– Не будь у тебя такого адвоката, как я, ты бы тут еще вечность на нарах чалилась! – наигранно манерно выдал Дим. – Что до стиля? Да! Я умею покорять!

Пока они переговаривались, дежурный открывал дверь камеры.

– У вас тут вытрезвитель тоже есть? – писательница спокойно ждала свободы и поддерживала светскую беседу с мужчиной из убойного, с кем единственным нормально общалась при своем задержании.

– Вроде он трезв, – кинул в сторону ее друга веселый взгляд, сказал он.

– Это да, – охотно подтвердила Диана. – Просто покажите Дым Дымыча тамошним сидельцам, и думаю, никто больше в жизнь к выпивке не прикоснется. Это же страшнее белой горячки.

– Слишком жестоко, – с удовольствием поддержал их игру полицейский.

Дверь, наконец-то открыли, писательница из полумрака камеры шагнула в коридор, под свет пары ярких ламп. Дим хотел парировать ее выпад, но тут увидел на ее лице следы слез. Все напускное веселье сменилось чуть ли не угрозой, когда друг резко обернулся к полицейскому. Но у офицера на лице появилось потрясенное и одновременное испуганное выражение, как у любого нормального мужчины при виде женских слез или хотя бы их последствий. Дим лишь кивнул, вперил недобрый взгляд в его напарницу. Женщина взвилась.

– Это вам не цирк и не гестапо! – заявила она. – Тут пытки не приняты. Никто вашей даме ничего не делал. Если она так разнервничалась из-за простого задержания, это ее проблемы.

Диана бросила в ее сторону откровенно презрительный взгляд.

– Я ни в жизнь не стала бы тратить на вас сорок тысяч рублей или соглашаться на так называемые обязательные работы за нарушение 319 статьи УК РФ, – и тут же расшифровала для Дима. – Оскорбление сотрудника полиции при исполнении. Но я сильно подозреваю, что ответы теста на IQ, вы точно у кого-то списывали.

– Что? – такого многословного и замысловатого ответа женщина не ожидала.

– Прогуглите, – посоветовала писательница. И обернулась к мужчинам. – У меня не каждый день подруги умирают.

– Да, простите, – довольно искренне произнес полицейский. – Мои соболезнования. Хотя, боюсь, от них никому никогда не легче.

Диана и Дим синхронно кивнули.

– Ладно, меня насовсем отпускают или у нас интервью намечается? – суховато осведомилась писательница.

– Приношу свои извинения за неудобства и потраченное вами время, – произнес полицейский. – Вы можете ехать домой.

– Подозрения с меня сняты, как я понимаю, – решила Диана. – Мы усвоили очевидный факт, что в Анин кофе я ядом не плевала. Хотя даже жаль, там до нее в зале было несколько метров, мне можно было бы гордиться такой меткостью.

– Обвинений вам и не предъявляли, – он старался говорить примиряюще. – Еще раз простите за поспешные выводы. Но по факту проверки будет возбуждено дело, и возможно, чуть позже к вам могут появиться еще вопросы. Исключительно, как к свидетелю.

– Мы вызовем вас, – добавила его напарница.

–Бубен купить не забудьте, – буркнула ей Диана. – И жертвы приготовьте.

– Могу я просто подъехать к вам, если нужна будет информация? – примирительно спросил мужчина.

– Один только, – предупредила писательница.

– Нет, а что? – не удержался, сунулся в разговор Дим. – Нам нужна рабочая сила. Так что можно и толпой прибыть. Вы за ответами, а …

Он осекся, посмотрел на полицейскую, будто подыскивал тактичное определение.

– А свита пока по хозяйству будет, – выкрутился друг. – Ведь помощь гражданам, это прямая обязанность полиции, да?

– Где-то так, – осторожно решил офицер. Он протянул Диане визитку. – Если сами что-то важное вспомните, детали какие-то, пожалуйста, позвоните.

Писательница приняла карточку, это было вовремя, полицейский явно не глупый человек, он достоин того, чтобы запомнить его имя – Андрей Вадимович.

– Обязательно, – пообещала Диана. – Можно уже на воздух!

