– Гиблые тут места. Держись подальше от леса. Много людей в нем последнее время пропало. Будет жаль, если и с тобой что-то случится, – в голосе фельдшера послышались грустные нотки. – И связь у нас плохая: ветер оборвал провода. Если что-то срочно понадобится – приходи, я живу на соседней улице, дом с белой трубой. А так, завтра утром приду уколы сделать. – Нехотя перебирая ногами, Карина направилась к калитке. – Ах да, добро пожаловать в Мирный, Варя! – крикнула, не оборачиваясь.

От ее слов вдоль позвоночника побежали мурашки. Не слишком радушный прием. Что-то мне подсказывало, что местные слегка одичали. И опять это зловещее предупреждение! Я и так не планировала ходить в этот их неприветливый лес. Нечего мне там делать. У меня свои страхи, предпочитаю избегать новых.

Глава 3

Вернувшись в дом, я застала дедушку спящим. Его старое, изможденное лицо было спокойным, хотя ресницы подрагивали. Решив не тревожить его, я осмотрелась. В доме, помимо кухни, было всего три комнаты. Дед расположился в самой маленькой, где на стенах висели пожелтевшие фотографии людей, которых я не узнавала. Вторая по величине комната больше походила на склад-сарай: множество сумок, сломанная мебель и инструменты, которые, казалось, больше никогда не принесут пользы. Я могла переночевать лишь в гостиной на стареньком диване-книжке. Еще в этом помещении был ламповый телевизор и сервант, забитый пыльной посудой и книгами.

Когда я была маленькой, кажется, спала именно на этом диване. От нахлынувших воспоминаний в носу защипало.

– Что ж, Крендель, – вздохнула я, выпустив рыжего из переноски, – это наш временный дом.

Крендель выгнул спину и агрессивно зашипел, а его зеленые глаза, чем-то похожие по цвету на мои собственные, сверкнули. Я попыталась взять его на руки, но кот вывернулся и забился под сервант. Достав его мисочки, я наполнила их едой и водой из бутылки, поставила поближе к месту укрытия Кренделя, но тот и не думал вылезать.

Пушистому нужно время, чтобы привыкнуть, так что, наверное, лучше пока его не трогать.

Переодевшись, я решила немного убраться, пока дедушка спал. Дом буквально умолял об этом – по углам чернела паутина, а на мебели покоился огромный слой пыли. Да и перекусить нужно, правда для этого придется попотеть над кухней.

Проверила телефон – связи все так же нет.

В холодильнике обнаружилось что-то непонятное и на вид совершенно несъедобное, поэтому пока придется довольствоваться чаем. В шкафу нашлась потертая металлическая коробка, которую я помнила еще с детства, с рассыпчатым ароматным чаем внутри. Но в доме нет водопровода, а вода в чайнике, скорее всего, застоялась. Если я правильно помню, за домом должен быть колодец с чистой водой, которой мне понадобится много. Поэтому, схватив металлическое ведро, я вышла во двор.

Вновь послышалось рычание пса, но на этот раз я была готова: в покрытую грязью собачью миску насыпала немного корма Кренделя. С опаской пес попробовал угощение.

– Мы подружимся, – улыбнулась я, не рискуя пока погладить.

Двор выглядел так же, как и дом внутри: сарай для скота покосился и практически слился с землей, его уже не починить, легче разобрать и построить новый; туалет с огромными щелями, доски высохли и разошлись, открывая сквозь щели обзор на то, что происходит внутри. Огород зарос травой по колено, фруктовые деревья выглядят болезненно. А за прогнившим дырявым забором виднеется тот самый неприветливый лес. Лучи солнца озаряют верхушки могущественных вековых деревьев, но создают теневую непроглядную завесу внизу.

После предостережений хватает лишь взгляда на зеленую массу, чтобы ощутить дискомфорт.

Я как-то не ожидала увидеть подобное. Сердце сжимается от боли. Когда бабуля была жива, здесь все было иначе.

– Варя! – послышался крик Таисии.

– Я здесь! – пропыхтела я, поднимая из колодца ведро с ледяной водой.

