Дочка от бывшего. От ненависти до ЗАГСа (страница 3)
Через двенадцать минут слышу звуки сирены. Оперативно. Работники забирают мужчину, и теперь, когда я знаю, кто это, я просто не могу не поехать с ним, представившись его… родственницей.
ГЛАВА 6
– Его жизни пока что больше ничего не угрожает, – спустя двадцать минут напряженного ожидания заявил доктор, – но необходима операция. Если и дальше будете затягивать, то следующий приступ он может уже и не пережить. Сейчас можете навестить его, но прошу, отнеситесь к этому серьезно.
– Спасибо вам, доктор, конечно, я постараюсь убедить его, – заверяю доктора, но эти слова мне даются нелегко.
Меня грызут сомнения. Изначально я хотела только убедиться, что всё в порядке, но теперь совесть не позволит просто уйти. Да, после всего случившегося в прошлом мне не хочется иметь с ним дел, но человеком оставаться нужно.
Осторожно приоткрываю дверь палаты, пытаясь привести в порядок мысли. Нервно сглатываю, подавляя желание развернуться и уйти. Разговор предстоит нелегкий. Но раз так, то воспользуюсь случаем, и, возможно, смогу получить ответы на давно волнующие вопросы.
– Здравствуйте, Александр Григорьевич, – начинаю спокойным тоном я, ведя Соню за руку. – Как себя чувствуете?
Человек, который когда-то должен был стать моим свекром, сидит сейчас в кровати и смотрит на нас в упор. Мне не по себе.
– Это всё-таки ты, Настя. Я уж думал привиделось. Надо же, какая встреча.
– Ну да, – отвечаю растерянно.
– Мне лучше, спасибо, – отвечает он и переводит цепкий взгляд на мою дочку. – Привет, милая. Как тебя зовут? Я Саша, – говорит он уже другим, более ласковым тоном и протягивает ей руку.
– А я Соня, – отвечает она и вкладывает маленькую ручку в его. – А я первая заметила, что тебе плохо. Мама доктору позвонила и мы тоже поехали с тобой. Вот зачем ты без шапки ходил? Ходил, ходил и заболел.
Александр Григорьевич едва сдерживает смех. Рассматривает Соню, вглядывается в её лицо. Очевидно, он всё понял. Понял, что это его родная внучка.
Наблюдаю, но пока не вмешиваюсь. Надеюсь, мне не придётся об этом пожалеть.
– Больше не буду, Соня. А сколько тебе годиков?
– Четыре. А тебе?
Мужчина смотрит на меня. Я вздыхаю. Что тут скажешь?
– Четыре, значит? А мне пятьдесят шесть. Знаешь, Соня, ты очень похожа на моего сына.
– Да? А где он? Он тоже маленький?
– Нет, – всё-таки не удержав смешка, отвечает он. – Мой сын взрослый, как твоя мама.
Соня хмурится. Я же смотрю на отца Глеба. Он сильно сдал за эти пять лет. Всё такой же высокий, статный и внушающий уважение, но в то же время в нём кое-что изменилось. Появились морщины, виски серебрятся сединой, взгляд какой-то потухший. Хотя, глядя на диалог дедушки с внучкой, я вижу, как в жестком взгляде Александра Григорьевича проступает нежность.
– Эх, опять взрослый. Кстати, ты красивый, дедушка, – выдает эта егоза, а мужчина вновь улыбается.
– Ты тоже, Соня. А папа твой где? – спрашивает он, наблюдая и за моей реакцией.
Что ж, этого следовало ожидать. Сажусь на стул рядом с кроватью. У нас с Соней никого нет. И, возможно, если у нее появится дедушка, будет неплохо. Но вот нужна ли ему внучка? А его жене? Ну нет, вот с кем с кем, а с Елизаветой Николаевной я бы не хотела знакомить дочку.
– Где-где… Работает он, далеко, денежки зарабатывает, – говорит Соня. – Из садика не забирает меня.
– Вот значит как, – задумчиво отвечает мужчина. – Ты не против, если я поговорю с твоей мамой?