Они прошествовали к выходу. Дим снова изображал знаменитость, махал всем встречным ручкой, обещал вернуться. Судя по лицам сотрудников, многие сейчас пытались вспомнить, чем они прогневили богов в прошлой жизни, если в этой им довелось попасться на пути этому безумцу.

– Умник! – наигранно гневно обратилась писательница к другу. – Ты тут еще автографы начни раздавать! У тебя светские рауты, а дома что? Ты все бросил? А сволочи?

На последнем моменте офицер начал немного хмуриться.

– Я их кормил, – оправдывался Дим перед подругой.

– Чем? – продолжала картинно буйствовать она. – В доме точно шаром покати!

– Тушенкой!

– Это теракт! – заявила Диана, чем заставила напрячься еще несколько полицейских. – Массовое отравление. Или…Ты врешь, а значит, они разнесли дом! Это уже вандализм! Я тебя вместе с ними на улицу выкину!

– Вы могли бы уже успокоиться! – вновь невовремя влезла напарница Андрея Вадимовича. – Это государственное учреждение, а не арена в кабаре! Ваши интимные игры затевайте за пределами отделения.

– В кабаре арены нет, – с достоинством напомнила Диана. – Вы хоть немного займитесь своим общим уровнем образования. Это вам и в устройстве личной жизни поможет. Кстати, насчет интима. Вообще, не завидуйте! Вы его всего пару часов видели, а я с ним живу!

Кажется, полицейская собиралась что-то ответить, или просто пустилась бы в рукопашную, но напарник придержал ее за локоть, отодвинул дальше от друзей.

– Хорошего дня, – с явной иронией и не прикрытым намеком, что им очень уже пора исчезнуть, поставил точку в спектакле офицер. – Осторожнее на дороге.

– До скорых встреч, – в тон отозвалась Диана и помахала ручкой.

Дим уже открыл для нее дверь переднего пассажирского сиденья в своем автомобиле. Как только они отъехали от здания ОВД, все игры были забыты.

– Ты как? – с беспокойством спросил друг.

– Более-менее, – призналась Диана. – Может, оно и лучше, что мне дали возможность побыть одной. Да, плакала, но чуть легче, первое горе прошло. Все равно, Аньку жалко очень.

– Мягко сказано, – с чувством подтвердил Дим. – Ты же уже поняла, что она не сама умерла?

– Естественно, – выдала писательница. – Она была всю жизнь здорова, как конь. За десять школьных лет один единственный раз болела ангиной в седьмом классе. Да то, как все это произошло, даже мое задержание, все наводит на мысль об убийстве. И не говори, что меня, как автора детективов, на такую мысль может навести что угодно!

– Тут без вариантов, – устало согласился он.

Оба замолчали, неуютно и тягостно. Конечно, каждый сейчас снова вспоминал погибшую одноклассницу, все те тысячи приятных и веселых моментов из школьной поры, нечастые, но теплые встречи уже после окончания учебы, и даже все тот же сбор выпускников.

Их совместное обиталище располагалось в так называемом «частном секторе», это были несколько кварталов, заполненных разномастными строениями. Тут покосившиеся и чуть ли не вросшие в землю деревянные срубы соседствовали с новенькими особняками, возведенными в последние годы в стиле неоклассицизма, нашлась даже парочка затейников, кто приделал к своим домам псевдоготические башенки, возвышающиеся теперь над огородами. А вот дорогу никто привести в порядок не догадался. Дим на черепашьей скорости вел свой бедный неновый седан по рытвинам и колдобинам. В салоне от этого трясло, Диану начало мутить, появилось неприятное чувство беспросветности и глухой тоски.

– Ты реально сволочей кормил? – спросила она друга, чтобы хоть как-то отвлечься.

– И даже реально тушенкой, – подтвердил он. – Зашло на ура.

– Где ты ее взял? – удивилась девушка.

– В бункере.

Так они называли сарай, доставшийся им вместе с домом. Развалюха стояла на участке, раз заглянув туда, друзья смирились с тем, что это склад забытых ненужных вещей бывших владельцев, и оставили его разгрузку на необозримое будущее. Но вот же! Оказалось, Дим каким-то чудом что-то там нашел.

– Кстати, – заметил он. – Нам я тоже есть приготовил. Все хорошо, Ди. Все будет хорошо.

