Он мысленно поставил себя на место двух бойцов противника, приближающихся к насыпи, и понял, что надо переместиться так, чтобы они целились вправо из неудобного положения. Он пробежал мимо Макса и перебинтовывающей его Гули. Друг успел показать поднятый вверх палец. Даша решила, что Илья возвращается, и взяла дорогу под контроль своего оружия.

– Максим тяжело ранен? – спросила она первым делом.

– Вроде нет, – ответил запыхавшийся Илья. – На той стороне два человека. Они сейчас попытаются перескочить.

– Я видела их. – Глаза Даши горели боевым азартом.

– Тебе не страшно? – удивился Илья.

– Не-а. Страшно будет потом, – нервно улыбнулась Даша.

Из-за дороги вылетел предмет и упал туда, где ещё недавно находился Илья. Макс понял, что это граната, и плюхнулся вместе с Гулей на землю. Раздался взрыв, раскидавший в стороны ошмётки сырой земли. Илья едва выглядывал над дорогой, ожидая появления врага в том месте, откуда вылетела граната. Позади него раздался выстрел. Он резко пригнулся и оглянулся. Даша целилась в обратную сторону.

– Ты чего? – спросил он.

– Я кого-то подстрелила, – ответила она растерянно.

Илья понял, что немного просчитался, не предполагая, что враги могли разделиться. Пробежал дальше и выглянул. На дороге лежал раненый противник, дёргающий конечностями и пытающийся зажать рукой пробитую грудь.

– Даш, прикрой меня, я заберу у него автомат, – попросил он подругу.

– Куда мне смотреть? – спросила она, двигая оружием в разные стороны.

– Туда, – указал направление Илья.

Сам выполз на обочину по-пластунски, прикрываясь от глаз противника раненым бойцом. Подобрался к нему и вынул из карманов два магазина с патронами и один пустой. Затем схватил автомат и полез назад. Раненый не сопротивлялся. Он как будто даже не заметил его. Перед тем как сползти на обочину, Илья увидел, что с обратной стороны показалась голова. Выстрелил, почти не целясь, с одной руки. Пуля попала в край обочины, но голова тут же исчезла.

Стрельба внезапно затихла. Максим и Гуля присоединились к остальным. Илья вернул автомат другу, а себе оставил трофейный.

– Как рука? – спросил он, глядя, как Макс ловко ей орудует.

– Кость не задета, – улыбнулся Максим. – Патроны пожалели? – поинтересовался он насчёт прекращения стрельбы.

– Я думаю, взяли паузу, – предположила Даша. – Сейчас начнут тянуть время и придумывать военную хитрость.

– С чего ты взяла? – не поверил ей Илья.

– Папа научил. Если враг вдруг берёт в бою паузу, значит, у него что-то не получается и ему надо переосмыслить тактику.

– Надо валить. Они от нас не отстанут, – забеспокоился Илья.

– Давайте, – согласился Аркадий. – А куда? Туда?

– Туда. Макс, иди первым, а я буду прикрывать, – распорядился Илья.

Отряд двинулся вдоль дороги. Максим шипел на каждого, кто пытался выдать их перемещение. Женщины так и норовили приподняться повыше, потому что им было тяжело идти в согнутом положении. Илья пятился пригнувшись, спиной вперёд, а Даша, не сговариваясь, страховала его. Она уже поняла, куда надо смотреть и как держать оружие, чтобы оставалось меньше времени на изготовку к стрельбе. Даша не осознавала, что несколько минут назад убила человека, представляя противников бездушными мишенями. Илья вначале часто оборачивался, но увидев, что тылы его надёжно закреплены, больше внимания уделял пройденной части пути.

Пауза длилась минут двадцать. После этого на дороге появились человек пять вооружённых людей. Они применили хитрость, перекинув через дорогу муляжи гранат (или просто без выдернутой чеки), и попытались атаковать рывком. Но не получилось, отряда там уже не было. Враги увидели его, когда тот находился уже в километре, на почти недосягаемой для стрельбы дистанции.

– А теперь выходим на дорогу и быстрым шагом сваливаем, – распорядился Максим.

