– Давай в следующем году изменим правила и будем брать только девушек, – закатил глаза глава Шэдоу.

– Это будет выглядеть подозрительно, – спокойно возразил Декстер, тоже занимая свое место в ряду. Он выглядел умиротворенным и даже отчасти отстраненным, но Ониксу было хорошо известно, что выпитый алкоголь уже завладел его разумом, и мужчина с удовольствием пустится в погоню за жертвами.

Большинство Охотников впадали в настоящую ярость, если им не удавалось найти игроков в первые часы. С усмирителями всегда так: все чувства на максимум, непременно нужно получить желаемое, да лучше бы как можно скорее и в большем количестве, чем хотелось.

– Как будто нам есть до этого дело, – фыркнул Даллер. – Эти люди жаждут золота, а мы – развлечений.

– Участвовать имеют право все, – отрезал Оникс. – И правила мы не меняем.

– Зануда, – беззлобно отозвался провидец, бросив взгляд на часы. – Дайте хотя бы подсказку! В каком направлении искать? Вы вечно жульничаете со своим звериным зрением!

Оникс усмехнулся.

– Разве это жульничество? Мы пользуемся тем, чем одарила нас природа. Кто виноват, что усмирители обладают более острым зрением, чем всем остальные?

– Завали, Оникс, – буркнул Даллер.

– Так завалить или дать подсказку? – засмеялся парень.

– Где мне искать ту горячую штучку? – выпалил провидец, поигрывая ножом, а у Оникса сами собой напряглись плечи. – Я о Гамильтон.

– Она бежала в северо-восточном направлении, – тихо ответил Декстер.

– Она тебе не светит, – процедил Оникс, решив сразу обозначить свой интерес.

Даллер резко обернулся к Охотнику, но Оникс даже не смотрел на него, зато едва приподнял руку, демонстрируя главе средний палец.

– Ты охерел?! Мы же договорились!

Но едва Даллер успел произнести последнее слово, как один из военных подал сигнал о начале игры для Охотников, и в ту же секунду Оникс сорвался с места и бросился в темноту заброшенного Монтеселло.

За пару минут он покрыл то расстояние, которое преодолевали обычные люди за пятнадцать. Ониксу было отлично известно, что большинство игроков Охотники находили в самом начале игры, ведь почти все предпочитали не прятаться, а бежать как можно дальше, считая, что на окраинах они окажутся в гораздо более выгодном положении.

Декстер был прав. Оливия направилась на северо-восток – именно этот район больше всего пострадал от взрывов. Здания там были изуродованы и ненадежны. Именно в этой части чаще всего случались обвалы, и некоторых игроков они находили уже после окончания игры по запаху свежей крови. Но Оникс не мог допустить, чтобы это случилось с Оливией.

Он слышал, как где-то слева мимо него пронесся Чарльстон. Этот парень всегда был хорошим стратегом и уже приметил нескольких игроков, найти которых в ближайший час у него были все шансы. Оникс тоже сверился с данными браслетов участников Пряток. Гамильтон действительно отчего-то преодолела наименьшее расстояние, остальные постарались убраться от Охотников как можно дальше. Может быть, это ее стратегия – спрятаться поближе к месту начала игры? Однажды некоторым участникам пришло в голову вернуться к парку, но Охотники быстро нашли тех умников.

– Что же толкнуло тебя на подобный шаг, Оливия? – шепотом протянул Оникс, цепким взглядом оглядывая район.

Он направился было к пятиэтажному дому с разрушенной стеной, как вдруг справа послышался грохот обвалившегося бетона. Парень резко развернулся и бросился в том направлении, словно голодный хищник.

Глава 5

Оливия зажала рот рукой, когда с улицы послышался отчаянный крик. Она не могла разобрать, кто кричал – мужчина или женщина. Но в голосе участника, которого наверняка только что обнаружил Охотник, она отчетливо различила панику вперемешку с отчаянием.

Вопль оборвался спустя долгую минуту, а Лив вжалась в стену, закрывая голову руками и плотно сжимая веки. Но вскоре она услышала еще один звук, на этот раз едва различимый, значит, Охотник и игрок находились довольно далеко, и все же в городе-призраке любой звук мог с легкостью быть услышан.