– О, да ты времени зря не теряешь! Вода у нас чистейшая, не жалуемся. А я тебе перекусить принесла. – Женщина подняла повыше тарелку с несколькими кусочками пирога. – Сама вчера испекла, яблочный с корицей. А еще чай, лично его собирала, без красителей и натуральный… – Таисия продемонстрировала целлофановый пакет. – Твой дедушка его обожает. А, и главное – лекарства для Степана, забыла отдать в машине, после городской суеты голова идет кругом.

– Спасибо. Я застала у деда Карину, мы немного поговорили, она считает, что у него есть все шансы вернуться к привычной жизни.

Мы двинулись к дому.

– Карина знает, о чем говорит, у нас каждый второй старик с подобным диагнозом. Ты не переживай, выкарабкается. Куда денется, – попыталась убедить меня женщина, но уверенности в ее голосе не было.

– Таисия Васильевна, я хотела спросить, а это что? – Я кивнула на символ, начерченный на двери.

– Оберег. Такой на каждом доме увидеть можно. Ты, главное, не стирай. – Соседка открыла дверь, пропуская меня вперед.

– Оберег от чего?

Еще одно подтверждение тому, что местные одичали или застряли в прошлом. Такое ощущение, что технологии сюда не добрались, взрослые люди, какие еще обереги? Ладно бы иконы висели, но это?..

– Да так, от сглазов, порчи, плохой энергии. Считай, наша деревенская особенность, – тараторила Таисия. – Так, Варюша, а ты надолго приехала? – Кажется, она попыталась сменить тему.

– Не знаю, – отозвалась я, водрузив ведро на стол. – Останусь, пока дедушке лучше не станет, а там видно будет. – Щелкнув зажигалкой, я попыталась зажечь конфорку.

Повезло, что в поселке хотя бы есть газ.

– Понятно… – протянула Таисия с улыбкой, за которой ощущалась какая-то тревога. – Ты уверена, что хочешь остаться? Как видишь, Степану уже лучше, мы с Кариной за ним приглядим. Зачем тебе тут торчать? Да и лето сейчас, уверена, у тебя были планы.

Женщина поправила косынку, сдвинув ее немного назад и открыв часть волос цвета смолы с тонкими вплетенными нитями седины.

Я замерла с ковшом в руке.

– Таисия Васильевна, не поверите, но Карина сказала то же самое. И мне начинает казаться, что вы обе пытаетесь избавиться от меня, только вот причину понять не могу. – Нахмурившись, я посмотрела на соседку. – Подозрительно как-то.

– Мы просто хотим помочь! – Таисия с невинным видом захлопала ресницами, чем только усилила мою настороженность. – Понимаем ведь, что наш поселок – не райское местечко для молодой девушки. Ты ведь сюда через половину страны добиралась, и зря. Я твоей маме сразу сказала: приезжать не нужно, сами ухаживать будем, просто Степан просил сообщить.

– И все же я останусь, спасибо за беспокойство.

– Ну, дело твое, только позволь предупредить…

– В лес ходить не собираюсь, – оборвав женщину на полуслове, отрезала я.

Помрачнев, Таисия недобро усмехнулась и убрала руки в карманы домашнего халата, который неудачно подчеркивал несовершенства ее фигуры. Глубокие карие глаза, как темные бусины, сверкали недовольством.

– Да, лучше тебе в него не соваться, – согласилась она, и голос звучал низко и как-то угрожающе, словно шорох листвы в безветренную ночь. – Ладно, я пойду, если будет нужна помощь или совет, знаешь, где меня искать. Магазин у нас один, если что, иди прямо по дороге, точно не ошибешься. И оберег все же не стирай, раз остаешься, уважай наши обычаи.

– Конечно, – наигранно улыбнулась я.

Избавившись от назойливой соседки, я погрузилась в размышления. Местные странные. Может, конечно, это мне такие попались, но что мужчины молчаливые, что эти женщины с предупреждениями… Мурашки не столько от поселка, сколько от них.

– Да уж. Занесло меня. – Вздохнув, я опустила взгляд на пыльные доски под ногами. – Ты наконец выбрался из укрытия, пушистый? – Вытянув руку, я попыталась погладить кота. – Я тоже напряжена, Крендель, но все будет нормально, главное, чтобы дедушка поправился.

