Погода была ясная, солнечная, но морозная – корка утоптанного снега сердито скрипела под ногами, при дыхании изо рта вырывались заметные клубы пара. Встречающий нас посланник явно успел изрядно замёрзнуть, но старался не подавать вида.

– День добрый! – первым поздоровался я. – С кем имею честь?

– Здравствуйте, ваше сиятельство! – поклонился старик. – Я камердинер его сиятельства Аристарха Алексеевича Орлова. Меня зовут Семён.

– А по батюшке?

– Семён Фёдорович, если вам угодно. Аристарх Алексеевич ожидает вас вон там, на втором грузовом перроне. Если не возражаете, проследуем туда сейчас же. Там можно будет укрыться от холода.

– Да, конечно. Прошу, – я жестом указал ему следовать впереди.

Камердинер, чуть ссутулившись и пряча руки в рукавах, быстрой походкой ринулся на территорию депо. Охрана у ворот, похоже, была предупреждена, потому что даже не подошла к нам спросить о цели визита.

За высоким забором раскинулась обширная территория, сплошь опутанная железнодорожными ветками. Эмберитовые тепловозы, то и дело исторгая огромные клубы пара, толкали туда-сюда вагоны и грузовые платформы, будто тасуя причудливую колоду. Некоторые вагоны заезжали в ворота ангаров, некоторые разгружались на специальных перронах, оборудованных козловыми кранами.

Как раз к одному из таких перронов мы и подошли. Возле него стояло несколько открытых платформ и пара «теплушек» – похоже, их уже отделили от железнодорожного состава, в котором они прибыли, и теперь загнали в тупик для разгрузки.

Я издалека обратил внимание на необычные штуковины, закрепленные на платформах. С первого взгляда было понятно, что это какие-то транспортные средства – верхняя часть их была похожа на удлинённый автомобильный салон с рядом небольших скруглённых окошек. Но сам корпус был необычный – обтекаемой формы, с чуть задранным носом, так что больше напоминал что-то вроде катера. Это сходство усиливалось тем, что в нижней части не было видно колёс – вместо них было что-то вроде массивных, загнутых к краям полозьев, каждый больше метра в ширину.

Одну из этих штуковин уже каким-то образом спустили на перрон – она стояла чуть под углом к вагонам.

Метров, пожалуй, десять в длину, в ширину в самом широком месте – метра три, а может, и чуть больше. В высоту – около двух с половиной, без учёта полозьев. Когда я подошёл ближе, то почувствовал и присутствие мощных источников эдры. Сначала решил, что диковинный аппарат ещё и снабжён эмберитовым двигателем, но, приглядевшись, понял, что это не так.

В днище и в широких «лыжах», больше похожих на те, которыми оборудуют гидропланы для посадки на воду, вмонтировано не меньше двух дюжин крупных кристаллов левитирующего эмберита. Но аппарат стоит на земле, так что, видимо, назначение эмберита – просто компенсировать некоторую часть веса, а не служить подъемной силой.

Впрочем, подвеска устроена довольно сложно. Я разглядел сквозь обшивку ещё и множество кристаллов электрического и магнитного эмберита и довольно разветвлённую систему проводов. А, насколько я знаю, с помощью магнитных полей можно гибко варьировать силу левитации. Хотя всё равно сомневаюсь, что эта штука может прямо-таки летать. Разве что парить в паре метров над землей.

В самом корпусе – тоже множество источников эдры, но уже другого типа. В основном жар-камень разной температуры, но попадается и что-то другое. Особенно в передней верхней части – там, похоже, что-то вроде кабины.

Интересно, интересно…

– Ваше сиятельство…

Я встрепенулся, отвлекаясь от разглядывания аппарата. Камердинер Орлова стоял, переминаясь с ноги на ногу от холода, и мне даже стало его немного жаль.

– Аристарх Алексеевич ждёт вас внутри, – поклонившись, произнёс он и указал на ступеньки небольшого откидного трапа-подножки в передней части корпуса.

