– Все, кроме одного. У парня в салоне вместо документов форма девять о прописке на квартиру какого-то Соколова из Тосно. Может, он и есть убийца-террорист, но деньги не взял – надо проверить. Так что требуется установить места жительства и ехать к родственникам, выяснять – что погибшие в этом захолустье потеряли с такой суммой и как вместе оказались? Степан стал серьёзным:

– Где документы посмотреть?

– Вон рядом с трупом девушки большой черный пакет. Я все вещдоки на него складываю. Разгуляев подошёл к пакету, мельком глянул на убитую. Милое молодое лицо в крови, девушка лежала на боку, вытянув правую ладошку, точно просила милостыню. По сердцу резануло острой бритвой, отвернулся. Стал перебирать изъятые предметы, рассматривать, переписывать к себе в блокнот: гильзы в маленьких прозрачных пакетиках под номерами, документы, кошельки… Закончив писать, подошёл к отдыхавшим оперативникам, дал указание:

– Мужики, значит так, ставлю задачу, чтобы не бездельничали: здесь вы уже всё нашли, давайте по ближайшим деревням бредень заводить – судимых отлавливать, делать установки. Где сегодня народ гулял, веселился. Кто из сиженых живёт поблизости. Кто освободился из тюрьмы или психушки, кто в отпуске с зоны. Один давай езжай в Тосно, устанавливай Соколова – вот тебе его адрес, – протянул маленький листок, – тот, который здесь лежит, или не он. Выясни, кто эту форму получал и как она у погибшего оказалась. На адрес установку сделай, если хозяин живой, посмотри, что за фрукт, доставь в отдел, на коридоре отработай, чтобы сомнений не было. Оперативники согласно кивнули, направились к своей машине на шоссе.

Разгуляев поглядел на «жигули» потерпевших – машина, точно пегая корова, зияла чёрными пятнами от сажи. Поинтересовался у Седельникова:

– Вижу, машину всю разрисовали, отпечатки чужие нашли? Седельников приостановил работу:

– Отпечатков много, пока не знаем чьи, эксперты в лаборатории сравнят с убитыми, выделят чужие.

Неожиданно от дороги раздалась ругань:

– О чёрт, кто-то здесь наблевал! Алкаши проклятые! Молодой белобрысый оперативник около «уазика» вытирал ногу о траву. Разгуляев быстро подошёл к нему. Осмотрел место у дороги, куда ступил коллега, рассуждая вслух:

– Что-то бутылок из-под спиртного не видать. Наверно, кого-то укачало. С чего бы это? Может, от крови? – обернулся, крикнул следователю: – Эй, Василий Иванович, здесь кого-то стошнило на ровном месте, скажи криминалисту, чтобы пробу взял! Седельников кивнул эксперту, указал подойти к Разгуляеву. Тот подхватил чемодан и пошёл к дороге, стал работать. Степан продолжал внимательно изучать всё, что лежало вокруг. Его внимание привлёк брошенный скомканный платок. Попросил криминалиста:

– Коллега, если не сложно, изыми, пожалуйста, и этот платочек. Как-то он мне не нравится. Больно выглядит свежо, не запылился! Кто мог его бросить на обочине? Не бабка же! – спустился к Седельникову: – Там ещё платочек прямо на обочине, не забудь всё в протокол записать! Василий как ребёнка снисходительно погладил Степана по голове:

– Молодец! Приятно с тобой иметь дело! Целый грузовик вещдоков отсюда повезу. Степан не услышал в благодарности обычного сарказма, постучал пальцем по машине потерпевших:

– А бензина в ней много? Седельников улыбнулся:

– А у тебя закончился? ГУВД уже не снабжает? – пошутил:

– Можешь отлить, если надо.

Разгуляев открыл водительскую дверь, наклонился внутрь салона, повернул ключ зажигания, крикнул:

– Бензина почти целый бак, – вернулся к Седельникову, – видать, недавно заправились, а здесь колонки – раз-два и обчёлся. Поеду, поинтересуюсь – одна ли машина была или кто-то сопровождал? Вдруг пассажиров запомнили! Василий кивнул:

– Правильно, только сам не езжай, вон – пусть местные бездельники смотаются. К ним у заправщиц доверия больше – уже примелькались! Степан снова пошёл к дороге. Оперативники курили рядом с водителем «уазика». Разгуляев объяснил им, что требовалось сделать.

