Глава 11
Помощники Рунсдорфа.

Москва.

Управление НКГБ СССР.

Комиссар Максимов и старший майор Нольман.

11 июня, 1942 год.

Комиссар госбезопасности Максимов выслушал первый отчет Нольмана о внедрении группы капитана Кравцова.

–Группа вышла к немецким позициям и была препровождена в Харьков. Там капитан Кравцов сразу оказался в госпитале, ибо рана его загноилась.

– С ним все в порядке?

– Да, как стало известно, операция прошла успешно и руку ему спасли. Кравцову пришлось рискнуть, но зато легенда полностью подтвердилась.

– Не нравился мне сразу такой риск, Иван Артурович.

– У нас не было выбора, Владимир Иванович. Савик Нечипоренко отлично играл на рояле. Кравцов не играет совсем. Ранение в руку отличный повод не играть. А с основными музыкальными терминами Кравцова ознакомили. В случае чего он знает особый сленг пианистов.

– Значит все идет хорошо, Иван Артурович?

– Внедрение группы прошло успешно, как по мне, товарищ комиссар госбезопасности.

– Но они остались без радиостанции!

– Это случайность. Никто не связывает радиостанцию и группу Кравцова.

– Уверены?

– Да, товарищ комиссар госбезопасности. А наши источники из подполья держат связь регулярно. Они наблюдают за группой Кравцова.

– В последнее время в подполье города Харькова слишком много провалов.

– Провал с радиостанцией это чистая случайность, Владимир Иванович. На дом вышли полицейские, которые искали не радиостанцию, но самогон.

– Однако провалился наш хороший агент, Иван Артурович. И как мне доложили, она расстреляна.

– К сожалению это так. Но она держалась до конца и немцы не смогли связать её с подпольем.

– Ваша идея с легендой самогонщицы на этот раз себя не оправдала.

Нольман согласился.

– Никто из подполья не должен приближаться к группе Кравцова.

– Они держатся на расстоянии как вы и приказали, Владимир Иванович.

– Как много людей знает о том, что Нечипоренко и Кравцов это одно лицо?

– В Харькове? Как и было условлено между нами, только руководители.

– Два человека?

–Да, секретарь подпольного обкома партии и командир подпольной диверсионной группы. Люди надежные. Больше в отряде никто про Кравцова не знает. Они думают, что ведут наблюдение за Савиком Нечипоренко.

– Хорошо. Привлекать дополнительные силы только в случае крайней необходимости. Кравцов опытный сотрудник, Иван Артурович. Но смогут ли выполнить свою задачу выделенные ему помощники?

– Антонина Шарко одна из лучших курсантов разведшколы.

– Да знаю я это, Иван Артурович. Но подготовка слишком краткосрочная. Мы слишком быстро теряем людей.

– Шарко хорошо подготовлена физически, Владимир Иванович.

– Но её задача другая! Ада Лепинская певица и покорительница мужских сердец. Да, Шарко красива! Но этого мало для задачи, которая стоит перед ней.

Нольман заверил комиссара госбезопасности:

– Она справится, товарищ комиссар.

– А Жора?

– Эта кандидатура вообще вне конкуренции, Владимир Иванович. Другого пианиста у нас все равно нет. А Савику нужен именно пианист.

– Я доложил наверх, что группа справится с задачей. Но меня самого одолевают сомнения!

– Как мне известно, товарищ комиссар, фон Рунсдорфа не сопровождает большой отряд охраны. Он ездит по городу в сопровождении мотоцикла с двумя солдатами. И ещё иногда с ним в машине его адъютант. Но молодой человек по виду не солдат, а просто юноша в военном мундире.

– Пусть Кравцов сможет похитить Рунсдорфа. Я это допускаю. Но вывезти его из Харькова иное дело. Немцы после того как узнают, что барон пропал, поднимут на ноги весь гарнизон и перекроют всё, что можно перекрыть.

– Я предусмотрел это, товарищ комиссар.

– Все предусмотреть невозможно.

– Это так, Владимир Иванович. Но у нас есть три варианта развития событий. Мы все продумаем и подготовим.

– Хорошо! У вас что-то еще, старший майор? – понял комиссар Максимов.

– Да. Был активирован запасной вариант связи в Харькове.

– Что? Хозяин скобяной лавки?

– Так точно. К Антипенко пришел агент «Референт».

– Референт посетил Антипенко?

– Да.

– И что заставило его это сделать? Это вариант на самый крайний случай!

Нольман ответил:

– У Референта важная информация.

– Что за информация?

– В Харькове сейчас находится лейтенант Лавров.

– Лавров в Харькове? Час от часу не легче! Иван Артурович! Это ставит под удар всю операцию! – вскричал Максимов.

– Лавров прибыл под чужим именем и с ним еще две человека. Все люди из Брайтенфурта.

– Кто такие? Немцы?

– Русские. Курсанты Абвершколы.

