– Ребята! Конечно, спасибо за подарок… Только я не знаю, чем их кормить. Да и как теперь мне мыться в ванной?

Андрей сидел на кухне в верхней одежде. Он попытался что-то съязвить, но Галина Ивановна уже поняла их бестактность и легонько дотронулась своей рукой до Андрея:

– Дим, да ладно тебе обижаться! Мы просто пошутили. Завтра Андрей заберет от тебя этих рыб, и ты сможешь пользоваться ванной.

Несмотря на слова Галины Ивановны, Димино настроение было испорчено. Он опять налил себе водки. Андрей сказал:

– Старик, хватит пить. Возможно, завтра с утра ты мне понадобишься. Я договорился с Ириной насчёт её спирта. И нам с тобой придётся его забрать с квартиры Ирины и перевезти ко мне. Поэтому, прошу тебя, не напиваться.

По Диминому телу прошла нервная дрожь: его опять затрясло от слов Андрея. Видимо, только благодаря присутствию Гали, он сдержался и не дал Андрею в морду. Галина Ивановна улыбнулась и мягко сказала:

– Димон, успокойся! Что ты такой нервный стал в последнее время? Я просто тебя не узнаю… Был нормальный парень, а теперь готов кинуться на каждого и порвать его на куски. Успокойся, пожалуйста. Посмотри кругом, жизнь прекрасна. Завтра с Андреем, даст Бог, съездите к Ирине, освободите её от спирта, она денег заработает, ты денег заработаешь. Что здесь плохого?

Дима промолчал, подумав про себя: «Да ничего в этом плохого нет, но твой Андрей уже достал меня своим командирским тоном, своей бесконечной показухой, своим позерством, и у меня, Галя, есть большое сомнение, что он работает…». Андрей не дал довести Диме эту мысль до конца:

– Старик, давай ложись спать пораньше. Мы сейчас с Галочкой поедем, а ты отдыхай. Завтра, вероятно, придётся повкалывать.

Галина Ивановна пыталась возражать, ссылаясь на то, что ещё не всё выпито и не всё доедено на столе. Андрей ей ничего не возразил; он просто положил все продукты, разложенные на столе, в целлофановый мешок (даже недопитую бутылку водки) и велел Гале одеваться. Одевшись, Андрей пожелал Диме спокойной ночи, и рекомендовал не обижать рыбок.

Оставшись один, Дима немного посидел на кухне, допил оставшуюся в стакане водку, и вдруг сильно стукнул кулаком по столу, зло крикнув в пустое пространство кухни: «Сволочь ты, Андрей, сволочь!» Но тут же осёкся, и слёзы потекли у него по лицу. Ему ужасно стало жалко себя, своего маленького мальчика, который его ждёт, свою бывшую жену, которая тоже его ждёт и надеется, что он вернется к ней… Стало жалко Лялю, которая также надеется, что Дима скоро поженится на ней. Он плакал и жалел Иру, которая продает какой-то спирт, вместо того чтобы выйти замуж, он жалел Галину Ивановну, которая опять, в который раз, влюбилась в какого-то непонятного парня. И Дима уже чувствовал, что этот парень наверняка подведет такую красивую и милую Галину Ивановну. Дима плакал. Ему было жалко всех, и даже рыб, которые плавали в ванне. Он присел на край ванны и плакал, глядя на плавающих рыб. Ему было жалко их, он легонько трогал их шершавые спинки и слезы, слезы капали в воду, где свою последнюю ночь должны были провести эти чудесные обитатели озер и рек.

На следующее день в одиннадцать часов Дима был у дома Ирины на Донской улице. Он вспомнил, как месяц тому назад они загуляли с Власовом у Ирины, вспомнил, как они пробовали спирт, и как Власов соблазнил Ирину, и как Ирина отдалась Власову, и как он «не дал» Ирине. «Быстро, однако, бежит время, – подумал Дима, – эта вечеринка была как будто вчера, а уже прошло больше месяца…»

За его спиной раздался скрип тормозов, и новенькая «тройка», красиво выделяющаяся своим тёмным цветом на фоне выпавшего белого снега, остановилась в десяти сантиметрах от Димы:

– Старик, ты приехал вовремя, это радует. Как самочувствие? А то ты вчера немного перебрал, и я беспокоился, что ты проспишь, но ты молодец. Люблю точных людей!

