Это же бесстрашие играет со мной злую шутку. Не знаю, что именно распыляет дракона, но он склоняется ниже. Еще ниже, уже почти касается губ…

– Не вздумайте! Я могу не только лечить, но и калечить. Даже если сейчас не смогу вас остановить, обязательно отомщу! – выпаливаю я, а саму потряхивает так, будто оголенного провода коснулась.

– Да? – усмехается Кайрон. И, что удивительно, не злится. Напротив, приятно удивлен? – Что ж, рад знакомству, настоящая Оливия.

Боги, он даже не подумал, что я не она?! Отличный муж, что сказать!

– Не могу сказать того же по поводу вас. Но напомню про свои умения владеть иглой. И вовсе не для шитья. Вам когда-нибудь загоняли иголки под кожу? – спрашиваю я, вспомнив методы избавления от соперниц в гаремах Древнего Китая, а дракон и в этот раз даже не удивляется, усмехается. Выглядит еще более довольным.

– Не верите, что смогу?

– Напротив. Впервые верю твоей угрозе. И знаешь, это порождает азарт, – отвечает Кайрон. А затем хватает меня так резко, что не успеваю даже сообразить, как оказываюсь прижата к его телу, а губы вновь оказываются рядом!

– Вы сказали, что я издеваюсь. Но издеваетесь вы! – выпаливаю в попытке остановить неизбежное… А он будто не слышит. Верхняя голова, видимо, окончательно отдала бразды правления. И судя по тому, как дракон смотрит, не стоит недооценивать его способность давить так, что даже кремень поддастся.

Драться глупо. Остаются только слова, которые будут бить по совести, как плети, смоченные ядом.

А у этого дракона, совесть, кажется, все-таки есть. Толики. Но их хватит.

– Вам настолько плевать на ту боль, что размажет меня после этой ночи? – говорю ему, игнорируя жаркую ладонь, которой он притянул меня к себе, заставив впечататься всем телом. – Вы жаждете видеть меня в своей постели, несмотря на то, сколько слез я потом пролью? Хотите сделать меня несчастной?!

– Оливия… – Застывает дракон, и я убеждаюсь, что не ошиблась в стратегии.

– Вы тиран, господин Кайрон! Так безжалостно мучить женщину, которая была вам верна долгие годы! Которая чуть не погибла, пытаясь дать вам наследника…

– Достаточно! – выпаливает он, мигом протрезвев.

Отворачивается. Сжимает кулаки до хруста и… Молчит. Зато дышит так глубоко, так гневно, что кажется, он сейчас в дракона обратится.

– Ты будешь вечность меня в этом упрекать? – выдавливает из себя.

– Куда дольше, если не дадите развод!

Дракон оборачивается так резко, что вздрагиваю. В глазах его истинное пламя. Челюсти стиснуты, и мне кажется, что он порвет меня на части, но нет…

– Ладно… – берет себя в руки Кайрон, а я вижу, как тяжело ему даются слова. – Раз так хочешь свободы, ты ее получишь. Но с одним условием, Оливия.

Глава 18. Прощание

– Повозки готовы? – спрашиваю Вириан следующим утром.

– Готовы, – ворчит она едва слышно.

На меня не смотрит, но я не сержусь. Она так себя ведет, потому что сердится. Вчера, сразу после того как Кайрон ушел, Вириан влетела в комнату бледная как простыня.

– Госпожа, хоть оторвите мне язык, но смолчать не могу! – выпалила она, чем немало меня напугала.

– Раз так, говори, – велела я ей.

– Зачем же вы так? Зачем отвергли хозяина? – в сердцах и чуть ли не в слезах пролепетала она.

Да с таким взглядом, будто я только что дом проспорила и последние портки вместе с ним.

– Вириан, я понимаю, что ты тревожишься. Но все же некоторые линии не нужно пересекать, – отрезала я и велела тогда рассказать мне все, что она слышала.

Вириан притихла, отчиталась, но при этом была похожа на маленького надутого ребенка. Даже стало жаль ее, но слушать и дальше речи в духе «останьтесь, смиритесь, потерпите! Лучше так, чем самой!», я не могла и не хотела.

Тем более, после того как почти на ножах выбила у генерала сделку. Шаткую, хрупкую, но выбила. И эта самая сделка позволила мне воспрять духом, и даже самой вещи не пришлось собирать.