Кого-то нашли. Так быстро. Час прошел совсем недавно, а Охотники уже настигли участников и… Неужели они начали убивать? В спину Лив впились противные мурашки. Она едва слышно выдохнула, но быстро сжала зубы, опасаясь, что Охотник может ее услышать. Ей не очень нравилось то место, в котором она решила спрятаться – среди старых станков и железа, среди пыли и запаха машинного масла. Слишком просторным и недостаточно заполненным было это помещение. Но после сигнала, оповестившего об участии в игре Охотников, Лив не рискнула оставаться на улице. Ей было известно, насколько стремительно могли перемещаться усмирители, а значит, не стоило и думать о том, чтобы устраивать с ними гонки. Не зря ведь название игры – Прятки. Чем тише и незаметнее будешь, тем выше вероятность выиграть.

Но что делать с жаждой и голодом? От бега у Оливии уже давно пересохло в горле, и она никак не могла перестать думать о бутылке с холодной водой.

Внезапно за окном, неподалеку от которого она сидела, раздался хруст стекла. Лив задержала дыхание, круглыми от страха глазами глядя в пространство. На нее вдруг набросилось нестерпимое желание заорать и броситься отсюда вон – должно быть, именно это и была паника. Но Оливия заставила себя сидеть неподвижно и не шевелить даже пальцем.

Что-то зашуршало, пискнуло, а следом до Оливии донесся приглушенный голос:

– Сколько у тебя?

«Рация, – осознала Лив. – Они переговариваются. И плевать им, если мы их слышим».

– Один. Парень лет тридцати.

– И чем ты его?

– Ничем, – ответил мужчина, стоявший под окном здания, где пряталась Оливия. – Он забрался в дом, где лестница едва держалась. Его придавило бетонной ступенью. Кости раздробило. Не жилец.

– Так ты его добил? – допытывался голос из рации.

– Сделал ему одолжение, – буркнул парень. – У тебя как, Декс?

– Двое, – мужчина явно был доволен результатом. – И без всяких разрушений, прошу заметить. Один помочился у дома, в котором спрятался, прикинь? Идиот. Я эту вонь за десяток метров учуял. – Оливия еще больше округлила глаза и медленно поднесла ладони к лицу, прикрывая губы. Она боялась, что Охотник, замерший неподалеку, услышит, как она делает крошечные вдохи. – Со второй вообще тупо получилось. Забралась на шестой этаж, но разревелась, стоило мне пропеть на улице «я иду искать». Истеричка.

– Твой любимый прием, – голос Охотника внезапно начал отдаляться, а Оливия так и не услышала больше, нашли ли они кого-то еще.

И несмотря на то, что парень ушел, девушка продолжила сидеть неподвижно, словно статуя самой себе. В голове сталкивались мысли, а сердце стучало уже у самого горла. Она не знала, что усмирители обладали не только невероятной силой и скоростью, но еще могли чуять запахи на больших расстояниях и слышать так же хорошо, как звери. Выходило, что они и вправду имели большое сходство с животными… Самые настоящие мутанты.

Лив замутило. Почему же тогда Охотник ее не учуял? Может, это был провидец? Он не мог быть одарен тем же, чем и усмирители. Либо… Оливия огляделась. Все вокруг нее пропахло машинным маслом и резиной. Вероятно, эти запахи перебивали ее собственный, и Охотник не смог почувствовать ее близкое присутствие. Повезло… Но надолго ли хватит ее везения?

Оливия просидела неподвижно еще около тридцати минут и внезапно осознала, какая же это пытка. Прошло всего ничего, а она уже не может находиться здесь, не может сидеть на одном месте и ничего не делать. А еще жажда… Язык превратился в наждак. Оливию охватила паника. Прятки казались довольно простой игрой, но на деле получилось иначе. Невозможно провести вот так двое полных суток, две ночи и два дня, если учитывать и день прибытия в Монтеселло. Она сойдет с ума от страха, жажды, бездействия и неизвестности.

