В коридоре раздавались приглушённые аккорды различных инструментов. Я заглядывал в каждую приоткрытую дверь классов, но они были заполнены учениками, поглощёнными занятиями. Малин упомянула, что наше расписание изменилось, и это означало, что студент, которого я искал, сейчас был один.

Звук гитары, исходивший из проёма в актовый зал, приковал моё внимание. Заглянув в него, заметил парня на сцене, настраивающего инструмент. Уловив мои шаги, он поднял голову, и я узнал его – Шейн Ишервуд, гитарист местной группы. Он учился на одном курсе со мной. Следовательно, он не тот, с кем мне предстояло взаимодействовать.

– Ты здесь один?

Я поднялся на сцену и огляделся.

– Да, – коротко ответил Шейн.

Я выдохнул с досадой и провёл рукой по волосам. Похоже, я упустил нужного человека, и теперь его поиск может затянуться.

– Кого-то ищешь? – Шейн озадаченно посмотрел на меня.

– Кто был в зале до тебя?

– Когда я пришёл, тут была девушка. Скоро наша репетиция, поэтому она уступила сцену раньше и ушла.

– Как зовут её?

– Мия Акерман.

– Мия, значит, – повторил я, усмехнувшись. – Спенсер будет рад узнать, что это всё-таки девушка.

Круг сузился: теперь предстояло выяснить, в какой группе она учится. Наше следующее занятие назначено на конец недели, но я не мог позволить себе ждать. Я планировал посвятить это время тренировке, но сначала предстояло уговорить Мию написать эссе вместо меня.

Глава 7
Мия

Едва я переступила порог дома, как моментально учуяла аппетитный аромат. Мама порхала у плиты, пританцовывая в такт задорной музыке. Я, стараясь не издать ни звука, проскользнула в комнату и устроилась за столом, подперев подбородок руками. Мама, увлечённая своим кулинарным творением, меня пока не замечала. И когда она начала подпевать песне, я не удержалась и хихикнула.

– Мия! – Мама обернулась. – Я и не знала, что ты уже дома!

– Ты сегодня прямо сияешь! Что-то случилось?

Мама опёрлась руками на стол и широко улыбнулась.

– Мне предложили работу! В новом ресторане! И не просто официанткой, а помощником управляющего!

– Невероятно! – вырвалось у меня. – Поздравляю! Это замечательно!

– Руководство оценило мою работу, когда я помогала администратору в нынешнем заведении.

– Это непременно нужно отметить!

– Я пригласила Малин и Ханну к нам на ужин! – радостно сообщила она. – Заодно хочу отблагодарить их за помощь, которую они нам оказали.

– Тогда переоденусь и помогу тебе!

Раздался звонок в дверь, и мы с мамой одновременно повернули головы в сторону прихожей.

– Лучше открой гостям, а я пока накрою на стол. – Мама подошла к шкафчикам и достала из него посуду, я же направилась ко входу.

Открыв дверь, я чуть было не врезалась в стеклянную бутылку, которую держала Ханна.

– Вино на ужин? – Она игриво поиграла бровями.

– Это для меня и Шанайи, а вам, детишки, советую апельсиновый сок. – Малин выхватила ёмкость из рук дочери и, проскользнув мимо, направилась к моей маме. Я проводила её взглядом, а затем снова повернулась к Ханне.

– Ты куда пропала после учёбы? – выпалила она, сверкнув глазами. – Ты даже не представляешь, что произошло!

– Девочки, к столу! – позвала мама.

– Позже поговорим, – предложила я.

Ханна кивнула, и её лицо стало похоже на воздушный шарик, который вот-вот лопнет от сдерживаемых эмоций.

Усевшись за стол, я окинула взглядом щедрое угощение. Мама явно не скупилась на продукты, и я невольно посмотрела на неё. Она сидела напротив, увлечённо перешёптываясь с миссис Салазар, и в этот момент они напоминали маленьких девочек, делящихся самыми сокровенными секретами.

Мама буквально излучала счастье, и это сияние, словно тёплые лучи, окутывало всех вокруг. Радость за неё быстро вытеснила моё мимолётное недовольство.

