– Откуда нам знать, говоришь ли ты правду?! – донесся голос из общего гула. – Можешь ли ты доказать, что его действительно больше нет?

Лионоре не видно было, кто задал вопрос, впрочем, это не имело значения.

– Нет, – призналась она. – Как всем известно, Устрашающий огонь был бестелесным, поэтому, когда он умер, следов не осталось. Вам надо просто поверить мне на слово, оснований лгать у меня нет.

– А если мы тебе не верим? – не отставал зануда.

– Может, заткнешься наконец? – резко оборвал его Лелим. – Хочешь без причины воевать с Остиелантемом, пожалуйста! Расскажи-ка, как планируешь до него добраться? Что будешь делать, если Лионора решит заблокировать выход из ущелья? Ты только что услышал, что нет необходимости разбрасываться ни чужими жизнями, ни своей собственной, так неужели тебе трудно с благодарностью принять это?

Глядя на Лионору, Лелим стянул с плеча лук и положил его на землю, достал из колчана стрелы, разломал их одну за другой и разбросал обломки.

Медленно спустившись на дно ущелья, Лионора приземлилась возле Лелима.

– Разве стрелы не нужны тебе для охоты? – тихо спросила она.

– Новые сделаю, – пробормотал он. – Эти стрелы причиняли вред невинным, спасавшим свою жизнь бегством. В моем колчане им не место. Не хочу их больше видеть.

Лелим схватил привязанный к ремню кожаный кошель.

– И это мне тоже больше не потребуется, – сказал Тенариим, опустошая его содержимое.

Сверкающие золотые монеты со звоном рассыпались по каменистой земле.

Повернувшись к Лионоре, Лелим почтительно поклонился, потом отошел в сторону и присел.

Подошел Рауль и положил свое копье к луку Лелима. Кивнув Лионоре, он сел рядом с Лелимом.

Все новые и новые воины подходили и разоружались, гора копий и секир продолжала расти, как и куча монет – теперь они стали просто маленькими кусочками металла, не имеющими ценности, поскольку никому больше были не нужны.

Почти все сели подле Лелима. Покрытые белой шерстью звери улеглись отдыхать, словно ручные. Исхудавшие бесшерстные существа сбежали.

«Видел бы ты меня, Линус, – подумала Лионора. – Мне удалось остановить войну, никому не причинив вреда. Я знаю, ты бы мной гордился».

Закрыв глаза, девушка пронеслась сквозь бесконечную пустоту, разделяющую миры, и вернулась в тело Линнеи, оказавшись дома, в их квартире. Ее тут же пронзила боль, и захотелось сменить положение.

Она лежала в кровати, пытаясь рассмотреть то немногое, что могла. В комнате было темно и пусто. Стояла ночь, и казалось, Линус еще не вернулся.

Лионора скучала по брату. Остро, до боли в груди ощущала, как его не хватает.

«Скоро ты вернешься домой, – думала она, – и тогда я по крайней мере смогу тебя видеть».

Покинув свое человеческое обличье, девушка стремглав перенеслась в ущелье.

Глава пятая

Линус стоял как вкопанный и вглядывался в темноту. В груди трепетал испуг. Ведь Вильхельм умер у него на глазах! Как тогда он секундой ранее мог слышать его голос? Линус по-черепашьи медленно шагнул назад, зная, что за спиной у него обрыв и далеко внизу – равнина.

Прищурившись, он пытался различить того, кто притаился в сумраке туннеля.

– Чего ты хочешь… Вильхельм? – боязливо спросил парень. – Я не желаю больше иметь с тобой дело. Между нами все кончено.

Его слова эхом отразились от стен туннеля. Когда последние отзвуки замерли, повисла гробовая тишина. Нервы были натянуты как струна, Линус не смел даже вздохнуть. Внезапно послышался другой голос.

– Это не Вильхельм.

Прошло несколько секунд, прежде чем парень осознал, что слышит свой собственный голос. Моргнув, он сделал несколько шагов вперед, в темноту.

Вильхельма там действительно не было. Вместо него в туннеле сидело маленькое существо, смотревшее на него большими блестящими глазами. Длинный хвост подметал пол.

– Харальд! – воскликнул Линус и присел на корточки.

Серое пушистое существо заурчало и прыгнуло в его объятия, крепко зацепившись когтями за толстовку.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Линус.

