– Верно, – с удивлением и, кажется, даже лёгким разочарованием ответил Орлов – видимо, я испортил ему сюрприз. – Здесь мощные самородки плавунца, которые даже в пассивном режиме компенсируют вес самой конструкции почти полностью. А если усиливать их магнитным полем, то даже тяжело гружёный ковчег можно приподнять над землёй. Правда, чтобы поддерживать поле продолжительное время, придётся запастись гром-камнем. Он служит своего рода топливом.

– Электрический эмберит? – уточнил я.

– Да. Впрочем, сам гром-камень – не такая уж редкость. Единственная закавыка в том, что для питания батарей ковчега годится не абы какой. Нужны кристаллы определённого размера и мощности, и кое-какая дополнительная обработка. Здесь, в документации по проекту, есть подробные инструкции…

Он похлопал ладонью по папке и подался вперёд, продолжая рассказ увлечённо, будто мальчишка, рассказывающий о новой игрушке.

– В целом, эмберита для эксплуатации ковчега понадобится довольно много. Сам корпус – герметичный, и представляет собой что-то вроде термоса. Стенки не очень толстые, но крепкие, а внутри смонтирована система обогрева на жар-камне. Там тоже есть свои тонкости, но если в отряде будет толковый камнерез, спец по эмбериту, то всю обработку можно будет осуществлять даже в походных условиях…

– Подождите, подождите, Аристарх Алексеевич, – прервал я его, выставляя перед собой ладонь. – Это всё, конечно, очень интересно и даже заманчиво. Но… чёрт возьми, что вообще происходит?

Орлов осёкся на полуслове и выдохнул. Плечи его опустились, будто на них легла невидимая тяжесть.

Я продолжил.

– Сказать по правде, когда я получил от вас письмо, то не знал, что и думать. Но я и предположить не мог, что наша беседа будет посвящена презентации вашего изобретения.

– Да. Что тебе нужно, Аристарх? – мрачно припечатал Велесов в своей обычной манере. Он весь разговор просидел в одной позе, не сводя с Орлова взгляда исподлобья.

Старик, не глядя на меня, побарабанил пальцами по кожаной папке и вздохнул.

– Все вагоны, стоящие сейчас у перрона – мои. Груз, который я привёз из Демидова. Три полностью рабочих прототипа ковчегов, рассчитанных на условия Сайберии. Партия расходных эмберитовых стержней для них. Две дюжины отборных лошадей-тяжеловозов Тобольской породы – самые выносливые и морозостойкие, каких смог отыскать. Большая часть ещё и Изменённые. Мощные зверюги. И уже немного натасканные на то, чтобы тянуть ковчеги. Кроме того, я привёз некоторый запас провианта, боеприпасов, горючего – всё только от надёжных проверенных поставщиков. Всё это я готов передать тебе, для твоей экспедиции. А ещё со мной приехали три инженера, дотошно разбирающихся в устройстве ковчегов. Они готовы отправиться с вами хоть завтра. Их гонорар тоже оплачиваю я.

Он, наконец, замолчал, будто выдав давно отрепетированный текст. Я удивленно приподнял брови.

– Невероятно щедрый подарок. И это после всего, что было между нашими семьями?

– Между нашими семьями… Было много всего. Когда-то мы с Аскольдом были самыми близкими друзьями. Больше чем друзьями. Соратниками. Единомышленниками. Нам через столько довелось пройти во время экспедиций… Я и со счёта сбился – сколько раз мы спасали друг другу жизнь.

– Однако потом пути ваши разошлись.

Аристарх вздохнул и, наконец, взглянул мне прямо в глаза.

– Ты представляешь себе – как это? – негромко, будто бы сквозь ком в горле, проговорил он. – Потерять самого дорогого в жизни человека? Твою плоть и кровь? Того, с кем были связаны все твои надежды на будущее?

Я выдержал взгляд, но в душе моей что-то всколыхнулось. Да, я вполне мог себе это представить. Там, у Осокоря, когда Рада зависла на волоске от смерти… Это были, пожалуй, самые страшные мгновения в моей жизни.

– Я плохо знаю подробности, – сказал я. – Но, насколько я могу судить, Аскольд не виноват был в смерти вашего сына. Это была трагическая случайность. Ваша группа вроде бы наткнулась на индрика…

– Да. Мощная была зверюга. Но ведь я винил Аскольда не за то, что из-за него мы оказались в той западне. Хотя это однозначно на его совести. Сколько мы спорили, сколько я его уговаривал… – он досадливо махнул рукой, давая понять, что даже вспоминать об этом не хочет. – Гораздо больше я виню его за то, что произошло уже после схватки. Ты ему не рассказывал, Демьян?