Приятели зашли в квартиру Ирины. Она их уже ждала. Андрей деловито поздоровался и спросил, где коробки со спиртом. Ирина показала. Они стояли в углу комнаты, закрытые каким-то старым одеялом. Андрей пересчитал коробки. Их оказалось ровно двадцать.

– Ирина, – спросил Андрей у хозяйки квартиры, – ты, вроде, говорила о двадцати одной коробке, я прав?

– Андрей? – ответила Ирина. – Я вас правильно называю?

– Правильно, – кивнул Андрей.

– Я одну коробку уже продала соседям.

– Ирина, это вы зря сделали… Мы с вами договорились о двадцати одной коробке спирта. А вы взяли, и нарушили условия договора. Теперь у меня есть повод, – жёстко сказал Андрей, – тоже нарушить условия договора и заплатить вам не восемьдесят рублей за коробку, а семьдесят пять.

Ирина захлопала глазами и повернулась к Диме, как бы ища защиты, но Дима промолчал, показывая своим видом, что его эта торговля не интересует. Он присел на корточки перед коробками и начал их открывать перочинным ножиком, проверяя количество бутылок в них.

– Но я… – начала оправдываться Ирина. – Да, я продала четыре бутылки соседям… Они предложили неплохую цену, а одну мы вот тут начали пить и ещё одну я оставила себе на всякий случай.

– Плохо Ирина, очень плохо. Если вы сейчас не согласитесь на мои условия…

«Во даёт, – отметил про себя Дима, – он, оказывается, не только со мной своё жлобство показывает. Это просто его стиль».

– …то мне придётся, – в этом месте разговора Андрей достал пачку денег и, повертев её около лица Ирины, убрал обратно в боковой карман своей тёплой и модной куртки, – отказаться от покупки вашего спирта.

– А ваши условия… – совсем растерялась Ирина, – это сколько за коробку?

– Семьдесят пять рублей. Значит, вы сейчас получите, – и Андрей опять достал пачку денег, – одну тысячу пятьсот рублей!

Всё это он произнёс с грубым нажимом. «Каков психолог, а?! – отметил про себя Дима, ковыряясь с коробками».

– Но это на… На целых… Не могу сосчитать, сколько это будет… – Ирина совсем растерялась.

– На сто рублей меньше, – неожиданно для себя сказал Дима, и тут же пожалел об этом, потому что Андрей на него зыркнул глазами, давая понять, что эта фраза была явно лишней.

И, уже обращаясь к Ирине, он очень вежливо объяснил, что покупает спирт для нужд епархии, и что хозяйственный отдел одобрил покупку спирта в размере двадцати одной коробки и под эту покупку выделил деньги. А покупка срывается по вине продавца, то бишь, Ирины, которая нарушила условия договора, поэтому у Андрея теперь будут неприятности.

– Ирина, я же не себе покупаю этот спирт… Вам, наверное, Галина Ивановна говорила, где я работаю. Я покупаю спирт для нужд православной церкви, в этом всё дело.

Ирина была сломлена. Она без слов взяла деньги у Андрея и, не пересчитывая, положила их в свою сумку.

Андрей и Дима сделали несколько рейсов, потому что в машину помещалось только шесть коробок. Носил коробки со спиртом в основном Дима, а Андрей эти коробки укладывал, как он говорил, поровней, и считал их. Когда они привезли последние шесть коробок и начали их разгружать, одна выскользнула из Диминых рук и упала на асфальт. Андрей этого эпизода не увидел, так как ушёл в это время в свою квартиру. Дима быстро открыл картонную коробку и обнаружил, что на одной из бутылок треснуло стекло, и часть спирта из бутылки вытекла, но большая часть осталась. Быстро закрыв коробку, Дима подхватил её на руки и понёс в квартиру, мучительно соображая, сказать, или не сказать об этом Андрею: «Всё равно обнаружит, но если сказать сейчас, то денег мне он не даст, а если обнаружит позже, то деньги будут уже получены и…»

– Ну, что ты так долго несёшь эту коробку. Устал, что ли? – раздался над ухом Димы голос Андрея. – Давай, Дим, заканчивать. Мне пора ехать в аэропорт. Надо встретить подругу моей жены, она через два часа прилетает в Шереметьево из Парижа.

