– А вторые что?

– Их расстрелять, чтобы не умерли с голода, – произнёс Аркадий и многозначительно посмотрел на Илью.

– Хорошую идею вы подкинули, – не моргнув глазом, произнёс он. – Действительно, многие из вас не приносят пользы, и было бы справедливо избавить группу от некоторых членов.

– Ты шутишь, что ли? – Тамара скривила презрительную ухмылку. – У тебя с голодухи мозг начал сохнуть?

– Так, женщина, вы дожили до седых волос, а ведёте себя как хабалка с рынка, – укорила её Даша. – Вы сами-то сколько еды добыли?

– А я управленец хороший, – с вызовом ответила Тамара.

– Слушайте, зачем мы мешаем таким хорошим управленцам? – Гуля с трудом сдерживала гнев. – Давайте разделимся, и каждый пойдёт своей дорогой. Я не могу больше видеть их… лица.

– Я с вами, ребята, – поднял руку вверх Аркадий. – У меня же больные ноги, я плохой добытчик, признаю. А эта пусть управляет бабским отрядом. – Он кивнул в сторону Тамары.

– Эй, Аркаша, а не ты ли нас подначивал встать в оппозицию?

– Я? Сдурела? Кто вы есть-то, чтобы с вами быть в одном отряде? Немощные кошёлки, которые не могут самостоятельно себе зад подтереть. Ребята вон каждый день жизнью рискуют, ныряют в погреба, отстреливаются, а вы? У, жабы.

Обиженные женщины подняли хай.

– Хватит! – рыкнул Макс. – Слушайте все сюда. С этой минуты в нашем отряде всё будет по справедливости, то есть по сумме вложенных усилий. Кто работает, тот ест в первую очередь. Кто просто тащится за нами, не собираясь напрягаться, тем еду по остаточному принципу. Мы с Ильёй работаем больше всех, поэтому будем есть первыми, затем Даша с Гулей, а там все остальные. Не нравится – у вас есть выбор доказать, что достойны большего. И никакого равенства, только справедливость.

– А как же нематериальная помощь? Вы же шагу ступить без совета не можете, – возмутилась Тамара.

– Ещё один такой комментарий, и пойдёшь советовать самой себе. – У Макса заходили желваки.

Тамара, заметив его состояние, замолчала. Женщины пересматривались между собой, потрясённые серьёзностью конфликта.

– Так, народ, давайте возьмём себя в руки. – Даша всегда выступала миротворцем. – Мы на нервах, потому что находимся в нечеловеческих условиях, но это не повод самим терять человеческий облик.

– Если бы не они, ничего бы с нашим человеческим обликом не стало. – Макс фыркнул и отошёл в сторону.

– Мы с ними никогда не дойдём до Оренбурга, – шепнул Илья подруге. – Скидывать их надо в ближайшей деревне, где остались люди.

– Нет, они пойдут с нами. Мы не станем превращаться в нелюдей, как бы трудно ни было, – так же шёпотом ответила Даша. – Ты сейчас дашь слабину, а потом всю жизнь будешь упрекать себя в этом.

– Но как же твои родители? Они ведь ждут тебя.

– Я ничего им не сказала про то, что приду. Они бы отговорили меня от этого, – призналась Даша.

– Вот ты упрямица. Не думал, что настолько, – отмяк Илья. Посмотрел на вторую половину команды, напуганную и растерянную, и понял, что подруга права. Старшему поколению, закостеневшему в определённых взглядах, было намного труднее приспособиться к новым условиям. Их матрица сбоила, когда в неё вторгались новые данные, разрушающие прежний код. И когда им в открытую говорили, что они бесполезные существа, включался аварийный режим защиты, объединение неприспособившихся людей в кучу, с целью убеждения друг друга в обратном. Даша отлично это понимала на интуитивном уровне, и потому её терпение происходило из ожидания перемен в лучшую сторону.

– Тогда у меня к вам будет такое задание, – подумав, произнёс Илья. – Вы будете ответственны за сушку одежды. Каждый раз, когда мы будем встречать горячий источник, вам придётся греть в нём камни, вынимать и сушить на них одежду.

– А как это? – не поняла Тамара.

