– Комиссия не допустит нас к следующему этапу, если на отборе прозвучит что-то подобное, – не унималась Аманда, гордо вскинув подбородок.

Вся её поза кричала, что она уже мысленно праздновала сегодняшнюю маленькую победу. И именно ей выпадет честь представлять университет на конкурсе.

– Только если… – протянула миссис Прайс. – В состав жюри входит музыкант, которого я очень хорошо знаю. Попробую уговорить его разрешить нам исполнить твою композицию. Потому что это было потрясающе! Мия, ты невероятно талантлива! Твоё исполнение достойно победы!

– Это вызовет недовольство остальных участников, – возмутилась Аманда. – Они тоже захотят сыграть что-то своё…

– Вот именно! – перебила учительница, вставая с кресла. – Это отличный шанс продемонстрировать не только своё мастерство, но и показать, насколько талантливы резиденты состязания! Наверняка у каждого из них есть собственная композиция.

Миссис Прайс подошла к подножию сцены, не сводя с меня взгляда. Затем она развернулась к девочкам.

– Я непременно предложу это комиссии, – добавила она. – В этом году конкурс сделается ещё интересней! Привлечём внимание спонсоров и руководителей музыкальных коллективов.

Её слова лились с таким энтузиазмом, что казалось, она не успевала их озвучивать. Руки активно жестикулировали, пытаясь удержать бурлящую энергию.

Миссис Прайс, продолжая бормотать, бросилась к выходу из зала. Я смотрела ей вслед, совершенно не понимая, что будет дальше.

– Поздравляю, – прошипела Аманда, поднимаясь. В её голосе звенела неприкрытая вражда и негодование. Она окинула меня презрительным взглядом, а затем ушла.

– Не обращай на неё внимание, – произнесла Николь, убирая ноты в сумку и направляясь к сцене.

Я спустилась по лестнице и остановилась напротив неё.

– Аманда в прошлом году представляла наш универ на конкурсе, – продолжила Николь с явным торжеством. – Но тогда она заняла лишь третье место, что, конечно, сильно задело её самолюбие.

Идя по коридору рядом с Николь, я рассеянно слушала её рассказ, крепко сжимая в руках свои тетради. Пока Николь наслаждалась чужим провалом, я уже думала о том, как поделюсь радостной новостью с мамой.

Я сделала важный шаг к возможности перевода на бесплатное обучение. Теперь всё зависело от одобрения комиссии на участие с собственным произведением.

Оставшись наедине на парадной лестнице, я достала телефон, намереваясь позвонить маме. За спиной послышались шаги. Я не стала оборачиваться, продолжая изучать экран. Незнакомец остановился совсем близко, небрежно опустив руки в карманы брюк.

– Я был на вашем уроке, – объявил он. – Твоя игра впечатлила.

– Спасибо, – бросила я, слегка улыбнувшись.

– Меня зовут Шейн Ишервуд, – представился блондин. Его волосы на висках были гладко выбриты, а на макушке торчали непослушными прядями.

Немного возвышаясь, он смотрел на меня зелёными глазами, протянув руку. Я вложила в неё свою ладонь, и он деликатно пожал.

– Мия Акерман, – отозвалась я.

– Я солист и гитарист музыкальной группы «Вейд Джест», – продолжил Шейн, слегка нахмурившись. – Наш пианист неудачно сломал руку, и теперь мы срочно ищем временную замену.

– У меня нет на это времени, – отмахнулась я, делая шаг к лестнице.

– А как насчёт подзаработать? – послышалось мне вслед, и я обернулась.

Глава 8
Киран

– Не могу поверить, что вам достались девчонки, а мне теперь с Финном возиться, – Алекс продолжал бурчать, не скрывая своего недовольства.

Прошло несколько дней с тех пор, как мы вытянули пары для эссе, и, насколько я знаю, все успели познакомиться со своим напарником. Но для меня Мия Акерман по-прежнему оставалась загадкой. Сколько бы ни пытался её выследить, всё было тщетно. Эта девчонка никогда не задерживалась в аудиториях.

– Киран, кстати, ещё свою пару видел, – поделился Спенсер, отхлёбывая газировку. – Может, она не очень, и ты со своим гимнастом будешь в лучшем положении.