Как только местные опера уехали, на дороге притормозила сверкающая чистотой чёрная «волга» с мигающими проблесковыми огнями на крыше. Из неё быстро вылезли два старших офицера. Один – толстый маленький полковник, азербайджанец с красным возбуждённым лицом. Другой – бледнокожий подполковник, высокий худощавого сложения. Стали аккуратно спускаться с насыпи. Азербайджанец периодически снимал фуражку, обнажая лысую голову, вытирал её платком, водружал головной убор обратно, смотрел по сторонам, настороженно рыскал взглядом. Увидел огромную фигуру Седельникова, стучащего на пишущей машинке, вокруг которого суетились несколько человек. Решительно направился к нему. По дороге снял фуражку и понёс в руке, приветливо кивая местным сотрудникам, берущим под козырёк при его появлении.

Сухопарый подполковник увидел на шоссе Разгуляева, подошёл, с улыбкой поздоровался за руку:

– Приветствую, Степан Ильич! Снова в наши края?

– Да уж, приходится. Отличились вы на всю область. Теперь зависнем у вас на пару недель, готовь гостиницу на троих, только недорогую! И следователю областной прокуратуры… сейчас спрошу, – обернулся к Седельникову, крикнул: – Василий Иванович, тебе гостиницу заказывать? Седельников повернулся на крик:

– Давай, недельку поработаем, потом буду наездами. А то моя Муся не поймёт, обидится. Подполковник кивнул:

– Значит, на четверых. Будет сделано, держите меня в курсе, какая помощь потребуется… А что, прокурорская Муся – строгая жена?

– Да нет, это любовница – улыбнулся Разгуляев. Подполковник удивлённо покачал головой:

– Надо же, и не скрывает! Степан пожал плечами:

– А чего скрывать-то – все свои!

– Ну, всё-таки… ладно, пойду… – побежал догонять начальника.

Пузатый полковник подошёл к Седельникову, замялся, глядя снизу вверх, стал топтаться. Наконец решил представиться, надел на голову фуражку, протянул руку:

– Я старшой от руководства Тосно Адам Мыхайловыч, знаэте такой, да? Главный прыэжал? Василий Иванович улыбнулся, представился:

– Следователь областной прокуратуры Седельников, – пожал протянутую руку, кивнул на иномарку: – один главный уже тут, вот его машина. Полковник испугался, чуть присел, снял фуражку, начал осматриваться скачущим взглядом:

– Гдэ? Скажы гдэ, дорогой да? Седельников с ехидной улыбкой показал пальцем на Алексея:

– Вон этот. Полковник взглянул на Гусева, успокоился, выпрямился, надел фуражку, укоризненно покачал головой:

– Нээ… то на главный бандыт похож! Можно сразу э в камэр сажат!

В этот момент завыла сирена. На шоссе появился чёрный БМВ с большой синей мигалкой на крыше, остановился за «волгой». Из него вышел генерал Горбань в расстегнутом кителе и фуражке с высокой тульей. Потянулся, раскинув руки, посмотрел по сторонам, с блаженством на лице вдохнул свежий воздух. Слегка покачиваясь, но твёрдо ставя ноги, сошёл на обочину.

Полковник сорвался с места и, переваливаясь на коротких ногах, быстро засеменил обратно к дороге. За ним большими шагами устремился подполковник. Адам Михайлович подбежал, запыхавшись, натянул фуражку и отдал честь, стал докладывать генералу:

– Алэксандр Аковлэвыч, значыт, старшой от руководства УВД Тосно с заместытэлэм! Дэлам осмотр на мэсто прэступлэны, да! Генерал махнул рукой, снисходительно загремел голосом:

– Ладно, Адам, веди, показывай, что здесь случилось? Полковник снял фуражку и понёс в руке, в очередной раз протёр голову платком. Втроём они спустились с насыпи и пошли к месту преступления.