– Что входит в твои обязанности на новой должности? – поинтересовалась Малин.

– В основном это организация всяких мероприятий и управление командой, – ответила мама. – Работы, конечно, будет много, но я чувствую, что справлюсь.

– За твою новую жизнь! – Малин подняла свой бокал в тосте.

– За миссис Акерман! – подхватила Ханна, и мы все дружно чокнулись.

Во время ужина миссис Салазар делилась забавными историями, которые произошли с ней за годы работы в университете. Она и моя мама погрузились в воспоминания о жизни, об их совместных студенческих годах.

 Вернувшись в Ретимс, я не могла не заметить, как преобразилась мама. Всегда жизнерадостная и полная энергии. Жизнь с отцом, будто, приглушила её яркие краски. Но сейчас… сейчас она вновь сияла! Её прежняя живость и сила вернулись, наполняя её светом и новым, удивительным энтузиазмом.

– Почему ты переехала? – спросила я, не выдержав.

Мама изумлённо посмотрела на меня, словно этот вопрос застал её врасплох. Она переглянулась с Малин, и в воздухе образовалось напряжение.

– Из-за твоего отца, – наконец ответила мама, сделав глоток вина.

– Калеб решил строить карьеру в Салене, – подхватила Малин. – Узнав о беременности Шанайи, он предложил ей выйти замуж и увёз с собой.

– Новость о ребёнке стала для меня неожиданностью, – призналась мама. – Я планировала сосредоточиться на карьере, но жизнь распорядилась иначе, и я выбрала то, что посчитала лучшим для тебя.

– Тем не менее, мы вернулись туда, где всё начиналось, – пробормотала я.

– Словно судьба даёт нам второй шанс, – продолжила мама, повторно переглянувшись с Малин.

 Я никак не могла расшифровать, что скрывалось за этими загадочными переглядами. Комната погрузилась в безмолвие, которое казалось тяжелее, чем тишина библиотеки в полночь.

– Кто же стал твоим наставником? – полюбопытствовала миссис Салазар, ловко сменив тему. – Спенсер Бушар будет открывать Ханне тонкости жизни хоккеиста!

Я резко обернулась к Ханне. Она, прикрываясь стаканом с соком, явно пыталась скрыть от матери, как залились краской её щёки.

– Что это значит? – поинтересовалась я непонимающе.

– Кто-то из старшекурсников обращался к тебе? – уточнила Малин.

– Нет, никто.

– В этом году я веду лекции для старшего курса, – объяснила Малин. – Их экзаменом будет эссе о том, как они делились своим опытом с первокурсниками. Это должно вдохновить новичков на выбор направления или открытие новых увлечений.

Она строго посмотрела на дочь и указала пальцем:

– Ханна без умолку тараторит о встречах с Бушаром. Но предупреждаю: никаких свиданий. Ваши занятия касаются только хоккея и фигурного катания. Спенсер имеет сомнительную репутацию. Будь осторожна.

Ханна коротко кивнула, стараясь не показывать, как сильно её задели слова матери. Её плечи поникли, и она опустила голову. Я молча наблюдала за подругой, прекрасно понимая, что остановить её будет невозможно. Их встречи со Спенсером будут проходить наедине, и я не сомневалась, что Ханна использует эту возможность, чтобы сблизиться с ним. Она без умолку о нём говорила, было очевидно, что Ханна без ума от Бушара.

Я же безмерно была рада своей независимости от чувств. Мне совершенно не хотелось, чтобы какой-нибудь хоккеист или кто-либо другой студент пытался понравиться, выпендриваясь передо мной. Мой единственный фокус – это конкурс и перевод на бесплатное обучение. Всё остальное для меня сейчас просто не существовало.

***

Ранний урок с миссис Прайс проходил в малом зале. Акустика стен, отражала звуки рояля, за которым восседала Аманда. Я устроилась в кресле на втором ряду и наблюдала за ней.

Пальцы Аманды порхали по клавишам с лёгкостью и грацией, рождая мелодию. Её уверенная и сосредоточенная фигура выдавала опытную пианистку.

Мой взгляд скользнул в сторону, остановившись на Николь Баркер – очередной претендентке на конкурс. Она сидела слева от меня на нижнем ярусе.

