Я сжала губы, пытаясь уловить хоть что-то вразумительное в её сбивчивом рассказе. Но слова ускользали, оставляя меня в полном недоумении. Эта история была абсолютной загадкой. Ханна внимательно изучала моё лицо, надеясь увидеть там крошечный проблеск понимания.

– Ты совсем ничего не запомнила… – протянула она.

– Извини, но… – я покачала головой. – Меня такие вещи мало волнуют. Учёба на первом месте, и я не собираюсь отвлекаться на всякие глупые сплетни.

– А как насчёт парней? – Ханна хитро улыбнулась, приподняв бровь. – Такие, как ты, точно не останутся без внимания.

– Такие, как я? – я поморщилась, не понимая, что она имела в виду.

– Мия, ты что, в зеркало никогда не смотрелась?

На телефон Ханны пришло уведомление, и она уткнулась в экран, оставив меня в растерянности. Вскоре в аудиторию вошёл профессор, и студенты расселись по местам.

– Чёрт, – прошептала Ханна, хватая ручку.

– Что случилось?

– Оказывается, сегодня тренировка, а у меня нет с собой формы и коньков. Придётся мчаться домой во время ланча и снова возвращаться в универ. Прости, Мия, но я не смогу пойти с тобой в буфет.

– Я всё равно собиралась заскочить к маме.

– Тогда после загляни на арену, – предложила Ханна. – Увидишь, как я катаюсь, и, возможно, тоже захочешь попробовать.

– Вряд ли, – усмехнулась я. – Но я приду.

Ханна просияла, и мы вернулись к лекции, стараясь записать всё под быструю диктовку профессора.

***

– Как прошёл твой первый день? – поинтересовалась мама, расставляя передо мной столовые приборы и тарелки с едой.

Я выбрала столик у окна, подальше от основной массы посетителей. Ресторан был полон, все спешили насладиться ланчем.

– Как обычно: лекции, студенты, – равнодушно ответила я, приступая к еде.

Мама вытерла руки о фартук и, окинув взглядом обстановку, присела напротив.

– С кем-нибудь познакомилась? – спросила она с неподдельным интересом.

Я посмотрела на неё из-под лба.

– Зачем? Мне и с Ханной нормально.

Мама напряглась, словно мой ответ задел её за живое.

– Но там же столько разных ребят учится! Почему бы тебе не пообщаться с кем-то, кто не связан с музыкой? Это же так интересно!

– Ханна не занимается музыкой.

Мама поджала губы, и в её глазах блеснуло разочарование. Она пыталась скрыть его за невозмутимостью, но я всё равно уловила.

Мне было совершенно непонятно, почему ей так хотелось, чтобы я активно искала новые знакомства. По всей видимости, она всё ещё не могла смириться с тем, что я рассталась со своей прежней жизнью. Но на самом деле я искренне наслаждалась одиночеством. Я накрыла её руку своей и улыбнулась, пытаясь подбодрить.

– Впереди целый семестр. Я обязательно с кем-нибудь подружусь.

В её взгляде промелькнула едва заметная печаль, но мама всё же кивнула. Похоже, мои слова не развеяли её сомнений. Я не стала развивать эту тему дальше, опасаясь ранить её ещё сильнее.

Когда я отняла свою ладонь, меня охватило неприятное чувство неловкости. Поспешила вернуться к обеду, но каждый кусочек казался неподъёмным. Желудок сжался, как камень. Мама ещё некоторое время оставалась со мной, но её окликнули, и она, извинившись, торопливо отошла.

Оставшись одна, почувствовала, как меня накрывает вина. Глупое, иррациональное чувство, но оно было там, грызло изнутри. Вероятно, из-за того, что моя любовь к одиночеству всегда чем-то отличала меня от моих родителей. Мама, хоть и ценила тишину, всё же нуждалась в людях и общении. А отец… Отец обожал веселье. Он был душой компании, всегда в фокусе, окружённый друзьями и знакомыми.

Калебу было жизненно необходимо, чтобы о нём говорили в Салене. Неважно, добрые ли это сплетни или злые, главное, чтобы продолжали судачить. Даже наш особняк кричал об этом: повсюду стояли статуи, а во дворе журчал небольшой фонтан. Отец не скупился на эти совершенно ненужные предметы роскоши. Он был успешным ресторатором, и деньги у него водились.