– Откуда я знаю? Проявите смекалку, – отмахнулся Илья. – Скоро начнутся заморозки по утрам, и хотелось бы не простывать из-за мокрой одежды. Если вам и это тяжело, то мы снова вернёмся к разговору о целесообразности пребывания вас в нашей команде.

Илья злился ещё и из-за того, что в его рюкзаке не было ни крохи еды, и сегодняшняя ночь обещала пройти под требовательное урчание живота. Он предвкушал недовольство команды Аркадия, которые не знали об этом и будут неприятно удивлены и раздосадованы, что их не покормят перед сном.

– Ладно, заканчиваем привал. Надо сделать ещё пять километров до сумерек. – Максим поднял свой рюкзак и помог подняться Гуле.

Команда нехотя стала собираться.

Два дня назад они свернули с трассы, потому что по карте им следовало это сделать, чтобы не упереться в непреодолимый разлом, продолжающийся на сотни километров к северу. Они могли и ошибиться из-за состояния размокшего рисунка, что тоже вносило определённый нервирующий момент в настроение команды. К тому же после поворота они не повстречали ни одного населённого пункта. Нашлись два указателя, но к деревням надо было сворачивать, а коллектив решил, что впереди будут ещё. Они ошиблись.

– Что за местность тут, одна деревня на двадцать километров, – возмутился Макс. Он всмотрелся в темнеющий горизонт в конце дороги, надеясь разглядеть развалины.

– А у нас не так, что ли? – напомнила Гуля. – Деревни вообще не рядом. На востоке области степь, степь, ковыль, барашки, холмы, холмы, потом бац – деревня. Зимой машина сломается в дороге, и страшно, что не доберёшься живьём. Мы с дедом, когда я маленькая была, однажды поехали в район под Новый год по магазинам. На обратном пути началась метель, и машина, как назло, заглохла, в ней сразу стало холодно. А телефоны тогда не у всех были, и ловило не везде. В общем, вытряхнул он наши покупки в багажник, мне под шубейку пакеты надел, на ноги натянул, взял на руки, и мы пошли. Я помню, как долго мы шли, как дед два раза упал и второй раз очень долго вставал, а я лежала в сугробе и думала, что он устал и надо бы идти самой, но мне было тяжело. Нас потом уазик подобрал. Бабушка поняла, что с нами что-то случилось, и попросила деревенского газовика. У деда потом ещё месяц с лица и рук шелуха сходила. Обморозился. – Она замолчала. – Не знаю, к чему я это вспомнила.

Максим обнял её и поцеловал в щёку.

– Эх, сейчас бы уазик с полным баком, – мечтательно произнёс он. – Добрались бы до места за один день.

– Ребята, тут следы. – Илья остановился и указал стволом карабина на отпечатки обуви на дороге.

Оставлены они были ботинками с тракторной подошвой. Причин для беспокойства не было. Это могли быть деревенские жители, обходящие свои владения. Последний дождь шёл вчера во второй половине дня, так что следы могли оставить приличное время назад. Илья нагнулся и подломил выпуклую часть следа.

– Вчерашние, – убедительно произнёс он. – Топтались на месте, как будто ждали кого-то.

– Уазик, – пошутил Макс. – А вообще места тут нехоженые. Кого тут караулить?

– На месте деревенских, если у них остался товарообмен с соседями, я бы поменьше следил на дорогах общего пользования. Неизвестно, кто тут бродит, чего ищут. – Максим внимательно огляделся. – Опа, смотрите, там люди. – Он указал рукой.

Илья посмотрел туда и успел заметить, как метнулись за небольшой холмик два человека.

– Кажется, мы их напугали, – решил Макс.

– Если они пугливые, значит, есть кого бояться, – сказала Гуля. – Давайте не будем стоять на виду. Идёмте дальше.

– А если у них есть продукты? Мы могли бы выменять еду на несколько ружейных патронов, – предложил Илья. Он готов был рискнуть, только чтобы не голодать сегодняшней ночью.

– А чего тут думать? Надо идти и разговаривать. По башке за это не дадут, – уверенно заявила Тамара.

– Пожалуйста, идите договаривайтесь, а мы вас здесь подождём, – предложил Максим.

– И пойду. – Тамара решительно скинула с плеч свой рюкзак. – Сколько патронов в вашем банке?