Николь уже продемонстрировала свой талант и теперь ожидала вердикта миссис Прайс. Её музыка звучала чисто и нежно, но не так складно, как у Аманды. С каждой отыгранной нотой соперницы облик Николь становился всё более хрупким и уязвимым. Она неосознанно теребила кончик светло-русой косы, сплетённой из тонких прядей.

Миссис Прайс следила за техникой и манерой выступления участниц. Она тарабанила пальцами по подлокотнику кресла в такт. Я старалась сохранить спокойствие, терпеливо дожидаясь своей очереди. Мне хотелось исполнить что-то особенное, способное выделить меня среди конкуренток.

Мысленно перебирала произведения, которые давались мне легко, но с каждым отброшенным вариантом пальцы покалывало. Это волнение было знакомым, и оно всегда исчезало, как только касалась клавиш.

Последний аккорд, зажатый Амандой, постепенно растворился в воздухе. Она поднялась на ноги и, расправив каштановые волосы, спустилась со сцены. Миссис Прайс что-то записала в блокноте, а затем посмотрела на меня через плечо. Она кивнула, и я, не спеша, направилась к роялю.

Я уселась на банкетку и уставилась на клавиатуру, всё ещё не решив, что именно исполнить. Меня беспокоила мысль о возможной ошибке. Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

Первые ноты интуитивно вырвались из-под пальцев, наполняя звуками пространство. Каждый перебор резонировал внутри меня. Я будто оказалась на краю пропасти и делаю первый шаг. Через какое-то время поняла, что играю собственную композицию, недавно написанную. Это добавило мне восторга и азарта.

Музыка становилась всё более страстной, мощной и неудержимой. Каждая нота звучала выразительнее. Я дышала вместе с ними, позволяя говорить за меня. Перестала думать о вероятной оплошности или о том, что скажут другие. Полностью отдалась этому моменту.

Иногда я забывалась и представляла себя одной в этом мире, окружённой только роялем и своими эмоциями. Музыка дарила нечто большее, чем просто звуки – она давала ощущение полноты и гармонии.

Когда закончила играть, вокруг царило молчание. Я сидела, тяжело дыша, с руками, всё ещё лежащими на клавишах. Сердце колотилось, но теперь это была не тревога, а радость и удовлетворение.

Я поднялась со скамьи и оглядела собравшихся. Миссис Прайс застыла с ручкой в руке, её взгляд был прикован к месту, где я только что сидела. Меня охватило беспокойство при виде её напряжённого лица.

Аманда, расположившись рядом с ней, скривила губы. Я задумалась: неужели я была настолько ужасна? Посмотрела на Николь – её глаза сияли восторгом, а на губах играла сдержанная улыбка, словно она приготовилась в любой момент разразиться аплодисментами.

– Никогда не слышала это произведение, – наконец заговорила миссис Прайс. – Кто её композитор?

– Я? – мой ответ будто прозвучал с вопросительной интонацией.

Миссис Прайс удивлённо подняла брови.

– Ты написала это? – переспросила она.

– Ну… да.

Аманда фыркнула, но её недовольство утонуло в изумлённом молчании остальных. Николь, напротив, уставилась на меня с неподдельным изумлением.

– На конкурс допускаются произведения из объявленного списка, – буркнула Аманда.

– Верно, – задумчиво подтвердила миссис Прайс.

Аманда самодовольно оскалилась и скрестила руки на груди.

– Почему ты выбрала композицию, которая не входит в список? – уточнила учительница.

Я сглотнула, пытаясь подобрать слова. Как объяснить, что это было чистое подсознание? Мои пальцы сами начали играть. Они жили своей жизнью, подчиняясь какому-то неведомому импульсу.

– Не думала об этом заранее, это… как будто пришло само, – в итоге ответила я.

Миссис Прайс смотрела меня долго и вдумчиво. Её глаза метались между мной и роялем, точно она пыталась уловить какую-то связь, прикинуть, что из этого выйдет. Кончик ручки нервно отбивал ритм по блокноту, а её губы вытянулись в тонкую трубочку, выдавая колебание.