– Просто катастрофа! – бросил он досадливо, и Билли с трудом сдержалась, чтобы не зарычать от злости.

– Ты понял это только сейчас?

Но в ответ Джордж лишь как-то по-детски сдвинул брови.

– Почему бы тебе не вести себя чуть любезнее? – выпалила Билли ни с того ни с сего.

– Любезнее? – переспросил Джордж.

О господи, ну что она несет? Теперь придется объясняться.

– Ну… как остальные члены твоей семьи или как, например, я, – произнесла Билли и тут же пожалела о своих словах, потому что ничего подобного не было и в помине ни сейчас, ни вообще. Впрочем, ей вполне можно было простить этот недостаток, ведь речь шла о Джордже Роксби, и она попросту не сдержалась.

И он, кажется, тоже.

– А тебе никогда не приходило в голову, – произнес он тоном, который ни при каких условиях нельзя было назвать любезным, – что я вежлив со всеми, кроме тебя?

Эти слова причинили боль, хотя и не должны были, ведь Билли и Джордж никогда не испытывали друг к другу симпатии. Но она ни за что не показала бы своих чувств.

– Думаю, ты просто пытаешься меня оскорбить, – презрительно проговорила девушка, но Джордж промолчал в ожидании продолжения.

Билли пожала плечами, сосредоточив взгляд на ногтях, отвратительно грязных (таких точно никогда не будет у леди Кеннард!).

Билли мысленно сосчитала до пяти, ожидая, что Джордж потребует объяснений в своей резкой, язвительной манере, которую он до блеска отточил еще до того, как начал бриться, но он не произнес ни слова, и в итоге поражение в этом бессмысленном сражении потерпела Билли. Она ожидала увидеть торжествующий взгляд, но Джордж даже не смотрел на нее.

Черт бы его побрал! И черт бы побрал ее за то, что не смогла сдержаться. Любой, кто обладает хоть каплей самообладания, понял бы, когда следует придержать язык. Но нет, ей непременно нужно было открыть рот и ляпнуть:

– Если ты не можешь найти в себе…

– Лучше остановись, – предостерег Джордж.

– …хоть немного великодушия, чтобы…

– Предупреждаю тебя, Билли!

– В самом деле? – вскинулась девушка. – А мне кажется, ты пытаешься мне угрожать.

– Так и будет, – раздраженно бросил Джордж, – если ты не прикусишь свой… – Он осекся и, еле слышно выругавшись, отвернулся.

Потянув за торчавшую из чулка нитку, Билли поджала подрагивавшие от гнева губы. Надо было промолчать, она знала это уже в тот момент, когда заговорила. Ведь как бы ни раздражал ее Джордж Роксби, в том, что они застряли на крыше, только ее вина, и посему она не имела никакого права предъявлять ему претензии.

Однако было в нем нечто такое – какой-то особый талант, коим обладал только он один, – что заставляло ее забыть о жизненном опыте и зрелости и вынуждало вести себя как неразумное дитя. Окажись на его месте кто-то другой – кто угодно! – она вела бы себя, как самая рассудительная и любезная леди во всей округе. И тогда после их спасения с крыши все вокруг только и говорили бы, что о ее смелости и изобретательности. Билли Бриджертон… такая находчивая, такая благоразумная… Вот как отзывались бы о ней все. И небезосновательно, ведь она действительно находчивая и благоразумная… обычно.

– Прости, – еле слышно пробормотала Билли.

Джордж повернул голову так медленно, словно даже его мышцы не поверили услышанному.

– Я попросила прощения, – повторила Билли чуть громче.

Слова оставили на языке горьковатый привкус, но их следовало произнести, потому что так было правильно. И да поможет ему Господь, если он заставит ее повторить это снова, ибо еще одного такого удара ее гордость попросту не выдержит. Джордж должен был это понять, поскольку в этом они с Билли были очень похожи.

Их взгляды встретились, и они тут же опустили глаза, а спустя несколько мгновений Джордж произнес:

– Мы оба вели себя не лучшим образом.

