Ей повезло: мало того, что она никого не встретила, дилижанс на Реймсгейт, город, где строилась новая гавань, отправлялся через полчаса и шел через Шэлуэй, откуда было рукой подать до Уэсли Грин. Во всяком случае именно так сказал Одри седоусый мужчина в окошке кассы. Девушка приобрела у него билет, отдав почти половину своих сбережений и села в огромную колымагу, запряженную четверкой тощих лошадей. Тьма молчала, и Одри сочла это хорошим знаком. Возможно, это и вправду игра ее воображения, и вырвавшись на свободу, видения покинут ее разум.

Показалось. что кто-то усмехнулся, но скорее одна из лошадей просто фыркнула.

Дилижанс оказался набит до отказа. Две хихикающие горничные, торговка с огромной корзиной, тощий клерк с впалыми щеками, дородная крестьянка с вечно хныкающим ребенком, у которого болел зуб – это была малая часть пассажиров, которую Одри удалось рассмотреть. Дальше ее зажали в угол, а люди все садились и садились. Вскоре в колымаге стало почти нечем дышать, и в этот момент дверца захлопнулась, экипаж дернулся и, громыхая колесами, устремился в сторону городских ворот. Девушка выдохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних часов покидает ее.

Правда,к обеду Одри уже не была так оптимистична.

Разумеется, она понимала, что путешествие будет очень долгим но все равно оказалась не готова к такому. Дилижанс останавливался у каждого постоялого двора, пассажиры то и дело сменялись, а воздух становился все более спертым. Запахи лука, табака, пота и дешевого мыла смешивались в невыносимое амбре, и у Одри начала кружиться голова. Она хотела выйти на одной из остановок, чтобы размяться, но не успела, поскольку сидела в противоположном от открытой двери углу, а остановка была очень короткой.

“Бедняжка, ты устала?”

– О нет, – тихо простонала девушка. – Только не сейчас!

“Ладно…”

После дилижанс какое-то время ехал очень медленно, а потом вдруг Одри откинуло на спинку сидения. Поскольку начал резко набирать скорость. Девушка воспрянула духом, а вот остальные пассажиры забеспокоились.

– Что происходит? – худощавый клерк дернулся и испуганно огляделся.

– Похоже, у кучера отобрали вожжи, – хмуро сообщила торговка, она ужасно картавила, и часть слов угадывалась с трудом.

– Отобрали?

– Да, я на постоялом дворе видел компанию подвыпивших молодых людей, – поддержал какой-то работяга с красным лицом. – Наверное, они заплатили кучеру…

Словно в подтверждение его слов, дилижанс подпрыгнул на яме и покачнулся. Кто-то из пассажиров вскрикнул, а ребенок. Сидевший напротив Одри расплакался.

– Мамочка, мы умрем?

Одри вздрогнула и еще сильнее вжалась в угол. Перед глазами поплыл серый туман. Слова вызвали воспоминания прошлого, которые она так силилась забыть.Крики, плач, стоны раненых…

«Ты не видел. Что они делают, Жорж! Мы все умрем…» Вот рту разлился солоноватый привкус крови.

“Это будет забавно…”

Перед глазами мелькнуло видение: не вписавшись в поворот, дилижанс опрокидывается. Перед глазами пронеслись изуродованные тела, женщина со свернутой шеей, клерк с окровавленным лицом, все еще бьющийся в агонии.

– Нет, – в ужасе прошептала Одри, – только не это! Не смей!

В шуме дилижанса ее никто не услышал. Никто, кроме древней кровавой магии, которой и предназначались эти слова. Тьма сгустилась так, что стало трудно дышать. Девушке показалось, что она смотрит в бездну. Еще шаг, и…

“Будь по-твоему, моя Мелюзина…”

–– Мамочка! – голос ребенка прорвался сквозь вязкую тишину. Одри вздрогнула, и Тьма исчезла. Девушка снова оказалась в дилижансе, несущемся по тракту. Правда сердце колотилось, а по спине струился холодный пот. Но в свете стремительно развивающихся событий, ее состояние никто не заметил.