Аркадий заохал. Каждый шаг давался ему всё сложнее. Ступни потрескались и при ходьбе болели. Илья протянул ему кусок автомобильного троса, оставшегося от их «четырки».

– Держитесь, возьму вас на прицеп, – предложил он.

– Да я не столько устал, сколько ступать больно, – признался Аркадий. – Но предложением воспользуюсь.

Отряд обоснованно боялся преследования. До сих пор были неясны мотивы нападавших. То ли их приняли не за тех, то ли там действительно патроны никто не считал и были готовы устраивать дорогостоящие перестрелки. То ли, подстрелив Тамару, они решили ликвидировать всех свидетелей убийства. По времени, проведённому в походе, особенно после того, как отряд отдалился от сферы влияния военных, человеческая жёсткость, часто необоснованная, больше не вызывала удивления. Даже Даша, увидев очередную жертву разбоя, больше не плакала. Она как-то призналась Илье, что морально готова убить человека, зная, что он убийца.

– Сегодня ночью привала не будет, – сообщил Илья на закате дня.

– Как не будет? – скривился Аркадий.

– Я уверен, что несколько ночей сохранится опасность преследования. Места тут нехоженые, конкурентов у хорошо вооружённых банд мало, а мы оставляем за собой следы, как слоны. Чего бы не погоняться? Нам не привыкать убегать. Я говорю про наш квартет.

– Мы же им показали, что тоже с зубами. Вдруг они струсили? – предположил Аркадий, уже давно намеревающийся остановиться.

– Нет, не струсили. Вы все прекрасно видели, что они хотели подстрелить нас гусарским наскоком. Трусы так не поступили бы, – ответил ему Илья. – Сочувствую вам, но подставлять всех из-за вас мы не станем. Терпите, Аркадий Семёнович.

– Ох, что ж я в детстве не подох, – заохал он. – А теперь уж не дай бог.

– Им теперь интересно, кто же так смело дал отпор. С виду лохи какие-то, а в деле… – Макс усмехнулся. – М-да, как быстро всё стало другим. Вместо здрасьте – пуля в голову.

– Неужели везде так? И даже в Оренбурге? – Даша до сего дня лелеяла уверенность, что в родном городе всё иначе.

– Не, у нас все святые, там такого точно нет, – поддел её Макс.

Солнце зашло за горизонт, бросив прощальный взгляд красного зарева на грешную землю. Ночь выдалась звёздной, хотя и не такой ясной, как в прежние времена. Дымка висела в воздухе всегда. Днём она образовывала ореол вокруг солнца, а ночь делала не просто чёрной, а бледно-чёрной, растворяя в себе сияние звёзд.

Илья вышел вперёд и вынул из-за спины шест. Ночные переходы требовали особого умения вовремя предчувствовать природные опасности. Слух и нюх обострялись, чтобы вовремя дать знать, что впереди разлом, по стенам которого текут ручьи, либо горячий грязевой вулкан, испражняющийся сероводородными источниками. Неделю назад попался настоящий вулкан, извергающий лаву. Из километрового разлома он бил вверх тягучей струёй раскалённой магмы. Земля рядом с ним под ногами гудела, как трансформатор. Даже страшно было представить, что происходило в этот момент на глубине сотен метров.

Но попадались и молчащие трещины, глубиной в десятки метров. В тёмную пасмурную ночь их кроме как шестом обнаружить не удавалось. Никто из половины Аркадия не брал на себя смелость прокладывать путь группе, поэтому приходилось всё делать либо Илье, либо Максиму. Так было даже спокойнее, но чувство несправедливости всё равно подтачивало сознание.

Илья обернулся назад и увидел на дороге несколько подвижных огоньков. Он затруднялся сказать, на каком удалении они находятся. В темноте возникали трудности с определением расстояния, могло быть и полкилометра, и два. Всё зависело от размера огня.

– Я же говорил, они пойдут за нами. – Илья расстроился, увидев преследование.

Отряд остановился. Поднялся ропот.

– Чего они до нас докопались? Сами же начали, – чуть ли не рыдая, произнесла Оксана.

Женщины, мечтающие о привале, поняли, что не только отдохнуть не получится, но и не стоит особо рассчитывать дожить до утра.