– Три.

– Только учтите, что добуду я, то сама поделю, как посчитаю нужным, – заявила Тамара.

– Тогда и патроны свои тратьте, – пошутил Максим.

Он всё же отсчитал ей «валюту». Тамара направилась по едва различимой дорожке в сторону холмика, за которым прятались люди.

– Ну что, теперь у нас паритет по добыче, – произнесла Оксана, сорокалетняя дама, отдыхавшая в одном отеле с Тамарой.

– Посмотрим, что она добудет. – Илья внимательно следил за окружением.

Шестое чувство ни с того ни с сего дало тревожный сигнал. Макс тоже почувствовал опасность, но оружие вскидывать не стал, чтобы никого не провоцировать.

– Девчата, уйдите за дорогу, – попросил он.

– Ты кого-то видишь? – спросила Гуля.

– Не вижу, но чую.

Тамара почти дошла до холма. Раздался её зычный голос:

– Эй, народ, крестьяне, давайте меняться, патроны на еду. Где вы там, вылазьте, я не сделаю вам ничего плохого.

Откуда-то раздался выстрел. Голова Тамары дёрнулась в сторону, тело обмякло и повалилось на дорогу. В тот же миг раздались ещё несколько выстрелов, но уже в сторону Максима и Ильи. Однако наработанные рефлексы среагировали намного быстрее. Парни бросились за насыпь, как только услышали первый выстрел.

Сырая земля взлетела вверх несколькими фонтанчиками. Стреляли как из гладкоствольных ружей, так и из нарезного оружия. Женщины из компании Тамары не ожидали такого исхода и выглядели растерянными.

– Уходим, прикрываясь насыпью, – посоветовал Илья. Пуля ударила в край дороги и с воем пролетела в сантиметрах от его головы, обдав грязью. – Прижимаемся к земле, – приказал он и сам почти лёг.

Максим остался прикрывать, чтобы не дать неожиданным агрессорам подобраться к дороге. Выстрелил навскидку в нескольких направлениях и поменял позицию. Илья следил за тем, чтобы женщины с перепуга не встали в полный рост. Они от страха теряли над собой контроль и начинали выпрямляться, показываясь противнику. А тот вёл прицельный огонь с пристрелянных позиций. Стрельба Максима их не напугала. Видно, что перестрелка была для противника не впервой. На слух Илья насчитал пять стволов. Три ружья и два автомата, либо нарезных гражданских карабина. Счёт совсем не в их пользу. Надо было скорее уносить ноги.

– А вдруг Тамара ранена? – спросила Оксана со слезами на глазах.

– Вряд ли. Я видел, как ей попали в голову, – ответил Илья. – Нам надо скорее уходить, других вариантов нет.

Он торопил напарников, не давая отдышаться. Каждая секунда заминки грозила печальными последствиями. Противник мог спокойно перерезать им путь выше по дороге, пока Максим отстреливался в «хвост». Или же, проявив дерзость, подойти вплотную и, подавляя единственный отстреливающийся автомат, расстрелять всю команду в упор. Зачем внезапному врагу это было нужно, другой вопрос. Стоили ли расстрелянные патроны такого удовольствия?

Макс вскрикнул и схватился за руку. Гуля сорвалась к нему, почти не прикрываясь дорогой. Илья чертыхнулся, отдал карабин Даше и побежал к другу. Макс зажал кистью предплечье. Сквозь пальцы текла кровь.

– Зацепили твари по касательной, когда автомат над дорогой выставил, – произнёс он виноватым голосом.

– Гуль, перевяжи его, – попросил Илья. Забрал у Макса автомат и, отбежав в сторону с последней огневой позиции, резко показался над полотном, как суслик.

Двое мужчин пригнувшись, двигались к дороге, собираясь осуществить то, чего боялся Илья. Он снова поменял позицию и, уже предполагая, где находятся противники, сделал несколько неприцельных выстрелов. Илья не увидел результатов работы, потому что рядом с ним поднялся целый веер грязи. Враг патронов не жалел. Он как будто не ожидал подобного сопротивления и закусился из принципа. Илья с горечью подумал, что враг попытается довести бой до логического завершения любой ценой. Надо было показать ему, что о такие принципы он мог сломать себе зубы.