– Это – понятно, тащ Сталин. Там ещё проблема, требуется заменить чертежи на башню, люк там от первых Т-34, харьковских. Сам Харьков, насколько мне известно, от этих башен и орудий отказался. Директору я это высказал, устно, он обещал задать вопрос в Харькове. Маску они заменили сами, а двойной люк оставили.

– Чертежи к ним поступили после принятия танка в серию, в сороковом году. Их КБ с ними не работало. Но я пометил это у себя. Меня же интересует другой вопрос: почему у Вашей супруги появилась идея попасть в прошлое?

– Она просила передать вам образцы шлифовальной пасты из мелкозернистого алмаза и сопла будущего гранатомета. С двигателем для гранаты возник «затык»: при литье корпус двигателя дает брак, в сплаве присутствует какая-то присадка, мешающая точно отливать корпус. Масс-спектрографа здесь нет, он есть в Харькове.

– Я в курсе, но ничем помочь не могу. Спектрограф эвакуировали, пока на место не прибыл. Вы не ответили на вопрос. Что такое могло произойти?

– В 1991-м году три «президента», в кавычках, РСФСР, УССР и БССР, собрались на правительственной даче в Беловежской Пуще и приняли решение о выходе из Союза ССР. Непосредственно перед этим в Москве 19 августа произошел так называемый «путч», целью которого было восстановить порядок в Москве, где бастовали шахтеры Воркуты, были введены войска, которые с задачей не справились. Народ вышел на улицы и оказал сопротивление войскам. Войска оружие не применяли. Последовал неудачный штурм Верховного Совета РСФСР, который был отбит, а отряд специального назначения «Альфа» отказался исполнять приказы Председателя комитета государственной безопасности. В результате к власти пришли демагоги и «дерьмократы». Курс взяли на приватизацию всего и вся, и построение капиталистического общества.

– Как случилось, что партия это допустила?

– Началось все гораздо раньше, в 1953-м году. Ваши соратники Вас убили, там на том приборе, который я Вам передал, есть книга о том, как Вас убивали. Затем Хрущев, после закрытия 20 съезда партии собрал его депутатов и прочел им «секретный», в кавычках, доклад о создании Вами культа личности, массовых репрессиях, раскулачивании и тому подобном. Мертвого льва пинают все, увы. Мать моя, еще в 1964-м году, после снятия Хрущева с должности Первого Секретаря КПСС, сказала при мне отцу, что это деяние еще очень больно ударит по стране. Я тогда не понял о каком деянии шла речь, позже выяснилось, что это об этом докладе Хрущева, а не о его снятии. Коммунисты радовались тому, что его убрали. Но, начался застой, брежневская эпоха, затем эпоха пышных похорон, когда каждый год хоронили генеральных секретарей партии. Затем пришел Горбачев, и Великой страны, которую наши родители создавали под Вашим управлением, не стало. Вместо неё 17 или 18 государств, часть из которых не признана до сих пор. А в настоящее время идет «майдан» на Украине, где пытаются сместить очередного «президента». Делают это американцы и англичане с канадцами. Науку, образование у нас буквально разодрали. Мозги и идеи уплыли на Запад. Светлана тоже уезжала в Швейцарию строить андронный коллайдер, новый ускоритель элементарных частиц. Я думал, что она не вернется, но нет, возвратилась и сделала этот эксперимент.

– Зачем она это сделала?

– Я у неё спрашивал об этом. Она, чисто по-женски, сказала, что это я её подвиг сделать это.

– Вы?

– Я. Увлекался чтением книг про «попаданцев» в разные эпохи. Эдакая машина времени с однократным и односторонним перемещением человеческих знаний из одной эпохи в другую. О роли личности в истории. Одна из самых популярных тем, это Ваша эпоха, и как с помощью «послезнания» можно было бы остановить те катастрофы, которые произошли со страной. Корень всего лежит в этой войне. Вы её выиграли, но, в конечном итоге, она продолжилась и теперь стоит вопрос о выживании русского народа и его государства. Против нас продолжают воевать, хотя «основной повод» ушел в историю, СССР не стало, но это не устранило противоречий между славянской и западной цивилизациями.

– То есть, ваша цель – реванш за поражение 1991-го?