Седельников издалека укоризненно смотрел на троицу, качал головой, радовался, что основное уже закончили. Местный следователь тоже наблюдал. Азербайджанец активно размахивал руками, коверкая слова, что-то объясняя по дороге генералу. Подошли к машине потерпевших, открыли двери, заглянули в салон, обошли вокруг. Потрогали её руками, попытались стряхнуть налипшую сажу с пальцев. Полковник вынул платок, дал вытереть генералу, потом вытер себе. Горбань, гордо выпятив грудь, важной походкой следовал за лысым провожатым, процессию замыкал сухопарый подполковник с бледным лицом. Адам Михайлович, продолжая обход, наклонялся к убитым женщинам, поправлял юбки, закрывая оголённые ноги, рассматривал трупы. Ругал преступников, грозил, что Бог их покарает…

Наконец Седельникову надоело смотреть на эту клоунаду, он сплюнул в сторону, толкнул местного следователя в плечо:

– Давай дальше диктуй! Работа продолжилась. Криминалист фотографировал, эксперт в перчатках рассматривал гильзы, положенные на листочки бумаги, складывал в пакетики, записывал в блокнот. Участковый сидел на лавочке с солдатами. Путь генеральской процессии случайно пересёк сотрудник РУОП Гусев. Начальство проводило его недобрым взглядом, все покачали головами.

Адам Михайлович злился – в очередной раз промакнул лысину платком, хмуро тёр лоб, недовольно сопел. Его возмущало, что никто из сотрудников не обращает на них внимания. Неожиданно увидел на лавочке пожилого капитана и двух солдат. Повёл генерала туда. Участковый, завидев приближающиеся большие звёзды, немедленно вскочил, отдал честь, громко доложил:

– Здравия желаю, товарищ генерал! Старший участковый Тосненского УВД, охраняю понятых! Понятые-солдаты тоже вскочили, по уставу приложили ладони к вискам. Азербайджанец-полковник счастливо заулыбался, глазки умиленно заблестели, заглянул в лицо Горбаню. Тот остановился, с улыбкой качнулся на ботинках – с пятки на носок, свёл косматые брови, что-то вспоминая, неожиданно замер, лицо перекосила гримаса недовольства, обернулся к полковнику и наставил на того указательный палец, с возмущением раздельно произнёс:

– Со-ба-ка! Адам слегка присел, испугавшись такого ругательства, посмотрел на палец и свою грудь, затем оглянулся по сторонам, в опасливом недоумении осторожно спросил:

– Какой собак да? Генерал вылупил на него свои чёрные сверкающие глаза:

– Розыскная собака! Где, я спрашиваю? Что, преступники на крыльях улетели? Почему нет оперативно-розыскной собаки? Пока ещё все следы не затоптали? Полковник резко вскинул ладонь к виску, начал крутиться, суетливо глядя по сторонам, от волнения непонятно кому отдавая честь. Увидев Седельникова, стучащего на машинке, быстро надел фуражку и подскочил к нему. Поскольку Василий не обращал на него внимания, дёрнул того за рукав камуфляжа, защепив материю пальцами, спросил:

– Гдэ собак, да? Седельников перестал стучать на машинке, посмотрел на полковника сверху вниз, сдвинул брови, искренне недоумевая:

– Какой собак? Адам Михайлович хотел сказать, но забыл профессиональное выражение, стал мяться, наконец, выговорил:

– Та, что нухат должэн, да!

– Чё нюхать-то? – Седельникову стало смешно, но он сдержался.

– Нухат, прэступнык ыскат.

– А… – Василий Иванович, нашёл взглядом Разгуляева, махнул ему рукой подойти: – Степан Ильич, расскажи товарищу полковнику, где собак, который «нухат должен, прэступнык ыскат»? – сам начал вздрагивать телом, едва сдерживая рвущийся хохот. Генерал медленной величавой походкой присоединился к полковнику, прислушался к разговору. Разгуляев увидел генерала, доложил:

– Александр Яковлевич, заявку на розыскную собаку отправили ещё с утра во всеволожский питомник. Но оттуда сообщили, что у них всего четыре штуки и в настоящее время все работают в городе. Какая освободится – пришлют. Генерал сделал возмущённое лицо, обернулся к полковнику:

– А что, Адам, своего питомника у вас нет? Полковник смущенно пожал плечами, кивком переадресовал вопрос Разгуляеву. Степан сдержал ехидство:

– Никак нет, товарищ генерал, – в глазах заискрились насмешливые искорки, – в Питере и Ленинградской области только один питомник в Янино, – ухмыльнулся привычной некомпетентности руководителей. Генерал, подозрительно косясь на Седельникова и Разгуляева, кивнул, удовлетворённый ответом, но продолжал стоять. Разгуляев решил поделиться опытом:

– Тем более, ближайшая деревня не близко. Скорее всего, преступники были на транспорте. Смысла нет. Собака до шоссе доведёт и всё. Что попусту снасть раскидывать – рыба в траве не живёт!

– Какая рыба? – не понял генерал.