– Предпочту невзрачную девчонку, чем парня в обтягивающем трико, – фыркнул Алекс.

Я усмехнулся, оглядывая столовую. Внимательно всматривался в лица девушек, надеясь услышать заветное имя – Мия.

Через знакомых планировал добраться до личного дела Акерман, но миссис Салазар пресекла мою попытку. Она ясно дала понять, что с поиском моей пары я должен разбираться сам.

– Может, она намеренно избегает тебя? – вдруг выпалил Спенсер.

– С чего ты взял? – возмутился я.

– Ну, знаешь, у тебя репутация… непростого парня. Капитан хоккейной команды, все дела. Твоя «бетонная» внешность может кого угодно отпугнуть.

Комментарий Бушара оказался удивительно точным. Сложный. Да, пожалуй это именно так. Я не из тех, кто легко открывался, кто сыпал комплиментами направо и налево. Мой мир – это лёд, шайба, стратегия и жажда победы. Всё остальное казалось лишним.

– Твоя репутация гораздо интереснее его, – вмешался Алекс.

– Тем не менее, это не отпугнуло дочку миссис Салазар, – самодовольно похвастался Спенсер. – Ханна дар речи потеряла, когда я предстал перед ней.

– Держи своего дружка в узде, – предупредил его Алекс. – Малин посодействует, и ты вылетишь, даже не успев сказать, что полюбил Ханну.

– Полюбил? – Спенсер разразился громким смехом.

Его хохот привлёк внимание студентов, и они разом обернулись к нашему столику. Я легонько стукнул его в бедро, намекая, что пора остановиться.

– Ну и шуточки у тебя, – оскалился Бушар, немного остыв. – Я никогда не влюблюсь. Особенно после истории Кирана и Эстеллы.

Спенсер кивнул в мою сторону, будто никто из присутствующих не имел ни малейшего понятия, о ком шла речь. Я издал громкий вздох и отвернулся, решив игнорировать происходящее. Бушар продолжал свою бесконечную болтовню, но я уже отключился от его монолога.

Мои отношения с Эстеллой закончились в прошлом году, когда я застал её с Данаем в раздевалке. Её измена ударила по мне с такой силой, что я потерял контроль.

Под влиянием напряжения из-за игр в конце сезона я не сдержался и набросился на Холдена. Бил его по лицу так яростно, что он на какое-то время отключился. Меня оттащил Спенсер, крепко сжимая руки. Остальные ребята тем временем помогали Данаю прийти в себя.

 Тренер Янг ожидал, что я буду настаивать на исключении Холдена. Но уход отличного бомбардира стал бы для команды настоящей катастрофой. Решение оставить его в составе, далось мне нелегко. На льду я старался погрузиться в игру, отстраняясь от личных терзаний. Со временем научился жить с этим и полностью перестал воспринимать любое внимание со стороны девушек.

***

Выйдя из раздевалки после тренировки, я увидел, как Спенсер разговаривает с Ханной. Она стояла перед ним в полной экипировке: на ногах белые коньки, на теле – розовый тренировочный костюм. Закончив беседу, Ханна проскользнула мимо меня, одарив тонкой улыбкой.

Спенсер вдруг загорелся идеей попасть на её занятие и, недолго думая, потащил меня с собой. Я упорно сопротивлялся, но его аргумент, что разыскивать таинственную Мию сегодня бессмысленно, перевесил. В конце концов, лучше быть здесь, в привычных стенах арены, чем сидеть в пустом доме. Отец вновь был в рабочей поездке, а Симоне уехала навестить внезапно заболевшую сестру.

– А она неплоха… – проронил Спенсер, устроившись в кресле рядом со мной на трибуне. Он подался вперёд, с явным интересом наблюдая за тем, как Ханна скользила по льду.

Если бы я не знал его так хорошо, то мог бы подумать, что девушка его действительно зацепила. Но Бушар был известен своим непостоянством в отношениях. И Ханна, к сожалению, рисковала стать одной из многих, если бы не одно «но»: она дочь Малин Салазар. Спенсер не настолько безрассуден, чтобы ставить под угрозу свою учёбу ради мимолётного увлечения.