Пока дедушка спал я слегка прибралась в старом доме, но уютнее от этого не стало. Низкий потолок с облупившейся краской, въевшийся запах сырости, отошедшие от стены обои и потрепанная мебель – все шептало о былых временах и навевало грусть.

Вечерние сумерки уже окутали комнату, и тусклый свет лампы бросал длинные тени, придавая всему вокруг зловещий вид.

Когда дедушка проснулся, я вновь попыталась уговорить его на лечение в городе, но его упрямство невыносимо. Правда, теперь понятно, в кого у мамы такой характер, она точная копия деда. После пробуждения лицо дедушки было особенно бледным, а глаза, полные упрямства, покраснели от полопавшихся капилляров. И, несмотря на мою тревогу за его состояние, я приняла решение пока отступить. Дедушке нужно набраться сил, прежде чем мы вернемся к этому разговору.

Я помогла ему поужинать, стараясь делать это максимально деликатно. Каждый кусочек, который я подносила к его губам, был словно маленьким шагом к восстановлению нашей связи, но дедушка лишь с трудом жевал, не отвечая на мою заботу.

После ужина я помогла ему справить нужду, несмотря на его смущение и попытки отклонить мою помощь. Я понимала его чувства, болезнь сделала его беспомощным, а я ведь не чужой человек.

Прежде чем уложить деда обратно в постель, я перестелила ее. Благо в шкафу нашла немало комплектов, пусть затертых, но чистых. Я надеялась, что ему стало уютнее в этом мрачном доме.

Мои руки дрожали от волнения, но я старалась не показывать этого дедушке. Он должен чувствовать лишь мое тепло и заботу.

Часы показывали только одиннадцать вечера, но меня уже клонило в сон, да и дедушка уже третий, наверное, видел. Я разложила диван, завела будильник, уложила рядом Кренделя и закрыла глаза. Завтра много дел, мне нужно привести в порядок дом; убрать паутину и пыль оказалось недостаточным.

За окном разгулялся ветер, и деревянные части дома неприятно поскрипывали, но я так вымоталась за эти дни, что уснула мгновенно.

– Отдай мне его, противная девчонка! Отдай!

Резкий, пронзительный крик разорвал тишину ночи, заставив меня мгновенно открыть глаза. Я села в постели, охваченная паникой.

Снова этот чертов сон. Последнее время он стал сниться слишком часто.

– Крендель? – Я быстро заморгала, чтобы прогнать пелену сна.

Рыжий выгнулся дугой и шипел, уставившись в одну точку перед собой. Я посмотрела в окно и словно оцепенела, не в силах отвести взгляд от той самой бабки из моего кошмара. За окном, несмотря на тюль, отчетливо виднелась старая карга, тянущая свои длинные гниющие пальцы. Ее освещал лунный свет, подчеркивая изуродованное лицо, и мне казалось, что я даже слышу ее голос – тот самый, который заставляет кровь стынуть в жилах.

– Не может быть… Этого не может быть…

Крендель спрыгнул на пол, и деревянные дощечки скрипнули под его весом. Взяв себя в руки, я за секунду оказываюсь на непослушных ногах, хлопаю ладонью по стене, и в комнате загорается свет. В тишине мое дыхание кажется слишком тяжелым.

Но видение растворяется вместе со светом, как будто ничего и не было.

– Боже… – закрыв лицо руками, я усмехнулась. – Привидится же такое.

Мягко ступая, я подкралась к окну, отодвинула штору и внимательно осмотрела темный двор. Пес не залаял, а значит, снаружи никого не было и страшная картина мне просто почудилась. Я еще не отошла от сна, и фантазия дорисовала то, чего быть не могло.

Обернувшись, я увидела, что беспокойство рыжего как рукой сняло, – он уже уютно устроился на одеяле. Похоже, я напугала его, плюс стресс от поездки, и поэтому он шипел.

На часах почти три. Еще немного, и первые лучи солнца разгонят тьму. Надеюсь, сегодня кошмары больше не потревожат меня. Я хотела выключить свет, но пальцы замерли в сантиметре от выключателя.

– Пожалуй, оставлю так…

Это, конечно, был всего лишь сон, но мне все равно было как-то не по себе и оставаться в темноте не хотелось. Я нырнула под одеяло и крепко прижала к себе мурчащего Кренделя. Глупо, но рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.