– А кто их спрашивает, чего они хотят? – высказался Макс. – Главарь сказал найти и принести наши головы в назидание всем, кто осмелится сопротивляться. Сейчас идёт время борьбы за власть, за территорию, поэтому жестокость становится единственным способом доказать своё право владеть.

– Ой, мамочки, – захныкала одна из женщин. – Тамариной головы им мало?

– Шире шаг, – скомандовал Илья.

– А что толку? С огнём у них скорость всегда будет выше нашей. – Макс решил, что тактика бегства проигрышная. – Давай подкараулим и шмальнем по ним перекрёстным огнём.

– А вдруг у них тепловизор или ночник? – предположил Илья.

– Откуда? Им батарейки нужны и вообще вероятность такого мала.

– Ты же видел, что они патроны не считают, значит, есть откуда брать. Патроны тоже должны были в пекле взорваться, – привёл свои аргументы Илья. – Чего они так смело с огнями идут, не смертники же.

Максим нехотя согласился с другом. Ему сразу показалась слишком смелой затея подсвечивать себе дорогу огнём, зная, что на них могут устроить засаду.

– Тогда у нас без шансов, – мрачно произнёс он.

– Будем верить, пока живы, что шансы есть, – ответила ему Даша.

Отряд продолжил путь. Звёзды помогали Илье различать дорогу в нескольких метрах перед собой. Он всё равно простукивал её, чтобы не пропустить участки из подсохшей корки грязи, под которой могли скрываться обнаруженные недавно газированные бездонные лужи. В одну из них свалился Аркадий. Он без всякой опаски наступил в грязь, которая выглядела вполне обычно, и моментально провалился. Максим успел среагировать и подхватил его за поясной ремень. Оказалось, что это был участок грязи, пребывающей в необычном физическом состоянии. Поднимающийся из земных недр газ разбивался на мелкие пузырики и поддерживал её во взбитом состоянии. Такая грязь обладала нулевой выталкивающей силой. Самостоятельно выбраться из подобной ловушки не было никаких шансов. Скорее всего, газированная жижа являлась остаточным явлением потухших грязевых вулканов.

Огни преследователей приближались. Порывы ветра иногда доносили звуки бряцающего оружия. И когда уже начало казаться, что скоро кому-то из двух парней придётся остаться, чтобы прикрыть остальным отход, с запада налетел шквалистый ветер, принёсший с собой грозу.

Глава 5

На каждом шагу встречалась чья-то трагедия. Столько криков отчаяния, дикого плача и мольбы о помощи ни Марина, ни Пётр никогда не слышали. Вначале они пытались проявить участие, но поняв, что не в силах оказать реальную помощь, просто делились водой и добрым словом. «Спортсмен», убежавший за подмогой, так и не появился. Наверное, нашёл себе более важное занятие.

Когда в бутылке осталась меньше половины воды, Пётр решил, что с благотворительностью надо заканчивать и пора начинать строить планы на ближайшее будущее. Москва пугала, и здесь в первые недели не стоило ждать ничего хорошего. Максимум, на что стоило рассчитывать после окончания шокового периода, – это плохо организованная эвакуация и гуманитарные пункты. За городом разрушений должно было случиться меньше, и вообще не стоило уезжать из Зарянки. Пётр с раздражением подумал о своём внезапном возвращении в город. Беда миновала бы их, если бы они остались на отдыхе.

Марина сбила ноги, передвигаясь по дорогам, усыпанным строительным мусором.

– Петь, давай присядем. Надо же решить, куда мы идём, – взмолилась она.

Они нашли скамью в небольшом парке, зажатом между широкой улицей и развалинами многоэтажек. Землетрясение перенесли не более одной четверти деревьев в парке, и те низкорослые, типа рябины. Сосны и берёзы повалились в разные стороны и топорщились корнями. В парке было относительно тихо. Кричали потревоженные трагедией птицы, но крики убитых горем людей сюда почти не доносились.

– К Тёмке надо, – произнесла Марина, снимая с ног туфли. Пятки стёрлись до крови, а лодыжка на левой ноге припухла.

– Для начала надо выбраться из Москвы, определиться, в какую сторону двигаться, – устало ответил Пётр. – Надо выходить быстро, пока беспорядки не начались.