Впрочем, недостатков у этой штуки тоже полно. Это один из ранних прототипов, и использую я его до сих пор только из-за его компактности. Для экспедиции я уже сконструировал кое-что получше.

До губернаторской резиденции я правда долетел за считанные минуты, эффектно приземлился прямо на крыльце и, не сбавляя хода, зашагал прямиком к бывшему кабинету Вяземского. Мне там уже доводилось бывать, так что дорогу помнил. По пути заставил здорово понервничать службу безопасности – те вроде бы кидались ко мне, пытаясь остановить, но я, оставаясь под Аспектом Ветра, расталкивал их невидимой воздушной волной и, не касаясь, настежь распахивал перед собой двери.

Настроение было совершенно хулиганское, и наверное, позже мне будет за это стыдно. Но сейчас я не мог сдержать раздражения. Да что этот Горчаков себе позволяет? Сначала избегает меня месяцами, а потом, когда понадобился – посылает за мной толпу вооруженных жандармов с синь-камнем, чтобы они волокли меня чуть ли не в кандалах? Я ему кто, пёс цепной?

В приёмной, не обращая внимание на вскочившего из-за своего стола секретаря, я и двери в кабинет распахнул так же. Даже немного переборщил – створки с грохотом хрястнули по стенам, а массивная люстра в центре потолка качнулась, жалобно зазвенев хрустальными подвесками.

– Кто-кто в теремочке живёт? – стряхивая снег с плеча, весело поинтересовался я. – Вызывали?

Увы, моя эскапада, хоть и навела шороху по всей резиденции, на главного виновника торжества, кажется, не произвела никакого впечатления.

Позади меня из приёмной доносился топот шагов и встревоженные крики. Двое Одарённых, дежуривших у дверей внутри кабинета – похоже, личные телохранители губернатора – застыли в напряжённых позах с совершенно глупыми выражениями на физиономиях. Даже Путилин вскочил со стула, выхватив клинок, спрятанный в трости. Но сам Горчаков, сидящий за столом напротив входа, лишь окинул меня холодным взглядом поверх золочёных очков.

– А, Василевский. Да-да, проходите, присоединяйтесь. Верхнюю одежду можете оставить вон там. Захар, Алексей – прикройте двери. И подождите снаружи.

Телохранители, что-то сконфуженно пробормотав, вышли в приёмную. Путилин, со щелчком загнав клинок обратно в трость, укоризненно взглянул на меня.

Я, забросив своё пальто и шапку на вешалку, прошёл к столу.

– Извиняюсь за такое вторжение. Но мне сказали, что дело срочное… – пробормотал я.

– Так и есть. Присаживайтесь, Богдан Аскольдович.

Моё залихватское настроение под змеиным взглядом Горчакова как-то быстро улетучилось. Новый томский губернатор вообще производил какое-то странное впечатление. На вид – совершенно невзрачный. Мощным телосложением не блещет, лицо – бледное, невыразительное, брови и вовсе такие светлые и тонкие, что их почти незаметно.

Однако, по слухам, человек он весьма и весьма неординарный.

И дело даже не в том, что нефилим. Как раз-таки Дар у него так себе – Аспект Льда при довольно посредственной мощности ауры. Сомневаюсь, что он представляет собой серьёзную опасность в бою. Зато как управленец и государственный деятель Михаил Александрович слывёт настоящим тираном, и это подтверждается с первых дней его пребывания на посту. Очень жёсткий, требовательный, педантичный. И, как говорят, совершенно непрошибаемый в переговорах. С таким же успехом можно пытаться убедить ледяную глыбу растаять.

Но, кажется, Путилин всё это время как раз это и пытался сделать.

– Поймите, Михаил Александрович, – кашлянув, продолжил катехонец. – Спешка в нашем деле может привести к срыву всей миссии. Я планировал выдвинуться не раньше марта. И к тому же Тегульдет лежит в стороне от нашего маршрута. Нам пришлось бы сделать ненужный крюк к северу…

– На это можно посмотреть и иначе, – возразил Горчаков, не меняя позы и даже бровью не поведя. – Выходит, что у вас есть хороший запас времени. И вы вполне можете сначала выполнить это задание, а потом к сроку выйти на запланированный маршрут.