– Следую за Линусом по пятам, – бодро отреагировал зверек и игриво цапнул парня за капюшон. Начало фразы он произнес голосом Линуса, а в конце уже подражал Лионоре.

– Так вот кого я видел тогда на развалинах! – закричал юноша. – Но почему ты до сих пор скрывался? Мы напугали тебя?

Зверек заморгал своими черными и выпуклыми, как два жука-скарабея, глазами.

– Портал? – спросил Харальд, щекоча лицо Линуса кончиком хвоста.

– Он исчез, – с отчаянием в голосе отвечал парень. – Я не знаю, что произошло. И не имею ни малейшего представления, как его снова открыть.

– Воспоминания Вильхельма помочь, – успокаивал его Харальд, опять говоривший голосом Лионоры.

– Ты уверен? – спросил Линус. – Если следовать инструкциям из записной книжки, для этого нужны Направляющие камни, но они как будто… испортились.

– Воспоминания Вильхельма помочь, – повторил Харальд.

– Ну, если ты так считаешь… – пробормотал юноша, присаживаясь.

Харальд забрался к нему на колени и устроился поудобнее. Линус прислонился к стене туннеля и начал отрешенно чесать зверька за длинными ушками.

Он задумался о Портале и Направляющих камнях, стараясь извлечь из недр памяти Вильхельма что-нибудь полезное. Подбирать сюжеты по заказу оказалось непросто, но чем дольше Линус упражнялся, тем легче получалось – по крайней мере, отделять воспоминания мага от своих собственных. Например, они с Вильхельмом по-разному воспринимали цвета и оттенки.

Ему удалось выудить сюжет о том, как маг открыл дорогу к Двери. Вспомнились радость и изумление, испытанные Вильхельмом, когда ритуал наконец сработал, и как сразу после этого он медленно шел по Пещерному залу, с любопытством изучая каждую деталь. Внезапно всплыло другое воспоминание, а вместе с ним – изображение еще одного грота, с небольшим прозрачным родником. По некой причине он казался очень важным – почти таким же, как Пещерный зал. Юноша не понимал, почему, но, если верить чувствам Вильхельма, грот с родником был почти священным.

– Харальд? – привлек он внимание зверька. – Ты случайно не знаешь, какой грот Вильхельм считал особенным?

Харальд заморгал и спрыгнул с его коленей, сделал несколько прыжков вглубь туннеля, затем обернулся и поманил Линуса ухом.

Поднявшись, парень отряхнул пепел с одежды.

– Правда, сначала я хочу попасть в Памятный зал Сантионы, – сказал он и пошел за зверьком.

Они шли по закопченным туннелям. Линус прислушивался, нет ли где признаков жизни, но кругом стояла тишина. «Как в могиле», – содрогнувшись, подумал он. Ему очень не хватало огня, чтобы освещать путь, – в его отсутствие оставалось полагаться на способность Харальда предвидеть опасность.

Внезапно Харальд резко остановился. Уши прижались к спине, а шерсть встала дыбом.

– Что там? – прошептал юноша.

– Ислерди, – ответил ему Харальд его же собственным голосом.

Повинуясь инстинкту, Линус отпрянул назад и прищурился в темноту. Всего в нескольких метрах из входа в смежный туннель торчала толстая волосатая нога паучихи.

Линус стоял не шелохнувшись. Паучья нога тоже не двигалась.

«Может, Ислерди прячется? – подумал он. – В таком случае она выбрала не самое удачное место, но ведь Ислерди слепа».

«И коварна», – вспомнил Линус, коснувшись шрама в том месте, где она когда-то оплела его своей паутиной.

Осторожно, напрягшись всем телом, он подкрался ближе к паучьей ноге, готовый кинуться наутек, если только бледное, безглазое лицо Ислерди высунется и улыбнется своей голодной улыбкой, обнажив острые, как иглы, зубы.

Линус уперся спиной в противоположную сторону туннеля, чтобы сохранить безопасное расстояние, потом подался вперед и заглянул за угол. Он сразу понял, что Ислерди мертва. Тело паучихи было похоже на высохшее чучело, а лицо сморщилось и пожелтело.