– Можно и так сказать, товарищ Сталин. Судя по тому, что я слышу в Совинформбюро, некоторые изменения уже произошли. Так что, небольшая польза, от нашего появления в стране, есть.

– Этого пока недостаточно, товарищ Букреев. С Вами хотел встретиться новый начальник Генерального Штаба РККА маршал Шапошников. У него есть вопросы к Вам. Это – пропуск в Генеральный штаб. Вас проводят, и захватите с собой тот прибор, который Вы показывали мне. Белый такой, с экраном. А супруге передайте, что противотанковые средства нужны, как воздух, пусть заменит чем-нибудь материал корпуса.

– Это я могу сделать немедленно. – Я достал рацию, вызвал Светлану и передал ей слова Сталина. Из станции послышалось:

– Бесшовные трубы здесь не делают! Хотя… Скажи, что завтра доложу.

Опять у Светки бессонная ночь! У меня – тоже. Маршал вцепился в меня клещом, истерзал мою папку VOV, и, в конце концов, вынес приговор: сидеть мне при Генштабе на постоянной основе.

– Товарищ маршал, не штабной я, совсем не штабной, а работать ходячим справочником, это не по мне. Отдать Вам компьютер не могу, тут слишком много по промышленности и автокад стоит. Вся эта папка есть у Верховного.

– Вы меня не понимаете, товарищ капитан второго ранга. Важен ваш опыт маневренной войны с получением информации из различных источников. Вот по авиации постоянно проваливаемся, а научить, как использовать ту же самую авиацию – некому. Я буду настаивать перед Верховным о переводе Вас к нам.

– Товарищ маршал, нет у немцев никакого «секрета победы»! Есть преимущество в средствах связи, во взаимодействии сил и средств, и в авиации. Поставьте авиации задачу уничтожать автомобили и бронетранспортёры противника. А я дожму наши танки до нормального состояния, а все лёгкие танки переделаем в бронетранспортеры. Сейчас туго приходится: лето, даже плохие дороги проходимы для немецкой техники. Надо продержаться до осени, и они скиснут.

– Ваши бы слова, да богу в уши. Это хорошо, то, что Вы делаете, но этого пока недостаточно, для того, чтобы связать немцев по рукам и ногам, заставить их отказаться от маневренной войны. И, требуется Ваша помощь в авиации. Летаем много, потери большие, а толку мало.

– Я встречался здесь, в Москве, и в Ленинграде, с Шахуриным и с Климовым. У меня диссертация написана по поршневым моторам Второй Мировой войны. Передал им обоим всё по М-108: четырёхклапанную головку цилиндров, по поверхностному виброупрочению шатунов, составу антифрикционного чугуна для втулок и колец, сейчас передадим алмазные пасты. Требуется слетать в Пермь и передать всё для М-82ФНК, М-71ФНК и М-73ТК, заодно, посмотреть на те нарушения техпроцесса, которые, наверняка, допускаются. Это – горит, причём, синим пламенем. Тем более, что Лавочкину уже переданы его чертежи по Ла-5ФН.

– Ну, хорошо, товарищ Букреев. Но и Вы меня поймите, что вопрос с авиацией требуется решать срочно, иначе без неё останемся. Слишком велики потери. Железо – это очень важно, но гораздо важнее люди, они должны знать, что делать. Поэтому, я прикажу разрешить Вам использовать самолеты связной эскадрильи Генерального штаба, с тем, чтобы Вы успевали и контактировать с промышленниками, и работать здесь. Ваш опыт требуется в войсках.

Зато всё узнал по положению на фронтах: Жуков зарылся в землю у Борисова и остановил Гудериана. Тот маневрирует, но 3-я и 10-я армии, получившие приказ на отход, треплют ему тылы и выходят в район Полоцка, сужая ему возможности для манёвра. На ожидаемом ударе в районе Могилева разворачиваются Брянский и Юго-западный фронты. Им, пока, удаётся сдерживать удары 2-й немецкой армии. Но у немцев есть резерв: VI армия Рейхенау. Она уткнулась в непроходимые Пинские болота, взорванные мосты, и стойкую оборону 5-й армии генерала Потапова, оставила арьергард, и начала манёвр в сторону Минска на усиление II армии. Основные бои развернутся на подступах к Могилеву.