Билли сглотнула. Ей подумалось, что следовало бы что-то сказать, но до сего момента собственный здравый смыл оказывал ей лишь медвежьи услуги, поэтому она лишь кивнула, поклявшись держать язык за зубами до тех пор, пока…

– Эндрю? – вдруг проговорил Джордж.

Билли тотчас же вскинула голову, а он что есть силы завопил:

– Эндрю!

Взгляд Билли в смятении скользил по кромке деревьев на дальнем краю поля, и совершенно определенно она разглядела мужскую фигуру.

Позабыв о ноге, она попыталась было подняться, но вскрикнула и опять плюхнулась на крышу.

Джордж, даже не удостоив ее взглядом, балансировал на краю крыши и энергично размахивал руками.

Не заметить этих двух несчастных, завывавших подобно двум обезумевшим банши, не было никакой возможности. Но если Эндрю и ускорил шаг, разглядеть это было невозможно. Оставалось лишь надеяться, что он не покатится со смеху при виде парочки, оказавшейся в весьма странном положении, хотя позабыть об этом им точно не даст.

– Эй, там, на крыше! – отозвался наконец Эндрю, когда расстояние между ними сократилось вдвое.

Билли перевела взгляд на Джорджа и хотя рассмотрела лишь его профиль, могла с уверенностью сказать, что он испытал огромное облегчение при виде брата, но в то же время помрачнел. Впрочем, ничего странного, ведь ему будет ой как непросто снести насмешки Эндрю.

Несмотря на лежавшую на перевязи руку, походка Эндрю была все такой же энергичной и пружинистой.

– Ну что за восхитительный сюрприз! – воскликнул он, и его лицо едва не треснуло от широкой улыбки. – Даже в самом дерзком сне я не мог себе представить, предположить, помыслить…

Он на мгновение замолчал, поднял изящный указательный палец, призывая, как поняла Билли, к вниманию, а потом склонил голову набок и, словно бы вспомнив, о чем только что говорил, продолжил:

– Если бы я только мог вообразить…

– О, ради всего святого! – прорычал Джордж.

– Даже за годы размышлений, – фыркнул Эндрю, – мне бы такое в голову не пришло…

– Просто сними нас с этой чертовой крыши! – рявкнул Джордж.

Он был так раздосадован, что Билли даже стало его жаль.

– Всегда считал, что из вас получится великолепная пара, – хитро прищурился Эндрю.

Билли предостерегающе зашипела, но он лишь одарил ее лукавой улыбкой.

– Нет, тебе, ей-богу, не следовало прибегать к таким крайностям ради нескольких минут уединения. Мы все были бы более чем счастливы создать тебе для этого все условия.

– Прекрати! – воскликнула Билли.

Эндрю запрокинул голову, продолжая смеяться, несмотря на все попытки взглянуть на ситуацию серьезно.

– Ты что, собираешься продолжать разговаривать со мной таким тоном, Билли-егоза? Ведь это я стою на твердой земле.

– Прошу тебя, Эндрю, – произнесла девушка, изо всех сил стараясь говорить спокойно и рассудительно. – Мы были бы очень благодарны тебе за помощь.

– Ну вот, совсем другое дело!

– Я его убью! – еле слышно пообещала Билли.

– А я сломаю вторую руку, – в тон ей подхватил Джордж.

Билли с трудом подавила смех. Вряд ли Эндрю смог бы их услышать, но она все равно посмотрела на него и в этот самый момент поняла, что он хмурится, упершись в бок здоровой рукой.

– Что опять не так? – раздраженно спросил Джордж.

Эндрю устремил взгляд на лежавшую на земле лестницу и озадаченно скривил рот.

– Сомневаюсь, что вы об этом задумывались, но поднять лестницу одной рукой будет не так-то просто.

– Вынь вторую из перевязи, – произнес Джордж, но его слова тут же потонули в крике Билли:

– Не вздумай!

– Ты что, хочешь остаться на крыше? – прошипел Джордж.

– А ты хочешь, чтобы он снова повредил руку? – отпарировала Билли.

Они могли сколько угодно шутить относительно того, чтобы сломать Эндрю вторую руку, но чтобы сделать это намеренно… Ведь он моряк, и потому для него жизненно важно, чтобы кость срослась должным образом.

