На страже Хинсидеса (страница 7)
– Мы премного благодарны тебе, – сказала Капитан, глубоко кланяясь. – Ты спасла наш город.
– Спасибо, – ответила Лионора.
Она жестом пригласила Нейлару присесть, указав на единственный в комнате стул. Похоже, он был сделан из огромной раковины моллюска.
– Это не только моя заслуга, – продолжала девушка. – Как тебе известно, со мной был Линус.
Нейлара опустилась на стул из раковины.
– И где он сейчас? – спросила она.
– Вернулся в Мир людей.
Нейлара кивнула, но несколько смутилась. По крайней мере, так показалось Лионоре, наблюдавшей за покрытым шрамами лицом женщины-капитана.
– Я надеялась, что успею попросить у него прощения до того, как он нас покинет, – сказала Нейлара. – За излишнюю подозрительность.
«Изящно выразилась, – с сарказмом подумала Лионора. – Ведь метнула в него гарпун и чуть не убила».
– В Остиелантеме люди пользуются плохой репутацией, – попыталась оправдаться Нейлара, заметив выражение лица Лионоры. – Может, я могу чем-нибудь загладить свою вину перед ним и тобой?
– Да, – не задумываясь, ответила девушка. – Есть у меня к тебе просьба. – Позволь народу Сантионы остаться здесь, пока их город не отстроят заново. И скажи своему народу, чтобы перестали злословить о них.
Нейлара долго и пристально смотрела на Лионору, потом неторопливо кивнула.
– Если таково твое желание.
– Это и есть наше общее с Линусом желание, – уточнила Лионора.
Она украдкой коснулась края кровати. Несколько дней назад на этом месте сидел брат. Ей бы очень хотелось, чтобы он и сейчас находился рядом. Это желание было настолько сильным, что, казалось, должно явить его из разделяющей миры бездны, но даже способности Лионоры не позволяли совершить подобное. Воскресить Храмру она тоже была не в силах.
– Что случилось с Улькаром? – глухим голосом спросила девушка.
Когда она произнесла имя предателя вслух, в глазах потемнело. Пусть план разработал Вильхельм, но именно Улькар позволил подкупить себя и тайно доставил в подводный город коварного убийцу.
Нейлара долго не отвечала. Наклонив голову набок, она оценивающе смотрела на Лионору.
– А чего бы тебе хотелось, чтобы с ним произошло? – спросила она наконец.
Девушка задумалась. Она всем сердцем ненавидела Улькара. Утверждать иное было бы равносильно лжи. Но испытывать ненависть – одно, а что с ней делать – уже совсем другое.
– Не знаю, – честно отвечала Лионора. – Знаю только, что Храмра ни за что не хотела бы больше смертей.
– Мы решили снабдить Улькара оружием и снаряжением, необходимым для выживания под водой, – рассказала Нейлара. – Его отправили на глубину сражаться с монстрами, обитающими во мраке на подходах к городу. Это самое строгое наказание в Остиелантеме. Такая смерть не будет бесцельной.
Лионора вздохнула. Значит, Улькара послали на верную смерть.
Сколько горя и опустошения – и все это из-за стремления Вильхельма утолить свою жажду власти.
Она закрыла глаза и позволила сознанию пересечь Границу между мирами, потому что ей необходимо было побыть рядом с Линусом.
Дома, в квартире, Лионора очутилась в своем парализованном теле. На стене играл солнечный зайчик – похоже, стояло раннее утро. Она окинула взглядом дверь и пол – Линуса нигде не было. На его недавнее присутствие в комнате тоже ничего не указывало. Но почему тогда наступило утро? Ведь пока Линус остается обитателем Хинсидеса, время в Мире людей замирает, ожидая его возвращения.
Лионора похолодела от ужаса.
Брат не вернулся домой.
Почему же время опять пошло своим чередом?
Глава седьмая
Линус и Харальд брели по каменистой равнине. Они шли уже несколько дней без всяких происшествий. Ночи стояли холодные, и путники замерзали, потому что не умели разжечь огонь. Правда, зверек старался как мог согревать парня – засыпал, свернувшись клубком у него на животе. Впрочем, возможно, так просто мягче было спать, чем на голой земле. Линус с трудом мог понять его истинные мотивы. Разговоры получались скудными, поскольку Харальд никогда не формулировал собственные предложения, а всего лишь воспроизводил чужие. Однако время от времени они перекидывались парой слов, и это было лучше, чем ничего.
Линус размышлял, где может находиться Лионора. Скорее всего, ее следовало разыскивать в Остиелантеме, но путь в подводный город лежал через Серый лес, а туда он больше ни ногой. Нет, пока придется справляться самостоятельно, и все-таки он не один – с Харальдом.
Когда день был в разгаре, Линус почувствовал, что у него промокли ботинки. Характер местности изменился – они приближались к поросшему зеленью болоту. Мелководные ручьи петляли между островками ядовито-зеленого кустарника. Он был похож на тростник, только с красными пятнами на листьях. Тут и там были разбросаны низкорослые деревья с крупными белыми цветами. Парень догадался, что это они источали удушающе сладкий запах, распространявшийся над трясиной.
Он задумался, какие существа обитают здесь, на болоте. Место, безусловно, красивое, но, скорее всего, небезопасное. В голове всплывали картинки ядовитых змей и огромных угрей.