– Кто старое помянет… – проворчал Велесов. – Да и не всё ли равно теперь, через столько лет?

– И вот всегда с ним так, – пожаловался я. – Каждое слово клещами вытягивать приходится.

Орлов-старший невесело усмехнулся.

– Что верно, то верно…

Пошарил во внутренних карманах пиджака и выудил плоскую серебряную фляжку. Молчаливым жестом предложил мне, потом Демьяну. Мы оба молча покачали головой.

– Врачи мне запрещают, но иногда бывает очень полезно. Чтобы немного успокоить нервишки…

Он щедро плеснул прямо в чай что-то темное и ароматное. Судя по запаху – крепкая настойка на каких-то травах. Пальцы у него, действительно, заметно дрожали. Продолжил он, только сделав несколько больших глотков.

– Даниил ведь был ещё жив, хоть и очень тяжело ранен. Меня тоже отбросило и придавило поваленным деревом. Был сломан позвоночник, раздроблен таз… Когда очнулся – увидел Аскольда, который пытался исцелить меня. Дар у него был исключительный, но даже ему тогда пришлось туго…

Эмоциональный фон князя, и так-то напряжённый, от воспоминаний заклокотал, как закипающее в котле варево. Я даже сбросил Аспект Морока – он усиливал эмпатию, что в данных обстоятельствах мне только мешало. Не хватало ещё самому расклеиться.

– Я кричал. Я молил. Я требовал, чтобы он сначала помог Дане… Я ведь слышал его стоны. Он был недалеко…

– Он упал в завалы какого-то бурелома, – вмешался Демьян. – Я как раз разгребал их, чтобы пробиться к нему. Аскольд же, чтобы не терять время, пока занялся тобой. Если бы он тебе не помог тогда, сразу же – мы бы сейчас здесь не разговаривали.

– А если бы вы вместе пробились к Даниилу, то успели бы помочь ему! – с неожиданной яростью рявкнул Орлов, хлопнув ладонью по столику так, что серебряные ложечки в стаканах жалобно звякнули. – Тогда всё решали даже не минуты – секунды!

Шумно выдохнув, Орлов вдруг как-то разом сник, словно из него вынули хребет.

– Нужно было лишь сделать правильный выбор, – уже вполголоса подытожил он. – Это Даниил должен был жить дальше. А не старая развалина в инвалидном кресле.

Он опустил голову, зажмурившись и потирая переносицу.

– Впрочем, в одном ты прав, Демьян. Сейчас уже нет смысла это обсуждать. Кто старое помянет…

– И у вас ведь остался второй сын, – напомнил я.

– Да, – невесело, даже с какой-то болезненной гримасой усмехнулся князь. – Феликс стал моим спасением после возвращения домой. Новым смыслом. Особенно когда в нём тоже пробудился Дар. Я попытался забыть всё. Начать с начала. И Аскольда тоже давно простил. Увы, мы оба были слишком горды и упрямы, чтобы встретиться, наконец, и поговорить по душам. Но, видит бог – я не желал ему зла. И не имел никакого отношения к той паскудной истории с пожаром. Ты веришь мне?

Орлов испытующе посмотрел на меня, и не отводил взгляда, пока я не кивнул.

– Ты так похож на него… – невпопад пробормотал он. – Просто как две капли воды. Если найти его портреты в молодости…

– Да. Все так говорят, – холодно отозвался я. – Но мы отошли от темы. Так чем вызван этот ваш… аттракцион невиданной щедрости?

– И в этом ты тоже похож на Аскольда, – проворчал старик. – Не любишь ходить вокруг да около. Что ж… Я действительно готов передать тебе и ковчеги, и остальное оборудование и запасы для экспедиции. И даже свыше того – всё, что в моих силах. С одним условием.

Он сделал паузу. Словно игрок в покер перед тем, как вскрыть карты. Я не стал ничего спрашивать – спокойно ждал, когда он продолжит.

– Феликс должен поехать с вами, – наконец, твёрдо произнёс Аристарх, чуть вскинув подбородок. – Это будет символично. Дело, которое не закончили мы с Аскольдом, подхватят наши сыновья.

