая из-под ног вконец обнаглевшее вороньё. Ещё и возмущаются при этом, сволочи, отпрыгивают с недовольным видом в стороны и каркают оглушительно. Голова и так никакая, так ещё и эти заразы разорались.

Наклонился кое-как, руками в колени упёрся. Лишь бы ещё раз лбом в землю не ткнуться. Нечем уже отплёвываться – слюны нет, во рту давно всё пересохло.

Стало чуть легче… Протянул руку и подобрал обломок копья. Будет у меня вместо палки.

С ним и выпрямиться в одно движение получилось, и идти стало чуть проще.

После первой полусотни крохотных шажков стало чуть легче, втянулся. И к боли притерпелся, и зрение окончательно прояснилось.

Трава вся вытоптана. Лошадьми и людьми. Но это и хорошо, идти легче. К лесу идти. А почему к лесу? Зачем я в ту сторону направляюсь?

А чтобы укрыться, пришло чёткое понимание, и убраться с хорошо просматриваемого места. Ага! Значит, что-то от прежнего разума осталось в наследство! Ну и что здесь произошло? Кто с кем резался? Где информация?

И ничего в ответ. Наверное, торопиться не нужно, постепенно всё само образуется. Пошёл дальше, тяжело опираясь на своеобразный костыль, то и дело распугивая мелких грызунов. Зверьё смелеет и уже начинает вслед за птицами подбираться к дармовому угощению…

На опушке обнаружил колею от колёс. Узкую. Видимо, тележную. Причём колея казалась свежей, появившейся уже после сражения. Потому что следы от колёс наложились поверх следов от копыт.

На телегах добро вывезли. Вот тут развернулись и назад уехали.

Обрадовался, пошёл по следу. Даже в голову не пришло другое направление выбрать.

После поляны трава появилась. Густая, по колено и выше. Идти стало очень трудно, да ещё и спина с головой разболелись. И мухи со слепнями покоя не давали. Заедали поедом, так и норовили в раны грязными лапами залезть, укусить побольнее да присосаться покрепче. Приходилось постоянно отмахиваться от этих аспидов сорванной веткой.

Солнце сверху припекает, на мозги так давит, что в глазах темно. Остановиться бы под деревьями, в тени от пекла укрыться, отдохнуть немного, да не могу. Потому что знаю – стоит только присесть, и уже не найду в себе сил подняться. И по сторонам по этой же причине не смотрю, чтобы соблазна не было, только колею под ногами и вижу. Если бы не она, давно бы свалился. А так есть надежда, что дорога выведет к людям.

И ведь вывела!

На зазвучавшие вокруг голоса сначала не обратил внимания. Подумал, что показалось. И без того в ушах шумит. Так и продолжал перебирать ногами в полуобморочном состоянии. Переставить палку вперёд, опереться на неё, отмахнуться веткой от слепней, перенести вес тела и шагнуть. И сделать ещё один шаг. И снова переставить палку. И опереться. Отмахнуться веткой, шагнуть… И ещё раз, и ещё… И ничего, кроме этого…

Сам бы не остановился, если бы не остановили. Увидел внизу чьи-то ноги и даже не сообразил, что увидел. Так и продолжал идти вперёд. Только когда в грудь упёрлись чужие ладони, когда из руки выдернули мой костыль, когда подхватили и потащили куда-то в сторону от колеи, только тогда и сообразил, что дошёл…

А куда? К кому?

На то, чтобы поднять голову и осмотреться по сторонам, сил уже не хватило. Подбородок от груди не оторвать! А потом и ноги перестали слушаться, подкосились в коленках. И всё время кто-то чего-то от меня настойчиво добивался, всё пытался расспрашивать. И только это помогало мне держаться и оставаться в сознании.

Если сразу не добили, то свои?

Ответить ничего не мог, даже если бы и хотел. Похоже, первый на самом деле мне что-то такое с языком сделал. Не подчиняется он мне, молчит, собака. Лучше бы там молчал!

А потом голова снова закружилась, и пока земля с небом менялись местами, я успел увидеть и лагерь у леса, и полотняные шатры, и шалаши из веток Даже дым от костров и снующих туда-сюда людей! Кого тут только не было. Рядом со мной стояли несколько служивых в воинской справе, тут же толпился народ в простых одеждах, мелькали детские серьёзные лица.