Отец никак не мог понять, почему мы с мамой не разделяли его восторга от того, как он умеет тратить деньги. Он искренне считал, что мы должны радоваться тому, что благодаря его щедрости у нас есть всё, что мы хотим. Мама пыталась мягко его остановить, упрекнуть, а я… Я просто боялась его.

Калеб никогда не показывал мне отцовской любви. Наоборот, я постоянно чувствовала от него враждебность, даже отвращение. Он не воспитывал меня, но установил негласные правила: после школы – сразу домой, и выезжать можно было только на уроки фортепиано. Но когда отец уезжал из Салена, мама иногда разрешала мне встречаться со знакомыми. У меня не было близких друзей. Может быть, поэтому мне было так легко с ними расстаться? Я с облегчением оставила ту жизнь, где чувствовала себя загнанной в угол.

***

Звуки доносились до меня ещё издалека, пока шла по проходу. Звонкие удары по льду, резкий скрежет лезвия – всё это смешивалось с властным женским голосом, который эхом разносился по площадке. Я остановилась у края трибуны и выглянула вперёд.

На залитом светом льду кружились юноши и девушки, их движения были отточены и синхронны. Под чутким руководством наставника они словно жили в одном ритме, выполняя замысловатые элементы.

Раздался свисток, и тренер объявила об одиночных вращениях. Фигуристы разошлись по всему периметру катка, стараясь не мешать друг другу. Я взобралась на ступеньку и придвинулась к ограждению, надеясь увидеть Ханну, но её пока не было.

Внезапно мимо меня кто-то пронёсся, порывом ветра взметнув мои волосы. Обернувшись, я увидела Ханну. Она ехала спиной вперёд, улыбаясь во весь рот, и махала мне. Она указала на себя, чтобы я внимательно следила за ней.

Затем Ханна развернулась и понеслась вперёд, набирая скорость. Вскоре она оказалась на противоположной стороне арены. В какой-то момент она оторвалась ото льда и закружилась в воздухе, выполняя невероятные, головокружительные пируэты.

Её движения настолько плавные и точные, что казалось, будто она парила надо льдом. Я никогда не видела ничего подобного. Её прыжки были высокими, а вращения – быстрыми и безупречными. В каждом элементе чувствовалась грация и непоколебимая уверенность. Я восхитилась её таланту.

Раздался свист, и все ученики подъехали к преподавателю, остановившись перед ней. Она принялась что-то объяснять, а я окинула взглядом арену.

Только сейчас заметила, насколько она внушительна: широкие трибуны с разноцветными креслами, разнообразные баннеры, а в центре – изображение местной хоккейной команды. Игроки на фото выглядели счастливыми, а один из них держал сверкающий кубок. Я узнала его. Того самого парня из магазина. При взгляде на него по спине пробежал знакомый холодок, и я непроизвольно обхватила себя руками.

Фигуристы, завершив тренировку, потянулись к выходу. Ханна жестом показала мне, что скоро освободится, и я, кивнув, сделала шаг назад. Неожиданно моя нога провалилась в пустоту, и я начала падать.

Но в тот же миг чьи-то сильные руки обхватили меня под плечи, удержав от падения. Меня молниеносно вернули в исходное положение, и, обернувшись, встретилась с тем самым взглядом, который меньше всего хотела видеть вновь.

– Будь осторожна, – проговорил он хрипловатым голосом.

Киран возвышался надо мной, облачённый в хоккейную форму. Его фигура, усиленная лезвиями коньков, казалась ещё более внушительной. Мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо.

– Спасибо, – бегло бросила я.

Его глаза снова приковали меня к себе. В них мелькнуло удивление, когда Киран неторопливо рассматривал меня. Необъяснимое волнение прокатилось по моему телу. Я отвела взгляд и поспешила обойти Кирана, надеясь, что моё смятение осталось незамеченным. Ладони стали влажными, и я провела ими по джинсам. Но внезапно врезалась во что-то твёрдое.

– Красотка из магазина… – лукаво протянул Спенсер, надевая шлем.

Я замерла, оглядывая второго гиганта в хоккейной форме.