–– Эй, вы! Немедленно прекратите, – торговка забарабанила по крыше. Словно в ответ, экипаж еще больше ускорился. Это вызвало панику среди сидящих внутри. Все кричали, суетились, кто-то пытался протиснуться к выходу. Одри только вжалась в угол, молясь Создателю, чтобы этот ужас побыстрее закончился. Ее словно услышали. Снаружи закричали, потом раздался резкий звук сигнального рожка, каким пользуются любители быстрой езды, прося освободить дорогу, дилижанс снова подпрыгнул, покачнулся и завалился на бок. Одри тряхнуло так, что зубы клацнули, она повалилась сверху на кучу-малу из человеческих тел. Крики сменились стонами и руганью.

Внезапно послышался звон разбитого стекла, сверху посыпались осколки, и чьи-то сильные руки извлекли девушку наружу.

После полумрака экипажа солнечный свет показался очень ярким. Девушка заморгала, и только потом обратила внимание на своего спасителя. Он был облачен в дорожный костюм и плащ, а на голове красовался цилиндр. Тем не менее, мужчина находился достаточно близко, чтобы Одри смогла его узнать:

– Вы?

Капитан Лингейт, как раз направившийся к лежащему на боку дилижансу, чтобы помочь выбраться очередному пострадавшему оглянулся. Его глаза изумленно расширились:

– Мисс…

– Вы обознались! – выпалила Одри, прежде чем он произнес ее фамилию. Капитан приподнял брови.

– Возможно, – он ухватил извлек наружу орущего ребенка, а потом сразу же его мать. – Вы в порядке?

Вопрос прозвучал риторически. Правда, крестьянка этого не поняла и обрушила на своего спасителя ворох претензий. К чести капитана, он не стал обращать внимания, продолжая вместе со своим кучером вытаскивать пассажиров злосчастного экипажа. Убедившись, что все извлечены и особо пострадавших нет и пообещав прислать подмогу из ближайшего постоялого двора, он направился к экипажу, стоявшему на обочине. С секунду Одри следила за ним взглядом,а потом кинулась следом:

– Капитан, подождите!

Он улыбнулся:

– Мы все-таки знакомы?

– Разумеется, – девушка выразительно покосилась на остальных пассажиров. Благо, те были заняты своими проблемами и не обратили внимание на странное поведение. К тому же они с капитаном стояли достаточно далеко и их голоса тонули в шуме возмущения и всхлипов остальных.

– Рад, что после такого потрясения память так быстро вернулась к вам, мисс…

– Смитт, – она выпалила первую попавшуюся фамилию. Улыбка капитана стала шире.

– Мисс Смитт, – он прикоснулся к цилиндру. – Чем могу помочь?

– Вы не могли бы… – она замялась, но потом решительно продолжила. – Довезти меня до постоялого двора?

– Почту за честь, – он распахнул дверцу и протянул руку, помогая девушке забраться внутрь.

– Почему это вы подвезете только эту девицу! – запротестовал клерк. Он сидел на траве, прижимая к груди саквояж. Одри с тревогой посмотрела на капитана. Он подмигнул.

– Девушка – подруга моей сестры, – громогласно пояснил Линдгейт. Пока все осмысливали эту фразу, как и то, почему девушка благородного происхождения делала в дилижансе одна, капитан усадил Одри в карету и запрыгнул следом, пошатнулся, но сразу же выровнялся, с шумом выдохнув сквозь зубы.

– Что-то не так? – встревожилась Одри.

– Откуда такие выводы? – Линдгейт присел напротив.

– У вас такое выражение лица…

– Не обращайте внимания, я просто оступился. С некоторых пор со мной такое случается довольно часто, – в его голосе ирония смешивалась с грустью. – Джон-Джозеф, мне кажется, мы уже достаточно задержались здесь!

Кучер, невысокий коренастый мужчина,захлопнул дверцу, резанув по девушке недовольным взглядом, словно она покушалась на самое святое. Впрочем, в глазах верного слуги все так и было, Одри прекрасно понимала, что увидь их вместе кто-нибудь из Пейнтборо, ее репутация была бы погублена. Конечно, как честный человек, капитан мог бы на ней жениться. Но девушка сомневалась, что женитьба, особенно на такой, как она, входила в его планы.

Расправив юбки, Одри украдкой посмотрела на своего попутчика, пытаясь понять, хотела бы она такого человека в мужья. Капитан был весьма привлекателен: хоть и не слишком высокий, но широкоплечий и подтянутый, он обладал правильными чертами лица, упрямо выдвинутым вперед подбородком и веселым нравом. А, судя по одежде и экипажу, запряженной четверкой серых рысаков, и слуге, определенными средствами, что делало его привлекательность более явной. Весьма достойный молодой человек, которому не составит труда найти себе невесту, и уж явно не сироту-бесприданницу. Негодуя на себя саму и то, куда завели ее собственные мысли,Одри тихо вздохнула.