А потом меня уложили на живот, и больше я ничего не видел. И почти сразу отключился. Вот это было воистину спасением для измученного организма…

***

Пришёл в себя ночью. Всё тело занемело, а шею ломило со страшной силой. Нужно было хоть немного сменить положение, пошевелить задубевшими мышцами.

Не утерпел, не удержал в себе болезненного стона. Тут же чьи-то руки придержали за плечи, не позволили перевернуться.

Замычал, задёргался, пытаясь освободиться и повернуться на бок. Руки нажим ослабили, поняли мою потребность и даже помогли перекатиться.

Боль такая, что пришлось крепко зажмурить глаза и прикусить губу. Отдышался, когда немного отпустило. Тогда же и глаза открыл.

Ночь, небо звёздное, луна крупная и яркая. Всё видно. А меня девчонка придерживает. Да не только придерживает, она мне уже какую-то чашку протягивает. Ах ты, умница!

Да только сил у меня нет, мне руку не поднять, не говоря уже о том, чтобы эту чашку взять!

Сообразила, поднесла к губам, приложила краешком, наклонила. Полилась живительная влага, заполнила пересохшую глотку, заставила поперхнуться, закашляться. И вся вода наружу выплеснулась! Жалость какая! Даже слёзы на глаза навернулись!

Жадным взглядом смотрю на чашку, и девчонка понимает мою немую просьбу, вновь подносит чашку. Только сначала выговаривает мне что-то настолько тихо, что я ни одного слова не разбираю. Ну и попутно вытирает мне мокрый подбородок.

Вторая попытка оказывается более удачной, и я выхлёбываю содержимое до дна. И только когда меня снова укладывают на живот, понимаю, что это какой-то отвар был, а не вода простая. Да и ладно. Раз напоили, значит, знают, что делают…

Проснулся от тряски. Сено подо мной сбилось, уехало в разные стороны, и лежу я в телеге, на самом дне. И каждая кочка заставляет подпрыгивать. Больно, неприятно, спину и голову каждый раз дёргает. Но зато тело больше не болит, тряска словно массаж действует.

На очередной яме умудрился придвинуться к краю борта. А там и приподнялся, упираясь в доски руками. Больно, но терпимо. Мою попытку тут же заметили и помогли перейти в сидячее положение. Не нянчились, не поднимали, просто поддержали и придержали, чтобы в первый момент не завалился. Потом помогавший мне мужичок что-то прокаркал ободряюще, похлопал по плечу, заставив скривиться от боли в спине и голове. Ещё раз похлопал, не обращая никакого внимания на мои болезненные гримасы, и ушёл вперёд. А я с интересом начал осматриваться…

Караван небольшой, всего несколько телег. Воинов всего-то четверо, а мне показалось, что их тут много. С десятка два взрослых, на мой взгляд, женщин, столько же девчушек и стайка мальчишек.

Несколько раз подходил кто-то из воинов, пытался выспросить меня о чём-то. А я в ответ ни бе, ни ме! Мало того, что сам в ответ ничего сказать не могу, так ещё и ни одного знакомого слова пока не услышал!

С другой стороны, если остыть и подумать, то пернатый мне несомненную услугу оказал – ничего лишнего я не смог ляпнуть. А ляпнул бы по незнанию запросто!

Но по зрелому размышлению и страх в душу закрадывается – а ну как придётся всю оставшуюся жизнь немым ходить? От такого даже мурашки по коже побежали – ну до чего же поганые мысли в голову лезут!

Остановились на привал. Женщины занялись своими делами, на меня не обращали внимания. Девчушки порой подскакивали, глядели, тоже что-то непонятное говорили и тут же убегали прочь. Пацанята вот ни разу не приблизились, избегали по какой-то причине. Может, я другого роду-племени? Или вообще из орды? Зеркал тут нет, не убедиться, так ли это.

Да ну, не может такого быть! Меня бы тогда сразу при встрече прирезали! И вряд ли в подобном случае кормили. А так утром сунули в руки какую-то плошку с варевом, густым и жёстким, а ближе к ночи во второй раз накормили, но уже от пуза. Сколько влезло, столько и подкладывали добавку.

И заснул я сразу после ужина. Как только опустевшую миску отдал, так и откинулся на сено. Глаза сами собой закрылись. От обжорства, наверное, заснул. Ну и проснулся тоже рано, луна во второй половине неба находилась.