– И ради его руки ты готова выйти за меня замуж?

– С какой стати? – фыркнула Билли. – Эндрю знает, что произошло, и может привести подмогу.

– Но к тому времени, когда он вернется с помощником, мы уже проведем наедине несколько часов.

– Неужели ты такого высокого мнения о своей мужской неотразимости, что уверен, будто люди поверят, что тебе удалось скомпрометировать меня на крыше?

– Любой здравомыслящий мужчина знает, что тебя совершенно невозможно скомпрометировать, – прошипел в ответ Джордж.

Сбитая с толку, Билли на мгновение сдвинула брови. Это что было – комплимент ее моральной устойчивости? Но потом она поняла – и буквально взорвалась:

– Ты просто отвратителен!

Другого способа ответить на оскорбление она попросту не придумала. Почему-то ей не пришло в голову сказать: «Ты даже не представляешь, сколько мужчин добивались моей благосклонности».

– Эндрю, – окликнул Джордж брата с присущим ему высокомерием. – Я заплачу тебе сотню фунтов, если снимешь перевязь и приставишь лестницу к стене.

Сотню фунтов? Билли ошеломленно посмотрела на него, не в силах поверить собственным ушам.

– Ты повредился рассудком?

– Даже не знаю… – задумчиво протянул Эндрю. – Пожалуй, я готов сам поставить сотню ради возможности собственными глазами увидеть, как вы поубиваете друг друга.

– Не будь ослом, – произнес Джордж, буравя брата исполненным гнева взглядом.

– Ты все равно не унаследуешь титул, – заметила Билли, хотя Эндрю никогда не испытывал желания стать виконтом, потому что слишком дорожил свободой, чтобы обременять себя такими обязательствами.

– Ах да, Эдвард, – протянул Эндрю, изобразив тяжелый вздох, подразумевая второго сына Роксби, который был на два года старше. – Да, это, конечно, добавляет ложку дегтя в бочку меда, ибо ваше исчезновение при столь любопытных обстоятельствах будет выглядеть чертовски подозрительно.

Воцарилось неловкое молчание, когда все вдруг поняли, что Эндрю затронул слишком серьезную для бесцеремонных шуток тему.

Путь, избранный Эдвардом Роксби, мог бы стать предметом гордости любого джентльмена. В качестве капитана 54-го пехотного полка его величества он был отправлен в американские колонии чуть больше года назад и отличился исключительной храбростью в сражении при Квакер-Хилле, потом несколько месяцев служил на Род-Айленде, прежде чем был переведен в британскую штаб-квартиру в Нью-Йорке. Новости о его здоровье и благополучии приходили весьма нерегулярно, вызывая беспокойство многочисленного семейства.

– Если Эдвард пропадет, – натянуто произнес Джордж, – обстоятельства его исчезновения вряд ли можно будет назвать любопытными.

– Да будет тебе, – произнес Эндрю, закатывая глаза. – Нельзя же все время быть таким чертовски серьезным.

– Твой брат рискует жизнью ради короля и страны, – возразил Джордж, и Билли показалось, что его голос прозвучал необычайно резко и напряженно.

– Как и я, – заметил Эндрю с холодной улыбкой и попытался приподнять раненую руку. – На случай, если ты не заметил.

Сглотнув, Билли нерешительно взглянула на Джорджа в попытке угадать его реакцию. Как частенько случалось с третьими сыновьями, Эндрю вместо университета отправился служить гардемарином на флот, дослужился до звания лейтенанта. Пусть в переделки он попадал не так часто, как Эдвард, но все равно с гордостью носил военную форму.

Джорджу же офицерский чин купить не позволили. Будучи наследником титула, он считался слишком ценным членом семьи, чтобы подставлять себя под пули. И Билли задалась вопросом, беспокоило ли его то обстоятельство, что братья служили стране, а он нет, и вообще – хотел ли он воевать?

И почему она раньше не задумывалась об этом? Честно говоря, Джордж Роксби никогда ее не интересовал, но в жизни их семей было так много общего, что было по меньшей мере странно, что Билли не знала о Джордже таких подробностей.