– Но мы ещё не готовы!

– Что ж… И чего конкретно вам не хватает?

Для записей Горчаков использовал довольно необычные листки – узкие, вытянутые, из плотной желтоватой бумаги. Больше похожи на карточки для какого-нибудь каталога. Вытащив одну из стопки, он занёс над ней остро заточенный карандаш и выжидательно взглянул на нас поверх очков.

Путилин сконфуженно кашлянул, оглядываясь на меня.

– Да… много чего. В подготовке к экспедиции такой сложности много нюансов, которые нужно предусмотреть…

– Давайте конкретнее, Аркадий Францевич. Состав экспедиции, насколько я знаю, уже определён ещё две недели назад…

– В целом да.

– Со своей стороны я оказал вам полное содействие в получении синь-камня и других дефицитных ресурсов. Всё, что нам удалось изыскать, уже вам передано.

– Так точно.

– Так чего же вам не хватает? Перечислите конкретно и с указанием количества. По моим данным, у вас уже всего в избытке. К тому же Орлов предлагает огромное пожертвование. Этого, кажется, и на две экспедиции хватит.

– Да, но… – Путилин вздохнул, потирая лоб. Здесь, в кабинетных переговорах, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. – По поводу предложения князя Орлова я узнал только сегодня, от вас. И это весьма щекотливый вопрос. Поэтому я и настоял на том, чтобы подумать, посоветоваться с Богданом…

– Что ж, он здесь. Давайте всё решим прямо сейчас.

Оба обернулись ко мне, и я почувствовал себя под их взглядами, будто под дулами пистолетов.

– Что ж… – тоже прокашлялся я – воздух в кабинете был сухой и почему-то очень холодный, так что в горле действительно першило. – Я как раз только что встречался с Аристархом Орловым, и он озвучил мне это предложение лично. Однако соглашусь с Аркадием Францевичем – вопрос очень спорный.

– А чего тут думать? – нахмурился губернатор. – Князь добровольно и безвозмездно передаёт на нужды экспедиции оборудование и припасы стоимостью в десятки тысяч рублей. Такими подарками не разбрасываются.

– Ну, не совсем уж и безвозмездно. Он настаивает, чтобы мы включили в состав отряда и его сына. А у нас с Феликсом… старые счёты.

– Которые важнее, чем успех всего вашего предприятия?

Горчаков уставился на меня своими льдисто-голубыми, почти прозрачными глазами, и голос его был всё так же холоден и бесцветен. Но вопросы его жалили, как ледяные иглы, и теперь и я вслед за Путилиным почувствовал себя неуютно. Как нашкодивший школьник, которого вызвали к директору.

Повисла долгая тягучая пауза, которая с каждой секундой становилась всё более неловкой. Бедный Путилин и вовсе извёлся весь – крутился на стуле, кряхтел, покашливал. Одному только Горчакову, кажется, было хоть бы хны – он продолжал, почти не двигаясь, глазеть на нас, будто гипнотизируя.

– Я в курсе, что там у вас с Орловым за счёты, – наконец, продолжил губернатор. – Знаком с некоторыми материалами его дела. Вы ведь считаете, что он причастен к убийству вашего отца, Аскольда Василевского?

– Не просто причастен. Думаю, оно совершено по его прямому приказу.

– Вообще-то, на Трибунале это не было доказано. И в целом, насколько мне известно, Аскольд Василевский скончался не от насильственных действий и даже не в результате пожара. Тело его было довольно сильно повреждено огнём после смерти, однако кое-что удалось установить. Он был очень истощён. В том числе, очевидно, потому, что за несколько дней до смерти активно применял свой Дар целителя. На нефилиме. А это всегда сказывается на таких, как он…

– Враньё! – рявкнул я, стискивая до скрипа подлокотники кресла.

Едва сдержался от того, чтобы не перекинуться в боевую форму. Даже Путилин, кажется, почуял это и встревоженно развернулся ко мне. Отреагировал я действительно слишком резко – так, что это выглядело даже странно. То, о чём говорил Горчаков, возмутило меня и одновременно резануло, будто когтями…

Потому что в глубине души я знал, что в чём-то он прав.