Ватутин держит оборону на восточном берегу Даугавы (Западной Двины), все мосты взорваны, такого предательства, как прошлый раз, когда остался не взорванным железнодорожный мост в Риге, в этот раз не наблюдается. Сил и средств у него достаточно, так как войска, которые были сосредоточены в Литве, успешно отошли после приказа на второй день войны. И из глубины успела подойти свежая армия, сконцентрированная, в том времени, у Пскова.

В КОВО Будённый постоянно маневрирует, у него много мехкорпусов, но он действует из засад, во встречные бои не ввязывается. Он – кавалерист, и знает, что конницу на пулемёты посылать бессмысленно. Средних и тяжёлых танков у него мало, поэтому действует именно так. Окружить себя он не даёт, если намечается прорыв, то он подрезает его, пропустив ударный кулак, а потом расстреливает, остановившиеся без топлива, танки. В общем, партизанит! Это как раз для него!

На южном фланге, у немцев наметился успех. Они обошли Сафронова, разрезали армии Малиновского и Коротеева, и наступают на Ямполь. В резерве там только Тюленев. Там давление огромное. Немцы уже поняли, что-то идёт не так, как было задумано. Успех во Франции и Польше им не повторить. Эх, если бы англичане поддержали нас бомбёжками! Но, пока, кроме заявления Черчилля в первый день войны, от них ничего не поступало. Все ждут, когда подломятся коленки «у колосса на глиняных ногах». А он сопротивляется, не хочет падать. Весь мир замер в ожидании. Сволочи!

С гражданских самолётов пересел в военный, лечу задом наперед в Р-12 в Пермь. Надо будет сказать Шапошникову, что эти машины требуется заменить, и срочно, иначе Генштаб останется без курьеров. В Молотове, на крупнейшем в СССР, моторостроительном заводе изготавливались и собирались авиадвигатели для бомбардировщиков и истребителей. Требовалось передать им технологические карты производства трех двигателей: АШ-62ИР, АШ-82ФН и АШ-73ТК. Швецов встретил меня на заводском аэродроме. С удивлением рассматривал подписанные им самим распечатки ксерокопий старинных чертежей, некогда входивших в мою диссертацию, как отдельный реферат, в которой я обобщал работу КБ Швецова по усовершенствованию двигателей в период с 1939 по 1954 год.

– А М-71?

– Вы же в курсе, что М-71 – это спарка М-63. Он оказался очень ненадёжным, а вот АШ-62ИР – чрезвычайно надёжен и долговечен. – я посмотрел на реакцию Аркадия Дмитриевича.

– Вы полагаете, что его надо «спаривать»?

– Я думаю, что да. Повышение степени сжатия свыше 7, для используемых материалов, просто губительно. Плюс недостаточная «масляная культура», плюс сами масла очень низкого качества. Поэтому и не пошло.

– Я тоже думаю, что здесь собака зарыта! На заводе этот двигатель отработал 100 часов.

– А АШ-62ИР – 1200!

– А удельная мощность?

– Упадет на 0,3 – 0,6 лошади на кг, не принципиально, но надежность повысится. 2000 сил, конечно, от спаривания не получить, а вот 1850 – это реально. И работы немного.

– Да-да, конечно! Лучшее – враг хорошего! Я понимаю. Действительно: не удастся? – Швецов ещё продолжал сомневаться. Рубеж в две тысячи сил был так близок.

– Аркадий Дмитриевич, на МС-20 вы достигли предела мощности. Увеличение степени сжатия ведёт к резкому уменьшению ресурса двигателя. А запустить производство полусинтетических масел с многочисленными присадками технологически сложно в военных условиях. Насколько я в курсе, есть установка Верховного на скорейшее приобретение и монтаж завода по изготовлению масел фирмы «Shell», но, когда реально это произойдёт, тогда и будем говорить о М-71ФН. Пока, мне даны указания нацелить Вас на скорейшее увеличение выпуска «восемьдесят вторых» и налаживание выпуска АШ-73ТК по имеющимся чертежам Wright R-3350.

– Мои технологи утверждают, что для производства «73ТК» предварительно нужно запустить производство компрессоров ТК-19!

– Нет! Приказано начать выпуск и отладку линии немедленно, а ТК-19 устанавливать в полевых условиях! Времени ждать нет.

– Я не понимаю причину такой спешки! Машин под этот двигатель просто нет!