– Бушар, – окликнул его Киран за моей спиной.

Спенсер поглядел на него поверх моей макушки и оскалился ещё хитрее.

В проходе помаячила миссис Салазар. От облегчения мои плечи невольно опустились, и я, не раздумывая ни секунды, поспешила к ней.

– Мия? Что ты здесь делаешь? – удивилась Малин.

– Ханна позвала меня на тренировку, – объяснила я, направляясь вместе с миссис Салазар к раздевалке. – Она рассчитывает, что мне понравится этот спорт, и жаждет научить меня кататься на коньках.

– Тебе не нравится фигурное катание?

– Особо ничем не интересовалась, кроме игры на пианино, – призналась я, пожав плечами.

– А как насчёт хоккея? Наша команда – чемпионы прошлого сезона!

В моей голове тут же нарисовался образ Кирана: ледяная отстранённость, взгляд, от которого невозможно оторваться, и всё это приправлено высокомерием. Я скривилась, и миссис Салазар, разумеется, это уловила.

– Понятно, – констатировала она, приняв мою гримасу за ответ.

Дальнейший разговор казался бессмысленным. Отвернувшись к стене, я сделала вид, что с интересом изучаю развешанные афиши и фотографии. Хотелось поскорее уйти, чтобы наконец-то избавиться от этого волнения, которое никак не хотело отпускать. Словно нехотя, я повернула голову и заглянула в проход, где столкнулась с Кираном, но там уже никого не было.

Глава 6
Киран

– Ещё два круга! – прокричал Марк, свистнув. – Ускоряемся, парни! Ускоряемся!

С глубоким вдохом в мои лёгкие проник холодный воздух, царапая горло. Наклонившись, я оттолкнулся коньками, разрезая гладкую поверхность льда. Хруст и свист металла – единственные звуки, способные заглушить хаос в моей голове.

Тренировка должна была помочь сосредоточиться, прояснить разум, но вместо этого она глубже затягивала меня в лабиринт мыслей. Почему, чёрт возьми, я не могу собраться? Важный сезон на носу, а в голове – полный сумбур, из которого никак не выбраться.

– Опять красотка не даёт покоя?

Я дёрнулся и обернулся на голос Спенсера, поравнявшегося со мной. Через решётку шлема отчётливо виднелась его саркастичная ухмылка.

– Что за чушь?

– Да ты сам не свой после встречи с ней. В первый раз было то же самое, – он сделал акцент на каждом слове. Спенсер, безусловно, упивался моим раздражением.

– Да ну тебя! – отмахнулся я, пресекая дальнейший разговор.

Услышав его смешок, я обозлился ещё сильнее. Рывком оторвался от Бушара и пустился вперёд, пытаясь убежать не только от него, но и от самого себя. Хотелось, чтобы ветер унёс с собой его ликование, а вместе с ним и тот беспорядок, что поселился в моём сознании.

После усиленной тренировки я стоял под струями душа, глупо надеясь, что они прояснят мысли, которые оставались такими же запутанными. Я упёрся ладонями в мокрые стены и закрыл глаза в тщетной попытке обрести хоть какое-то спокойствие.

Словно наяву, перед глазами возникла сцена: едва я вышел из раздевалки, как увидел её. Светлые, чуть вьющиеся волосы зацепили моё внимание. Я узнал её со спины – та самая девушка, чьи пальцы завораживающе порхали над клавишами фортепиано в актовом зале. Я бесшумно подошёл, чтобы рассмотреть её получше.

Неожиданно она оступилась, потеряв равновесие. Мой инстинкт сработал быстрее мысли – я протянул руки и поймал её. Осторожно поставил на ноги, и девушка обернулась. Снова эти глаза. Небо в чистом виде, такие же ясные и бездонные. С момента нашей случайной встречи в спортивном магазине они не выходили у меня из головы. Её образ, её лицо – мгновенно захватили мой разум, не оставляя места ничему другому.

Я уловил, что девушка тоже смущена нашей неожиданной близостью. Её щёки покраснели, она опустила взгляд и поспешила удалиться. Но на её пути возник Бушар. Его липкий интерес к незнакомке взбесил меня, и я, сам того не осознавая, вмешался.