Я первым поднялся по ступенькам и открыл дверцу, похожую на корабельную – с закруглёнными углами, небольшим круглым иллюминатором в верхней части и колесом гермозатвора посередине. За ней обнаружился тесноватый тамбур, похожий на железнодорожный – сквозной коридор с дверью на противоположном конце. Слева – ещё одна дверь, уже побольше, открывающаяся внутрь и ведущая в сам «вагон». Заодно тамбур служил и этаким шлюзом для выравнивания температуры – из щелей в потолке и стенах дул тёплый воздух.

Демьян, едва протиснувшись в узкий проём, проследовал за мной. Камердинер Орлова вошёл последним и захлопнул дверь, с явным облегчением вздыхая и растирая руки.

– Сюда, пожалуйста…

Чтобы пройти внутрь, снова пришлось немного пригнуться – этот проём тоже был довольно компактный, закруглённый, с металлической окантовкой.

Обстановка внутри напоминала каюту на катере. Наверное, из-за небольших окон и низкого потолка, ещё и немного дугообразного, снижающегося ближе к бортам. Мне и здесь хотелось пригнуться, хотя удариться головой вроде бы не грозило – сверху ничего не свисало, плафоны светильников были линзообразными и почти сливались с потолком. Вообще, во всём убранстве преобладали плавные линии – ни одного выпирающего угла. Толково, учитывая, что транспорт этот явно сконструирован для бездорожья.

Салон был разделён повдоль узким проходом, вдоль стен – сиденья-диваны с высокими спинками, попарно развёрнутые друг к другу, как в электричке. Между сиденьями – узкие столики с закруглёнными столешницами. С каждой стороны – по четыре таких сиденья, на каждом могут разместиться по два человека. И похоже, сиденья эти могут раскладываться, образуя с каждой стороны прохода единое спальное место. Тесновато, конечно, но, как рассказывал Демьян, в дальних походах все так и спят – в маленьких укрытиях, прижавшись друг к другу для сохранения тепла.

В передней части салона, сразу направо от входа – лесенка, ведущая куда-то наверх. Похоже, как раз в кабину, которую я разглядел снаружи.

Неплохо. А ведь, судя по всему, это меньше половины внутреннего пространства этой штуковины. Что в задней части, не видно – там сплошная поперечная переборка с закрытой дверью.

– Хм… Уютненько, – одобрительно покачал головой я. – А вы, стало быть, и есть Аристарх Алексеевич Орлов?

Старик, сидящий в дальнем конце салона, кивнул нам со странной улыбкой на устах.

– Проходи, Богдан. Располагайся. Демьян – и тебя рад видеть. Столько лет, столько зим… Семен, организуй-ка нам чаю!

Голос был спокойный, приятный, но, кажется, довольно уставший. Я не спеша двинулся по проходу, неслышно ступая по толстому ковровому покрытию и разглядывая будущего собеседника.

Выглядит, пожалуй, даже старше Аскольда. Худое, костлявое лицо, орлиный нос с горбинкой. Волосы не просто седые, а уже белые, как снег. Глубокие морщины на лбу, в носогубных складках, на шее кожа и вовсе отвисла, как зоб. Но глаза всё ещё светлые, прозрачные, взгляд их внимателен и остр.

Одет князь в штатское – терракотовый дорожный костюм с шерстяной жилеткой, колени прикрыты тёплым клетчатым пледом. За спинкой сиденья, на котором он расположился, я разглядел край инвалидного кресла, задвинутого в закуток у стены. Из любопытства переключился на Аспект Исцеления.

Хм… Похоже, Орлов-старший давно не ходит – нижние конечности не полностью парализованы, но сильно атрофировались из-за застарелых травм таза и нижнего отдела позвоночника. Сидит он, впрочем, ровно, и для несведующего наблюдателя выглядит вполне здоровым. На столе перед ним – кожаная папка для бумаг. Дорогая, с тиснёным гербом, который я поначалу принял за имперского двуглавого орла. Но нет. Это орёл, но начертание другое. Скорее всего, фамильный герб.

Сбросив пальто и шарф, я уселся напротив. Демьяну рядом со мной места было бы впритык, так что он расположился чуть в стороне, на соседнем ряду. Тоже скинул тулуп – здесь было тепло, как в хорошо натопленной избе. При этом не душно – с вентиляцией, похоже, тоже всё продумано. Скорее всего, воздух подаётся вон через те отверстия под потолком.