Где-то рядом раздался шорох, и Оливия едва не закричала в голос. Резко обернувшись, она едва сдержала ругательство. В полуразбитое окно заглядывала птица, глядя на Лив то одним глазом, то другим. Девушка зло взмахнула руками, и птица улетела, яростно замахав крыльями.

Спать не хотелось. Все тело было напряжено, и голова давно раскалывалась. Чертова жажда, сопровождаемая голодом, тоже не давала покоя, и Лив всерьез задумалась над тем, чтобы добыть воды. Не сейчас, но, может быть, рано утром? Когда Охотники утомятся… Но ведь они наверняка гораздо более выносливые, чем обычные люди. Оливия устало облокотилась о стену и закрыла глаза. Единственное решение, которое она приняла в ту минуту, было довольно простым – не торопить события и выждать.

***

Оникс посмотрел вверх и заметил силуэт одного из Охотников на крыше семиэтажного дома. Не прошло и пары секунд, как он исчез, должно быть, заприметив игрока. Оникс опустил взгляд на экран и кивнул, увидев, что количество шагов нескольких человек быстро увеличивалось. Сейчас еще пара участников закончит свое участие в Прятках, вдобавок к уже обнаруженным пяти.

А вот количество шагов Оливии Гамильтон не менялось. Девушка спряталась и пока не торопилась менять место дислокации. Оникса мог бы устроить исход, при котором она станет победителем, но по опыту прошлых лет он уже знал, что Охотники не успокоятся, пока не найдут всех. Им нравится эта игра чужими жизнями, нравится питаться страхом игроков, рубить их так же, как рубят фигуры в шахматах. Они обожают эту охоту, потому что дают волю своим звериным инстинктам. Ведь только самим усмирителям известно, как сложно жить, подавляя врожденную жестокость. Если бы люди узнали, что творится внутри у усмирителя, они бы боялись его так же, как ламий.

Оникс и сам не мог сопротивляться азарту. Он словно чуял страх игроков и подпитывался им. Этот страх подстегивал его найти слабого, уничтожить, показать остальным свое превосходство. Где еще усмирители могли отдаться инстинктам, как не в играх с людьми? Другие усмирители, даже девушки, не позволят им делать с собой то, что делали Охотники с участниками Пряток. Да и жизни таких же одаренных, как они сами, имели огромную ценность.

Однако стоило Ониксу узнать, что в Прятках будет участвовать Оливия Гамильтон, как в его голове поселилась лишь одна пульсирующая мысль – найти ее.

Рация издала треск, и Оникс выдохнул, заставляя себя вырваться из лап навязчивой идеи.

– Это Чарльстон, и у меня еще минус два, – похвастался парень. – Оникс, как дела, друг?

– Сука, – не сдержал ухмылку парень, почуяв издевку в голосе Охотника. – Знаешь ведь, что всего один.

– Скучно, брат, – раздался из рации голос Шэдоу. – Ты на прогулку вышел, не пойму?

– У самого-то сколько?

– Уже трое. И всего у нас десяточка, ребята. Кажется, это рекорд.

Из двадцати трех игроков осталось всего тринадцать. Хороший результат, дальше будет легче. Самые стойкие игроки пока прячутся, но вскоре их одолеет жажда, и они начнут предпринимать вылазки в точки с пищей и водой. Дело за малым – следить за этими местами и вовремя отреагировать.

Оникс нажал кнопку на рации и с едва сдерживаемым смехом произнес:

– Даллер, малыш, чего притих? До сих пор по нулям?

Он был уверен, что Охотники в этот момент заржали, а провидец кроет Оникса матом. Так и вышло. Чарльстон произнес что-то нечленораздельное, задыхаясь от смеха, а Даллер рявкнул:

– Хреновы мутанты! Я же просил подсказку!! И знаешь что, Оникс? Гамильтон ты оставишь мне.

– Обойдешься.

– Иди на хрен. Я из принципа буду искать только ее. И кстати, я отлично вижу тебя, придурок. Свалил бы ты с этой части города.

Оникс закрутил головой и вскоре заметил на крыше соседнего здания провидца. Даллер убрал рацию в карман и демонстрировал усмирителю неприличные жесты.

– Долбонат, – скривился Оникс.