Под энергичные наставления тренера Редфорд фигуристы стремительно рассекали площадку. Одни спортсмены оттачивали сложные парные элементы, а другие демонстрировали навыки в одиночных выступлениях.

Ханна кружилась прямо перед нами, время от времени бросая короткие взгляды на Спенсера. Было очевидно, что его обаяние покорило её. Их совместная работа над эссе могла перерасти во что-то серьёзное, или же девушка рисковала обжечься.

За внешней бравадой и легкомыслием, которые так хорошо удавались Спенсеру, скрывался человек удивительной мягкости и ранимости. Он мог без стеснения проронить слезу, если трогательная сцена в фильме задевала его за живое. Но эти моменты искренности были доступны лишь узкому кругу самых близких друзей. Остальные же знали его как ветреного Бушара – образ, который он искусно поддерживал.

– Они закончили, – Спенсер бросился по ступеням к Ханне, которая уже сходила со льда.

Я подошёл поближе и успел уловить обрывки их беседы. Бушар расспрашивал её о моей неуловимой напарнице. Но я уже смирился с тем, что эссе придётся писать самому, и, обойдя их, направился к выходу.

– Мия Акерман – моя подруга, – внезапно заявила Ханна, и я замер.

Обернувшись, уставился на неё, ожидая продолжения.

– Сегодня она выступает с группой в баре, и я как раз собиралась туда, – добавила она.

– Какое совпадение! – просиял Бушар. Его лицо было таким счастливым, словно он только что выиграл в лотерею. – Мы пойдём с тобой.

***

Бар «Синяя лапа», куда мы пришли, был хорошо мне знаком. Расположенный неподалёку от университета, он всегда кишел студентами. Наша команда частенько выбирала это место, чтобы отпраздновать очередную победу.

Уже на пороге стало ясно: сегодня аншлаг. В воздухе смешивался густой запах пива и аппетитно жаренного мяса, а оживлённый гомон голосов переплетался с ненавязчивой музыкой.

– Киран! – окликнул меня Спенсер. Он и Ханна уже устроились у барной стойки, и мне пришлось протиснуться сквозь толпу, чтобы добраться до них.

Спенсер, недолго думая, выбил барный стул у незнакомого парня и вежливо помог Ханне на него присесть. Этот неожиданный манёвр заставил девушку немного покраснеть. Но, надо признать, благодаря его действиям Ханна теперь могла без проблем наблюдать за происходящим на сцене. Я же, пристроившись рядом, оглядел посетителей.

За одним из столиков расположились Данай и Эстелла. Она сидела у него на коленях, неторопливо потягивая коктейль через трубочку, а Холден обнимал её за бёдра. Рядом с ними, на диванчике, находились Гарри и Аманда.

Я непроизвольно нахмурился и заметил, что Спенсер тоже наблюдал за их парочками. Он повернулся в мою сторону, и по его мимике я уловил, что он беспокоился. Слегка кивнул ему, давая понять, что они меня не волнуют.

На сцену вышли музыканты, привлекая всеобщее внимание. Шейн, их фронтмен, подошёл к микрофону.

– Добрый вечер, – поприветствовал он. – Сегодня наше выступление будет отличаться от всего, что вы слышали раньше.

Оглядев участников группы, я не обнаружил никакой девушки среди них. Я недоумённо покосился на Ханну. Она улыбнулась и кивнула в сторону сцены, намекая на предстоящий сюрприз.

В баре приглушился свет, оставив лишь тусклое мерцание настенных светильников. Сцена погрузилась в полную темноту. Несколько секунд ничего не происходило, только слышались перешёптывания гостей. Но когда зазвучал рояль, все разговоры мгновенно стихли.

Прожектор осветил инструмент, за которым сидела девушка. Её пальцы скользили по клавишам, воспроизводя мелодию. Длинные светлые волосы волной спадали на плечи, прикрывая лицо.

К фортепианной партии присоединились гитарные аккорды, и тогда девушка подняла голову. Моё дыхание замерло, а брови невольно взлетели вверх от изумления, когда я узнал её.

– Охренеть! – прозвучал ошеломлённый голос Спенсера.