Демьян озадаченно крякнул и, кажется, даже пропустил бранное словцо. Я же только нахмурился.

– И вы всерьёз думаете, что я возьму с собой человека, причастного к убийству моего отца? Который и против меня чинил козни?

– Я понимаю, Богдан. Но я нашёл в себе силы отринуть все старые распри между нашими семьями. И надеюсь, что и ты проявишь великодушие.

– При всём уважении, Аристарх Алексеевич – но манипуляция дешёвенькая. К тому же, я и так проявил великодушие. Оставив вашего сына в живых.

– И за это я тебе искренне благодарен, – кажется, совершенно всерьёз ответил Орлов. – Да, Феликс наломал дров. И мало того, что сам оказался под Трибуналом, но и опозорил честь всего нашего рода. Он лишился всего – чинов, репутации, даже своего Дара… Но он всё ещё жив. И у него остаётся шанс всё исправить. Хотя бы попытаться!

– И каким это образом?

– Вина его на Трибунале доказана. По крайней мере, частично. Он действительно был связан со Стаей, был причастен к подготовке покушения на Романова – пусть и липового… Но нам повезло. Смертного приговора удалось избежать.

– Что ж, надо отдать должное вашим адвокатам, – усмехнулся я. – А вот Вяземский, как я слышал, получил по полной программе. Правда, решил не дожидаться казни и покончил с собой в камере.

– Вяземский – другое дело. У него давно руки по локоть в крови. Но Феликс… Он просто немного зарвался. Я его не оправдываю. И когда я узнал о том, что он натравил своих упырей на Аскольда…

Морщинистые кулаки князя сжались так, что побелели костяшки.

– Если бы я только знал раньше… Я бы не позволил ему, поверь!

– Но теперь уже ничего не исправить. Аскольда не вернёшь.

– Как и Даниила. Но я очень не хочу умирать, оставив после себя эту вражду между нашими семьями. Эта как гниющая рана! Трибунал согласился дать Феликсу шанс искупить свою вину кровью. Экспедиционный корпус Священной дружины для этого подходит. И к тому же это шанс для Феликса проявить себя. Проявить по-настоящему, в духе наших предков, первородных нефилимов. Убить ледяного демона. Поглотить его сердце…

Сейчас – напористый, убеждённый, с горящими глазами – этот старик живо напомнил мне Аскольда Василевского. И даже фразы он бросал похожие. В мозгу всплыла сцена нашего с ним разговора в Демидове, вскоре после моего чудесного воскрешения. С него, собственно, всё и началось. Это было всего несколько месяцев назад, но казалось, что прошла целая вечность…

– С куда большей вероятностью мальчишка сгинет в тайге, – вмешался Демьян. – Твой Феликс – избалованный барчук, теперь ещё и лишённый Дара.

– Пусть так! – упрямо отозвался Орлов. – Но он всё ещё мой сын. И несмотря на все ошибки и разочарования, я не хочу лишать его последнего шанса. Если он хоть что-то собой представляет – то он выживет. А может, и вернётся, восстановив честь фамилии. Если же нет… Что ж, по крайней мере, он погибнет достойно.

– Демьян ведь прав. Мы не на загородную прогулку собираемся, – покачал я головой. – И вообще – вы не боитесь, что я возьму всё, что вы сейчас предлагаете, а потом просто пристрелю вашего Феликса у первой же сосны? Какой мне смысл с ним возиться?

– Нет. Не боюсь, – не меняя позы и не сводя с меня взгляда, отрезал князь. – Ты мог убить его ещё тогда, три месяца назад. И имел для этого все мотивы. Но вместо этого предпочёл сдать его правосудию. Ты не мясник. Ты – князь Василевский. Достойный сын своего отца. Так что твоего слова для меня будет достаточно.

Это тоже звучало как чистой воды манипуляция, однако в целом Орлов-старший был прав, и прекрасно понимал это. И как раз это здорово раздражало.

– И вы так уверены, что сразу притащили сюда весь этот груз? А что, если я откажусь?

– Я решил, что ты должен увидеть ковчеги своими глазами, – немного нервно, одними губами, улыбнулся Аристарх. – Надеялся тебя впечатлить. К тому же, у меня мало времени. Два дня назад в Томск под стражей прибыл и Феликс. Дальше у него два пути – либо один из дальних острогов, либо Экспедиционный корпус. Приговор Трибунала – десять лет ссылки до последующей апелляции.