Их с утра принялись паковать слуги, а сейчас вот – понесли вниз. Все добро, ничего не потеряв.

– Эх, хозяйка, – вновь вздыхает Вириан, засовывая себе за пазуху последний из припрятанных мной мешочков с драгоценностями.

И вновь поймав ее взгляд, я чуть ли не взрываюсь. Может, зря я решила взять ее с собой на эту окраину? Если продолжит и дальше отговаривать и причитать я же свихнусь!

Но с другой стороны, кроме нее, доверенных лиц больше нет. А я еще не во всем разобралась.

– Леди! – раздаются одновременно стук и голос дворецкого за дверями моих покоев.

После разрешения он входит и докладывает, что все сундуки погрузили в повозку.

– Прекрасно, уже иду! – приободрившись и благодарно кивнув, я поднимаюсь с диванчика, шагаю к двери, но помощница так и остается неподвижной у окна.

– Ты можешь остаться, Вириан.

– Нет-нет! Я с вами! – тут же семенит она и по-прежнему на меня обижается, как маленький ребенок.

Решаю, что поговорю с ней об этом конфликте в дороге, а пока – нужно вырваться из дома Кайрона и его новой жены без приключений.

Вот же! Вспомнила! Не дай бог, она сейчас явится как черт!

Быстренько оглядываюсь по сторонам, а затем вновь выпрямляю спинку. В конце концов, даже если новая хозяйка придет «проводить», мне хуже не будет. Я уеду. Да и ей должно хватить мозгов не соваться лишний раз.

Даст мне уйти спокойно – всем будет счастье.

Нет же… Заноза уже ждет вместе со своими фрейлинами в самом низу белоснежной центральной лестницы, по которой нас ведет дворецкий.

«Ну, хоть сейчас удостоилась не черного хода», – проскальзывает мысль, а затем и взгляд бежит по холлу. Но, кроме новой жены, других хозяев дома не видно. Значит, генерал провожать не будет? Славно!

– Значит, вы все-таки покидаете нас, Оливия? – натянув на губы до тошноты слащавую улыбку, выдает Люция, наряженная в элегантное голубое платье с золотой вышивкой на груди, и придерживает низ живота.

Играет на публику, коей здесь много.

Вся дюжина слуг стоит у дальней стены. То ли провожают меня, то ли выпроваживают? Судя по грусти в глазах – первое. Приятно.

– Так всем будет лучше, – заставляю себя точно так же фальшиво улыбнуться хозяйке, учитывая, что из другого угла на нас глазеет какой-то рыжий паренек.

И он, в отличие от других слуг, не проститься пришел, а понаблюдать. Это выдает внимательный взгляд его охристых глаз. Но я делаю вид, что не замечаю его.

– В этом вы правы. Я едва не утратила здоровье в прошлую нашу встречу, но, как достойная леди, должна вас проводить в отсутствие мужа, – сообщает она и делает шаг ко мне.

А я предусмотрительно отступаю. Мало ли что у этой малахольной сегодня на уме. «Просто дайте уже выйти!» – хочется зарычать, но вспоминаю, что следят, и вновь улыбаюсь.

– Давайте без объятий, не хочу, чтобы вы еще в чем-то меня обвинили, – сообщаю дамочке прямо в лицо, а затем, кивнув Вириан, иду прямо к выходу.

Знаю, что сейчас думает помощница: «Не нужно было грубить госпоже! Это только против вас обернется!». Не обернется.

Мне нужно только месяц продержаться, и все будет хорошо. А туда эта дамочка не заявится… Надеюсь. «В глуши леди делать нечего!» – сама же Вириан так и сказала.

Ступаю к порогу и распахнутым настежь дверям и уже чувствую этот запах свободы, ветер, пробегающий по коже, солнце! Даже невольно сравниваю себя с узницей, которую наконец-то выпустили на волю. А вот и черная повозка у огромного мраморного крыльца и… Люди.

Как-то слишком много людей на улице.

– Они заметили, как грузят вещи. Слухи уже разошлись по столице, вот и делают вид, что гуляют, а в самом деле, хотят поглядеть на ваш позор, – шепчет мне Вириан.

Так, с ее страхами перед обществом придется что-то делать, не то она и мне их вернет. Но позже, а сейчас я гордо выпрямляю спину и ступаю по ступеням к карете, как вдруг.