Подойдя к Харальду, Линус присел на корточки.
– Знаешь, – сказал юноша, гладя зверька по голове, – прежде чем мы пойдем дальше, я хочу, чтобы ты выучил несколько слов: «Осторожно! Сзади! Пригнись! Опасность! Беги! Стой! На помощь! Слушай! Тише! Да и нет!»
Потом парень подумал, могут ли им понадобиться еще какие-нибудь слова.
– И последнее, – произнес наконец он. – Линус, ты лучший друг на свете.
На переход через болото ушла целая вечность. Способа передвижения у них было два: либо в обход по скользким бревнам и кочкам, либо напрямую вброд, промокая насквозь по пояс. Линус выбрал идти в обход, поскольку до смерти боялся споткнуться о какого-нибудь монстра или увязнуть в иле. Вода между кочками была кристально прозрачной, но стоило коснуться дна ногой, как тут же поднимались облака мути и ничего уже не было видно.
Солнце село, опустились сумерки, и болото наполнилось звуками. Запели птицы, а из кустарника доносилось кваканье. Сладковатый запах деревьев стал еще отчетливее.
– Будет лучше, если мы найдем более или менее твердое место и заночуем, – сказал Линус Харальду. – Еще немного, и я не смогу ничего различить в темноте.
Зверек махнул длинным хвостом вроде как в знак согласия.
Они подыскали покрытый травой холмик, над которым цветущее дерево раскинуло ветви, образуя подобие маленькой крыши. Линус сел, прислонившись спиной к стволу дерева, и достал записную книжку Вильхельма. С тех пор, как они покинули Сантиону, он читал ее каждую свободную минуту. Пытался найти зацепки про Пещерный зал, Направляющие камни и Узор – все, что могло хотя бы как-то помочь. Однако каждое упоминание Двери сопровождалось комментарием о незаменимости Направляющих камней, а о том, что делать, если они потеряют свою силу, ничего не говорилось. Может быть, в Гроте с родником находились новые Направляющие камни?
Линус листал дальше. Наверное, в тысячный раз перечитывал формулу для вызова огня. На самом деле однажды ему удалось это сделать – в Сером лесу, когда темные существа вторглись в его мысли, – но с тех пор больше не получалось.
Рассматривая витиеватый почерк Вильхельма, парень моргнул. Внезапно он будто посмотрел на страницу записной книжки другими глазами. Все сразу стало намного яснее и четче. Вот чуть заметная подпалина в углу, а вот – буквы становятся все мельче и мельче, чтобы уместить на странице последний абзац.
Теперь Линус вспомнил, как он писал этот текст. Конечно, то были воспоминания Вильхельма, но они впервые не были ему неприятны. На сей раз речь шла не о смертельных ловушках или других пакостях, а о ностальгическом отголоске особого события в прошлом.
Сижу за письменным столом в башенной комнате Тракеборга, тестирую свои только что открытые способности. Передо мной дрожат языки пламени, и от широкой улыбки начинает сводить мышцы. Искра падает на записную книжку, я гашу ее большим пальцем. В уголке записной книжки остается маленькая черная метка. Спешу записать, как я вызвал огонь, – надо уложиться в страницу.
Улыбнувшись самому себе, Линус закрыл глаза. Он вспомнил в точности все, что записал.
Изо всех сил сожми руку в кулак. Почувствуй, как в мышцах пульсирует энергия. Направь мысли свои за энергией – пусть они все расплавляют, увеличивая жар, стекающий по сосудам. Когда нагрев будет достаточным, разожми кулак и разожги огонь ладонью, выпустив его на свободу.
Погрузившись в эти воспоминания, Линус автоматически следовал инструкциям. Мгновение спустя ему показалось, что его охватила лихорадка. Жар приливал к лицу, стекал по руке и накапливался в ладони. Сквозь закрытые веки юноша ощутил яркий свет. Открыв глаза и увидев языки пламени, он ни капельки не удивился. Знал ведь, что так и будет.
– Однако, работает, – пробормотал он, улыбаясь все шире.
Харальд подполз поближе, чтобы погреться. Он в изумлении уставился на огонь, потом наклонил голову набок и взглянул на Линуса.
– Да-да, – кивнул парень, не сводя глаз с пламени. – Нам нужны дрова. Поищи что-нибудь горючее, я боюсь отвлекаться.
Зверек наскреб веток и листьев, и, как только огонь разгорелся сильнее, Линус принялся ему помогать. Вскоре на вершине холма бодро горел костер.
– Неплохо, а? – воскликнул он, протягивая руки к теплу. – Может, теперь и ботинки подсохнут.
Харальд моргал и безразлично махал хвостом. Секунду спустя он вздрогнул. Длинные уши встали торчком, будто зверек прислушивался.
Линус посмотрел по сторонам, но их окружала кромешная тьма. Взглянув на огонь, понял, что костер виден на расстоянии нескольких километров. Пожалуй, разжечь его было идиотской идеей.
Едва он принялся затаптывать пламя, как услышал мягкие взмахи крыльев. Из ночного мрака появилась огромная бабочка и стала с любопытством порхать вокруг потрескивающего костра. Она была покрыта коричневатой шерстью и достигала размеров голубя.
– Кыш! Улетай отсюда! – закричал Линус, размахивая руками.