Дима проскочил мимо Андрея, спускающегося по лестнице вниз, и у него появилось время, чтобы спрятать среди других коробок злосчастную коробку. Андрей принёс ещё одну коробку, а Дима из последних сил притащил последнюю. Потом они вдвоём спустились во двор и подошли к машине.

– Сегодня, старик, мы с тобой… – начал, было, Андрей.

– Сделали важное дело, – продолжил за него Дима, – поэтому я заслужил десять рублей.

Андрей подозрительно посмотрел на Диму, поковырялся в кармане и протянул ему двадцать рублей.

– Что это с тобой? – принимая деньги, улыбнулся Дима. – Финансовый кризис в капиталистических странах уже закончился?

– Да просто, старик, ты мне всё больше и больше нравишься. Хороший ты парень… И с Галиной Ивановной, опять же, меня познакомил. Поэтому тебе сегодня премия.

– А когда книги перевозили, ты уже был знаком с Галиной Ивановной, но деньгами этот факт не отметил.

– Но тогда у меня было другое настроение, плюс, ты ещё был на испытательном сроке.

– А-а-а! Вот как, оказывается, всё устроено у вас в епархии…

– Давай, старик, позвони завтра.

И Андрей впрыгнул в свою машину и уехал налево по переулку, а Дима зашагал направо, к метро «Павелецкая».

По дороге на Кантемировскую, Дима, находясь в приподнятом настроении, размышлял следующим образом: «Если так дело пойдет и дальше, и он будет помогать Андрею хотя бы десять раз в месяц, то по деньгам это будет получаться очень недурно. Скажем, двести рублей в месяц! Класс! Сейчас я получаю зарплату в сто тридцать рублей, а если с деньгами Андрея… Ладно, ладно, размечтался, вылазь из автомобиля».

Но Андрею не пришлось помогать, ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю, ни через две. Диме опять пришлось вернуться к написанию своей диссертации по югу Африки.

Как-то раз, опоздав на работу на целый час, Дима обнаружил, что почти все сотрудники отдела его очень внимательно рассматривают, как будто он новый сотрудник отдела, или вернулся из длительной командировки из-за границы. Это было для него как-то неприятно и подозрительно. Дождевая, которая сидела перед ним, время от времени поворачивалась и бросала на него косые взгляды. Стоило ему выйти из комнаты, как он тут же слышал, что все начинали говорить. Стоило ему вернутся, как все сразу замолкали. «Что за черт? – думал Дима, ничего не понимая».

К обеденному времени к нему в отдел зашёл его товарищ, которого звали Владимир Иванович. У него была кличка «Гаврила».

– Глинский, обедать пойдешь?

Дима встал из-за стола и вышел в коридор к Гавриле. Тут Дима услышал, что все сотрудники отдела заговорили почти что одновременно, видимо, обсуждая его.

Вместе с Владимиром Ивановичем Дима спустился в подвал института, где у «Гаврилы» была своя комната. Он был институтским архивариусом.

– Ну что? – спросил Владимир, – как сегодня обедать будем? На Тишинский рынок пойдём или в «Пекин», на комплексный обед?

Дима не успел открыть рот, как к ним влетел Власов, весь, почему-то, вспотевший. Дико вращая глазами, он закричал в лицо Дмитрия:

– Пусть Димка нас ведёт в ресторан «Пекин»! И пусть нас угощает по полной программе! Повторяю, по полной программе! Потому, что у него денег, как грязи!

Гаврила внимательно посмотрел на Власова (не пьян ли), а потом ещё более внимательно на Дмитрия.

– Давай, давай, веди нас в кабак, подпольный миллионер Корейко, – продолжал кричать Власов.

Дима ничего не понимал и поэтому начинал злиться.

– Хорош, Власов орать. Что случилось?

– Это у тебя надо спросить, что случилось. Откуда у тебя столько бабла?

– Пошёл на хер, Влас! Дурак что ли? О каком бабле ты говоришь?

– О каком, о каком?! Весь институт на ушах стоит. На каждом углу все шушукаются, мол, Глинский – подпольный миллионер, Глинский подпольный – миллионер… А ты своим близким друзьям не можешь открыться.

– Влас, объясни толком! Ей Богу, ничего не понимаю…

– А что тут понимать? Сегодня утром к нам в отдел прибегает Галина Ивановна и с порога говорит: «Девоньки, наш Димка Глинский – подпольный миллионер. Я вчера вечером со своим другом была у него на квартире…»