Писательница только кивнула, улыбнулась ему благодарно. У нее все же самый лучший на свете друг. Они заехали на участок, отгороженный от мира высоким, пусть не каменным, но довольно добротным забором. Оставили машину под навесом, прошли в дом. Сволочи, в количестве шести кошачьих морд, были на месте. Спали стаей на старом диване. Следов ожидаемого вандализма не обнаружилось.

Быть в своем доме, есть вкусную горячую пищу – это лучшее лекарство от всех болезней и бед. Диана к концу обеда почувствовала себя лучше. Даже эта глухая тоска почти прошла.

– Ты готова? – спросил деловито Дим, убирая в мойку посуду со стола.

Диана с тоской посмотрела в коридор и дальше в жилую часть.

– Я не знаю, – почти жалобно призналась она. – Но садиться работать в таком состоянии я не могу. Там у меня диалог, надо всё продумать. А я сейчас даже не в состоянии вспомнить, о чем там вообще герои говорят. Ремонт? Может быть, штукатурить стену, это то, что сейчас мне нужно. Но конечно, сначала я вымою посуду. Готовил же ты.

– Забудь, – отмахнулся друг. – Мы же не можем всё так оставить. Не то, чтобы я не доверял полиции, но дело касается Аньки!

– Ты серьёзно? – удивилась Диана. – Собственное расследование? Но как? Мы не знаем деталей. Там нужны улики, опрос свидетелей, куча всего!

– Ты пишешь детективы, – сурово напомнил Дим. – У тебя логики и опыта, пусть исключительно интеллектуального, явно больше, чем у некоторых дам от закона. Да и я по жизни не дурак. А ещё мы Аню знали. И с нами её семья и друзья будут общаться намного охотнее, чем с полицией.

– Вообще, да, – подумав, признала писательница. – В конце концов, я была на месте преступления. Вернее, на месте обнаружения трупа. И там тех самых улик нет. Ни для нас, ни для представителей органов. Мы с ними пока в равном положении.

Она тут же досадливо поморщилась.

– Но, правда, у них, в отличие от нас, есть отчёт судмедэксперта.

–Ха! – Дим хвастливо усмехнулся. – Ты думаешь, я в отделении просто так проторчал несколько часов? Нет, конечно, я прежде всего думал о тебе. Но ещё я буйного психа изображал, чтобы кое-что послушать. И знаешь ли, успешно, они меня не стеснялись.

– Так и что же ты такого ценного узнал, работая под прикрытием? – полюбопытствовала Диана.

– Да хотя бы то, что Аню отравили мышьяком, – серьёзно выдал друг.

– Так… – сама того не желая, писательница начала загораться идеей расследования. – Смерть при отравлении этим ядом наступает в период от получаса до двух часов с момента принятия мышьяка, если, конечно, доза была большая. Это я помню, мне для одного романа надо было узнать. И там ещё симптомы…

Девушка чуть хмурилась, стараясь вспомнить.

– Конечно, всё индивидуально, – заметила она. – Но в любом случае, это металлический привкус во рту, тошнота, боли в животе. Там ещё может быть рвота или диарея. Но Аня в туалет не выбегала, а вот за живот точно держалась. И за горло хваталась, будто ей то ли дышать трудно, то ли как раз тошнит. А вообще смерть наступает от шока и обезвоживания, потому что резко падает давление. Ну, вообще, похоже.

– Иногда ты меня пугаешь, – признался Дим. – Когда помнишь вот такие всякие страшные штуки про яды или начинаешь рассуждать о характеристиках оружия всякого.

– Считай, это профдеформация, – отмахнулась писательница. – Мышьяк! Тогда понятно, почему меня так быстро отпустили. Отравили Аню до того, как она пришла на встречу с читателями. Надо узнать, где она была сегодня в первой половине дня. С утра и до часа.

– Вот! – обрадовался друг. – А ты сомневалась, что мы справимся. Что там ещё обычно делают твои персонажи? Проверяют круг общения и там ищут подозреваемых и мотив. Так?

– Естественно, – немного рассеянно отозвалась Диана. – Но… Слушай, а ведь если подумать, мы с тобой вроде бы в этот круг входим, но на самом деле много ли мы об Ане знаем?

Дим несколько удивился.