– Госпожа-а! – раздается отчаянный вопль, и я даже пугаюсь, но зря.

Одна из служанок пытается кинуться за мной, но ее останавливает дворецкий, испуганно глядя на новую хозяйку, застывшую в дверях. И правильно.

Эта Люция не простит, если слуги попрощаются со мной, проявят уважение и почет на ее глазах. Она их загоняет потом до смерти.

– Все хорошо. Берегите себя и усердно служите новой госпоже, – едва слышно говорю я и киваю на прощание.

Слуги, как и дети, невиноваты, если те, у кого есть власть, не умеют жить мирно.

Улыбаюсь еще раз, но ловлю на себе гневный взгляд Люции, застывшей с фрейлинами в дверях. Ее даже это бесит. Хвала богам, мне больше нечего с ней делить, потому с чистой душой и сажусь в загруженную сундуками повозку.

Вириан забирается следом за мной.

– Дверь, – хочу напомнить ей, но следом заходит еще одна служанка.

– Господин велел, – сообщает она испуганно, наткнувшись на мой ошалевший взгляд, и спешно закрывает дверь.

В глаза старается не смотреть, а это значит, что есть что скрывать? Шпионить будет? Рано делать выводы, посмотрим.

– Трогай! – раздается мужской голос позади кареты. Еще одного навязали?

Увы, разобраться не успеваю, карета, резко покачнувшись, трогается с места и начинает стучать деревянными колесами по каменной дороге.

Сквозь тонкую шторку смотрю на особняк, в котором провела свои первые дни в этом мире, и внутри что-то сжимается, но я гоню это чувство прочь. Это не мой дом, и его высокие белые стены, напоминающие дворец, – так же холодны и бездушны, как хозяин. Мое место не здесь. Я его найду. А если не найду, то создам.

Что бы обо мне не думали люди, «гулящие на улице». И не только они, в окнах соседних особняков, больше напоминающих дворцы, тоже стоят наблюдатели. И они с презрением покачивают головами.

«Разводятся только с теми, кто опозорил себя или семью», – вспоминаю слова Вириан: «Или с теми, кто не почитал своего мужа, был плохой женой». Что в принципе приравнивалось к первому. К тому, что обо мне будут судачить, я готова. Более того, возможно, мне сейчас нужен этот вызов от общества, чтобы напомнить себе, кем я была и кем хочу быть, проживая свой второй шанс на жизнь!

С такой решимостью и дожидаюсь приезда в свое новое временное пристанище, ставшее одним из условий Кайрона, но проходит полчаса, затем час, начинается второй, а мы все еще в пути.

Навязанная незнакомая служанка молчит, как мышь, а Вириан тяжело вздыхает. Все еще не одобряет моего упрямства. Но я ей объясняю, как доедем, – решаю я, кидаю взгляд в оконце, пейзаж за которым становится все более удручающим.

Нет ни особняков, ни трехэтажных домов с черепичными крышами, которыми был застроен город. Одни зеленые поля и редкие домики. Затем лесополоса с дурманящим запахом хвои, и вот – снова домики. Старые, каменные, с такими покосившимися заборами, будто соревнуются, кто здесь хуже живет.

На сердце становится тревожно от мысли, что же ждет меня, но я напоминаю себе, что справлюсь. И не с таким сталкивалась в жизни. Девяностые чего только стоили. Не пропаду. И драконищу этому со списком требований нос еще утру!

– Прибыли! – раздается гнусавый голос кучера, и карета, покачнувшись еще раз, останавливается.

Наконец-то! Вот и поглядим, что за сюрприз приготовил Кайрон.

Мать моя женщина…

Глава 19. Этого не было в договоре!

Едва выбравшись из кареты следом за слугами, застываю, оглядывая свое новое пристанище.

– Это оно? – на всякий случай спрашиваю, поглядывая на Вириан, но она и сама не в курсе.

– Оно, госпожа, – шустро отзывается молоденькая служанка, увязавшаяся с нами, и кивает своей светлой кудрявой головой.

Вновь окидываю взглядом здание.

– Хозяйка, – тихо шепчет Вириан, – как вам?

Как-как…

– Открывай шампанское! – бодро пропеваю я.

– Чего? – Вытягиваются лица в изумлении.

Ах да, у них это, наверное, по-другому называется, значит, скажем понятнее:

– Нам нужны крепкие напитки!