Эмоции у меня были, как у мальчишки, которому разрешили усесться за руль новенькой машины. Так и хотелось всё разглядывать, ощупывать. Я даже не пытался скрывать этого.

– Что ж, Аристарх Алексеевич, вам действительно удалось меня заинтриговать. А теперь – и удивить.

– Не приходилось ещё видеть такой транспорт? – улыбнулся он.

– Признаться, нет. Даже не слышал, что такие существуют.

– А ты таких больше нигде и не найдёшь. Это наша с Аскольдом задумка. Мы долго обсуждали её во время последней экспедиции. Демьян не даст соврать.

Велесов молча кивнул, не сводя взгляда с князя.

– Только те, кто забирался по-настоящему далеко в Сайберию, могут понять, насколько полезно это изобретение. Но, конечно, от идеи до готового изделия – огромный путь. Увы, мы на него так и не вступили, из-за тех злополучных событий…

Аристарх заметно помрачнел и опустил голову, задумчиво поглаживая края кожаной папки.

Я по уже сложившейся за последние месяцы привычке осторожно зондировал его под Аспектом Морока, читая эмоциональный фон. К моему удивлению, я не чувствовал в нём ни злости, ни зависти, ни гнева, направленных против меня. Горечь – да. И какой-то сложный коктейль из чувства вины, досады, смятения, сожалений и даже чего-то вроде ревности. А ещё – почему-то ожидание и… надежду?

При всём при этом внешне это почти не отражалось на князе – он был спокоен, сдержан и доброжелателен. Я тоже немного расслабился, откидываясь на спинку сиденья.

– Однако вы всё же решили довести дело до конца? – спросил я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

– Не совсем. Мы в своё время обратились с этой идеей в конструкторское бюро Пироцкого, известного столичного изобретателя. Однако затея эта была специфичная и требующая целевого финансирования. Я… по понятным причинам, отказался вкладывать в это свои средства. Ну, а Аскольд к тому времени и вовсе был уже окончательно разорён.

Он оглянулся на Велесова, будто хотел что-то спросить у него. Но передумал и после некоторой паузы продолжил:

– Я думал, на этом всё и заглохло. Но пару лет назад случайно узнал, что Пироцкий всё же начал работы – ему удалось продать эту идею Демидову. Даже был замах на серийное производство. Однако сроки затянулись, в бюджет он тоже не вписался, и… В общем, дело ограничилось лишь несколькими прототипами, разной степени готовности. Самые удачные я и выкупил. И постарался довести до ума.

– Что ж, выглядит довольно… перспективно, – признал я.

– Благодарю, – улыбнулся Орлов. – Мы с Аскольдом назвали эти штуки ковчегами. Это одновременно и укрытие, и склад, и средство передвижения.

Он отодвинул папку с бумагами чуть в сторону – как раз подошёл Семён, неся на подносе чай – в гранёных стаканах с массивными бронзовыми подстаканниками.

– Отведайте, господа, – учтиво поклонился камердинер. – Горячий, со смородиновым листом и мёдом. Самое то с мороза-то…

Демьян к стакану не притронулся, даже не взглянул. Я же с удовольствием отхлебнул ароматный напиток и снова окинул взглядом каюту ковчега.

– Но, насколько понимаю, двигателя здесь нет? – спросил я.

– Это с самого начала был спорный вопрос. На нём Пироцкий и погорел – пытался сделать ковчеги самоходными. Однако все известные ныне типы двигателей весьма уязвимы для условий Сайберии. А уж если понадобится ремонт… пиши пропало.

– Понимаю.

– В итоге все три прототипа, которые я привёз, представляют собой что-то среднее между лодкой и санями. А для передвижения используют живую тягловую силу. В тайге – самое надёжное средство.

– Но кто же нужен, чтобы тащить такие громадины? Мамонты? – усмехнулся я. Но тут же сам себя одёрнул. – Впрочем, здесь же парящий эмберит под днищем…