Парень выдохнул с облегчением, но секунду спустя испытал муки совести. Пусть Ислерди и пыталась неоднократно его съесть, радоваться чьей-либо смерти все равно казалось ему неправильным.

Он отвернулся, чтобы продолжить путь.

– ИСЛЕРДИ ЖЕВАТЬ ВКУСНЫЕ ХРУСТЯЩИЕ КОСТОЧКИ!

От этих слов кровь застыла в жилах. Линус обернулся, ожидая столкнуться с разевающей свою мерзкую пасть Ислерди, но вместо этого увидел безудержно смеющегося Харальда, который лежал на спине, задрав длинные задние лапки и болтая ими в воздухе.

– Не смешно, – злобно отозвался Линус. – Пойдем!

После битвы Вильхельма с карточным монстром Зал памяти Сантионы выглядел так, будто в нем взорвалась бомба. Казалось, стены могут обрушиться в любой момент.

Линус пришел туда с двумя целями. Карточная игра с монстрами доказала свою полезность, но применять ее было чрезвычайно рискованно. Достав карты из рюкзака, он покрепче затянул кожаный ремень, стягивавший колоду, и задумался о ее истинном назначении. Может, это просто магические карты, оживлявшие изображенных на них монстров? Или своего рода передвижная тюрьма для смертельно опасных существ? Парень в последний раз взвесил карты на руке и отложил в сторону.

Теперь вторая цель – Змеиный зуб.

– В последний раз, когда я его видел, зуб валялся на полу вон там, – объяснил Линус Харальду. – К сожалению, тогда он лежал под ногами монстра и забрать его с собой было трудновато.

– Монстра лапы трудноваты, – согласился Харальд.

Линус улыбнулся.

На самом деле его отношение к Змеиному зубу было двояким, поскольку он достался ему от Вильхельма и парень видел его в действии. Капнув на ночного монстра, яд с зуба прожег его насквозь, уничтожив без остатка, и, надо полагать, именно рана, нанесенная зубом, стала причиной смерти Ислерди.

При этом Линусу не хватало этого зуба. Хинсидес представлял собой опасное место, где оружие было необходимо для самозащиты.

Оружие, которым можно убить.

Парень наморщил лоб. Этого он точно не имел в виду, откуда же возникла подобная мысль?

Линус тряхнул головой и продолжил поиски среди обломков, вороша ногой кучи каменной крошки. Результат не заставил себя долго ждать – зуб нашелся. Парень осторожно вытер с него пыль, стараясь не касаться острия, и сунул в карман толстовки.

– Ты, случайно, не видишь мелок-телепортатор? – спросил он Харальда, озираясь по сторонам. – С ним было бы намного проще.

Зверек заморгал блестящими глазками и в несколько прыжков покинул зал. Линус поправил рюкзак на спине, сделал глубокий вдох и, набравшись решимости, двинулся за ним следом.

Глава шестая

Когда Лионора возвратилась в Остиелантем, ее встречали ликованием. Даже строгие Стражники волн кланялись девушке, провожая ее взглядами через Соленый форт и вниз по лестнице, ведущей в подводный город.

– Не то что в прошлый мой приход сюда, – пробормотала она себе под нос.

Тогда они с Храмрой возглавляли колонну беженцев из Сантионы. Капитан Стражи волн, Нейлара, заправлявшая в городе, с неохотой пустила их в Остиелантем, предложив остаться на три дня. Затем беженцы должны были опять двинуться в путь.

Казалось, все это случилось очень давно – слишком много событий произошло с тех пор. Тем не менее, отметила про себя Лионора, прошло всего несколько суток.

Девушка сразу отправилась к стеклянному куполу, где в последний раз ночевала Храмра, зашла внутрь и задернула гардину. Она хотела побыть наедине с собой, чтобы обдумать события последних дней. В комнате все было так, как оставила великанша. Вещи стоят на своих местах, а Храмра ими воспользоваться уже не сможет. Не сможет никогда.

Ее отсутствие казалось непостижимым.

Лионора опустилась на кровать, и в ту же секунду к ней постучались. Откашлявшись, девушка расправила плечи.

– Войдите, – крикнула она.

Гардина отодвинулась, и в помещение вошла Капитан Нейлара. Она махнула рукой, отпуская Стражника волн, сидевшего верхом на хищной рыбе, остановившейся у стеклянного купола.