– Не нашли во мне ничего интересного? – вежливо поинтересовался капитан, осторожно вытягивая ноги.

– Что? – опешила девушка.

– Вы рассматривали меня, словно ученый жука, и судя по выражению лица, насекомое оказалась не такое уж и редкое, – подсказал он.

– А, это, – Одри немного смутилась и на секунду отвернулась к окну, но сразу же снова взглянула на своего попутчика , – я пытаюсь определить ваши недостатки.

– И как?

– Безуспешно. Похоже, вы – средоточие всех достоинств.

Ее заявление вызвало кривую улыбку.

– Подождите до постоялого двора, – посоветовал Линдгейт.

– И что тогда? – Одри заинтересованно посмотрела на него. – Неужели вы обладаете пагубной страстью к горячительным напиткам или азартным играм?

От ее предположения капитан нахмурился:

– Что это вам вдруг пришло в голову?

– Вы упомянули постоялый двор. Что еще можно там делать? – пояснила девушка.

Линдгейт скривился:

– Интересно, откуда у вас такие познания о постоялых дворах.

– Хамфри, мой кузен, о его помолвке объявили на балу у Деккеров, – пояснила Одри, дождалась кивка и продолжила. – Я как-то слышала, что дядя его отчитывал как раз за то, что тот напился на постоялом дворе и проигрался в пух и прах.

– А, – усмехнулся капитан. – Вынужден вас разочаровать: азартные игры меня не привлекают, а из крепких напитков я предпочитаю то, что вряд ли можно найти на постоялом дворе. И уж точно я не собираюсь напиваться в дороге.

– Тогда почему ваши недостатки должны проявиться именно там? – не сдавалась Одри.

– Если вы позабыли, я хромаю, – он указал на правую ногу.

– Да, я помню, вы упоминали об этом, но что с того? – Одри пожала плечами.

– Многих это ужасает.

– Как глупо.

– Глупо?

– Конечно. Я понимаю, было бы страшно, повредись вы рассудком, а так…Мне, например, ваша хромота лишь на пользу.

Капитан только приподнял брови, выражая изумление, и Одри сочла это знаком продолжать:

– Я ужасно близорука, поэтому лица расплываются, стоит только людям отойти подальше. На улице я часто не замечаю знакомых, а вас я всегда смогу распознать по походке. А если вы еще и наденете мундир…

– Ну уж нет!

Девушка удовлетворенно заметила, что добилась того,что капитан рассмеялся.

– Я, знаете ли, в отпуске, после которого планирую подать в отставку! – пояснил он.

– Жаль, – глубокомысленно заметила Одри. – В мундире я бы узнала вас среди тысячи…

– Почему бы вам просто не надеть очки? – поинтересовался капитан. – Уверяю, так вы узнавали бы не только меня!

– Я их не взяла, – призналась девушка.

– Не взяли? Как так?

– Признаться, я собиралась впопыхах и забыла про них, – она смущенно улыбнулась. – А поскольку большую часть сбережений я потратила на дилижанс…

Капитан внимательно посмотрел на нее:

– Что вы вообще там делали? Еще и одна?

– Видите ли, – Одри потупилась, делая вид, что разглаживает несуществующие складки на платье. – Я сбежала.

– Неужели?

Не слыша в голосе ни упрека, ни осуждения, она осмелилась взглянуть на своего попутчика;

– Увы. Так что я отнюдь не благонравная девица, как вы, наверное, думали.

– Ну что вы, я вообще о вас не думал, – поспешил уверить ее капитан. Показалось, что в голосе мелькнула насмешка. – Могу я поинтересоваться причинами, побудившими вас на столь… Э-э-э… Экстравагантный поступок?

Одри хотела заявить, что это – личное, но в последний момент передумала. К чему скрывать то, что рано или поздно выплывет наружу?

– Мне пришлось, поскольку я не желаю быть ни экономкой в доме Хамфри, ни женой викария Торнотона, из которой он собирается лепить образец добродетели и покорности! – пояснила она.

– Торнотон? – к ее удивлению капитан прищурился, – Викарий Джордж Торнтон?

– Да. Вы что-то про него знаете?