Мне уже давно приходили такие мысли. Аскольд ведь действительно потратил очень много сил на моё воскрешение. Домочадцы говорили, что он разом будто постарел лет на двадцать. И потом, когда в вечер перед покушением его слуга подсыпал яд нам в напиток… Если бы князь был в хорошей форме, он нейтрализовал бы этот яд в своём организме и даже не заметил бы. Уж сейчас-то, когда у меня у самого есть Аспект Исцеления, я в этом хорошо разбираюсь.

И тот упырь, которого я застал в комнате князя, действительно не успел причинить ему вреда – я подоспел вовремя. А вот вытащить Аскольда из горящего дома уже не успел. Он умер у меня на руках. И… во многом из-за меня.

Впрочем, это никак не отменяет того, что и Феликс пытался его убить. Просто доказать это уже невозможно, если он сам не признается. И тот упырь из Демидова, и Грач, и вообще все непосредственные исполнители и свидетели уже мертвы.

Успокоившись, я разжал ладони и поднял взгляд на Горчакова. Тот продолжал смотреть на меня с убийственным спокойствием змеи.

– Можете убедиться сами. У меня есть копия отчёта Службы Экспертизы, – невозмутимо произнёс он и достал из ящика стола несколько листов, сшитых красной ниткой. – Аркадий Францевич подтвердит – этим отчётам можно верить.

Я машинально взял бумаги, но даже не взглянул на них.

– Какая, к чёрту, разница? – глухо проговорил я. – Это Феликс натравил на Аскольда своих упырей. Я уверен.

– Допустим. Но, раз уж вы так уверены в своей правоте… Какого наказания, по-вашему, заслуживает Орлов-младший?

Я невольно засопел, втягивая носом воздух. Ну вот что он вцепился в меня, как клещ? И вопросы-то задаёт какие-то… Дурацкие.

– Ну, а как вы думаете? Он пытался убить моего отца! – процедил я.

– Не берусь оспаривать, что Аскольд и правда был вашим отцом. Отмечу лишь, что вы ведь даже не знали его. И познакомились всего за несколько дней до его смерти.

– И что это меняет?

Он вздохнул и пожал плечами.

– Ну да, ну да. Всё-таки кровь – не водица… Ну, положим, вы действительно правы, и Феликс и правда покушался на Аскольда. Но вы не ответили на мой вопрос. Так какого наказания вы жаждете для него? Вы не согласны с решением Трибунала?

– Ну что вы, – с сарказмом отозвался я. – Кто я такой, чтобы оспаривать решения Трибунала?

– Давайте без ёрничанья. У вас была возможность убить Орлова-младшего, но вы этого не сделали. Вместо этого вы лишили его Дара и передали Трибуналу. Трибунал же даёт ему возможность искупить вину через поход в Сайберию. Кстати, славная древняя традиция. Вы против? И всё же хотите довести эту вендетту между вашими семьями до конца?

– Я… Не собираюсь убивать Феликса Орлова, если вы на это намекаете. По большому счёту, мне на него уже плевать. Мне просто не хочется, чтобы он болтался у меня в отряде.

– Просто. Не хочется? – убийственным тоном переспросил Горчаков, приподняв бровь.

Я вздохнул. Ну, всё. Похоже, мне удалось разозлить даже эту живую ледышку.

Впрочем, внешне это на нём почти не отразилось. Он лишь говорить начал ещё чётче, и в голосе прорезалась сталь.

– Господа, по поводу вашей экспедиции я получил чёткие указания от самого императора. Я не в курсе всех деталей, но преподносилось всё едва ли не как спасение человечества. И если это действительно так, то мне думается, что медлить с этим вопросом нельзя. Или ледяные демоны уже передумали наступать на нас с востока?

– Позвольте, я скажу, Михаил Александрович, – с немного виноватым видом взглянув на меня, поднялся со своего места Путилин. – Думаю, дальнейшие дискуссии излишни. Вы правы – мы не должны забывать о том, насколько важна эта миссия. И для её успеха мы готовы пойти на всё. Если это необходимо, мы выступим раньше. Ну, и с Орловыми… Думаю, мы сумеем найти какое-то компромиссное решение. Под мою ответственность.

– Хорошо. Тогда закроем этот вопрос раз и навсегда. А теперь – к делу.