– Фамилии? Имена?

– Такой информации у Референта нет. Он опознал только лейтенанта Лаврова.

– И что группа делает в Харькове?

– По всему видно, что у Лаврова есть особое задание Абвера. И прибыл он от капитана Лайдеюсера, Того самого что работал против меня осенью 1941 года.

– Бывший начальник нашего обер-лейтенанта Нойрмаера?

– Он самый товарищ комиссар. А Лайдеюсер хитрая лиса. И нам нужно связаться с Лавровым.

– Товарищ старший майор! Запрещаю категорически!

– Но…

Максимов повторил:

– Запрещаю! И скажу вам больше Лавров это потенциальная опасность для капитана Кравцова! Лавров служил под его началом и сразу его опознает! А он сейчас в городе по линии Абвера! И вы знаете, что это значит, Нольман! Лаврова и его группу следует немедленно ликвидировать!

– Не согласен, товарищ комиссар госбезопасности. Я же сам тогда, осенью 1941 года, организовал переход Лаврова на сторону немцев. Он мой агент!

– Не спешите с выводами, товарищ Нольман. Лавров не числится как агент и агентурной работы не ведет. На связь не выходил ни разу.

– Но у него и не было этой связи, товарищ комиссар. Я приказал ему внедриться в Абвер, и он это сделал!

– А если нет? Если он работает на Абвер?

– Лавров надежный офицер. Готов поручиться за него головой!

– Не стоит вот так запросто ставить свою голову, старший майор.

– Владимир Иванович, у Лаврова может быть весьма важная для нас информация.

– Пока контакты с Лавровым я запрещаю, старший майор. Вы меня слышали, товарищ Нольман?

– Слышал, товарищ комиссар государственной безопасности.

– Лавров знает Кравцова! Конечно, над внешностью Кравцова потрудились. Но Лавров был его подчиненным! И он его узнает!

Нольман ответил:

– Это если они встретятся!

– Кравцов-Нечипоренко личность уже известная. Он его на любой афише сможет увидеть!

– Не думаю, что Лавров опознает Кравцова по афишке. А в рестораны и клубы, где поет Нечипоренко он не ходит. Товарищ комиссар, я прошу дать мне возможность прощупать Лаврова.

Максимов задумался.

– По инструкции, – наконец сказал он, – в такой ситуации мы должны обезопасить нашего агента и ликвидировать Лаврова. Вы же знаете это, товарищ Нольман.

– Да. Потому и предлагаю действовать.

– Но не ликвидировать объект, а войти с ним в контакт?

– Не войти в контакт. Немного прощупать его. Операция по барону фон Рунсдорфу ведь доверена мне и моей группе.

– Но Лавров, если он в Харькове, не имеет отношения к этой операции.

– А если это связано, Владимир Иванович?

– Любите вы всё усложнять, Иван Артурович.

– Так я могу работать по Лаврову?

– Да. Но соблюдая осторожность…

***

Харьков.

Квартира барона фон Рунсдорфа.

14 июня, 1942 год.

Лимоненко Владислав Антонович оказался настоящей находкой для Рунсдорфа. Он стал продвигать поиски вперед небывалыми темпами.

– Вот что я смог найти, господин барон, – архивариус показал Рунсдорфу пожелтевший лист бумаги.

– Что это?

– Заявка товарища Бекаури.

– Заявка?

– Дело в том, что в 1920 году Бекаури посетил Харьков. Еще шла гражданская война. И Бекаури потребовалось отыскать имущество из квартиры профессора Пильчикова.

– Имущество?

– Дело в том, что большая квартира, которую при жизни занимал профессор Пильчиков, была сдана другому нанимателю. А имущество покойного профессора и его бумаги были перевезены на склад технологического института.

– И что?

–Бекаури прибыл с постановлением Совнаркома для отыскания важной вещи, здесь не сказано какой.

– Он искал архив своего профессора! – вскричал Рунсдорф.

– В заявке сказано, что Бекаури было нужно именно имущество профессора. К сожалению перечень был на другом листе, который не сохранился.

– Бекаури не хотел никому говорить про бумаги, господин Лимоненко. Зачем ему это? Он желал тайно завладеть документами. И вы принесли мне плохую весть.

– Плохую? – не понял Лимоненко.

– Бекаури мог тогда забрать с собой все важные документы. Где вы обнаружили этот документ?

– В хозяйственном архиве. Но в книге записей нет сведений о выдаче Бекаури требуемого имущества. Перед вами только запрос, герр барон. И по этому запросу имущество выдавалось тому, кто представил документ! Но записи о выдаче нет! Есть лишь запрос. А это значит, что Бекаури мог и не получить того что хотел.

– Однако он именно в 1920 году сделал свой прибор!

– Я не все знаю, господин барон. Но могу предположить, что Бекаури и сам мог быть автором прибора. Он был одним из лучших учеников Пильчикова.