Мне было жаль Адриана. С юных лет с него требовали слишком много. Как будто ему не дали возможности побыть простым беззаботным ребенком. Но, видимо, для наследника такой опции не предусмотрено даже в детстве.

– А когда появился Марк, как ты к этому отнесся? – осторожно спросила я.

Адриан задумался.

– Мне стыдно об этом говорить, но сначала я ненавидел его, – признался он. – Маркус был доказательством, что отец предал нас с матерью.

«Наверняка, эту мысль Адриану внушила Камилла» – подумала я, продолжая его внимательно слушать.

– Потом Маркус сумел найти ко мне подход. Он был живым, непосредственным. Не подчинялся правилам, ничего не боялся. Я начал не то, чтобы восхищаться им, но немного завидовать его свободе.

– А сейчас?

– Сейчас все сложно, – Адриан вздохнул. – Я люблю брата. Правда. Но иногда он перегибает палку. Мог бы порой сдержаться, промолчать, но он намеренно провоцирует скандалы, хотя понимает, что для матери его присутствие и так как красная тряпка для быка. В 27 лет уже пора бы стать мудрее.

– А сколько лет твоим родителям? – осторожно спросила я.

Главным образом, мне хотелось узнать, сколько лет Камилле, и почему на нее не распространяется необходимость быть мудрой. Но обижать Адриана, оскорбляя его мать, я не планировала.

– Отцу 60, мать на пять лет младше его, – ответил Адриан. – А что?

– Нет, нет. Ничего. Просто интересно.

Я не стала говорить, что сегодня в противостоянии Камиллы и Марка, я болела за своего фиктивного парня. Адриан не поймет. Он считает, что брат должен молчать в тряпочку и мириться с открытым презрением, но именно внутренняя сила показалась мне самой привлекательной чертой в Марке.

Младший Рошфор жил под давлением родительского конфликта и оставался самим собой. Не прогибался под обстоятельства, не пытался быть удобным в угоду другим. Это требовало определенной смелости. И у Марка она была.

– Пока я ехала с Жераром, в глаза бросилось, что все виллы здесь очень обособлены. Как тут живется детям? – спросила я вместо того, чтобы продолжать копаться в отношениях двух братьев. – Мне сложно представить детство без друзей и веселых игр во дворе.

– В основном, конечно, моими лучшими друзьями были строгие гувернантки, но не всегда, – вспомнил Адриан. – Часто к нам приезжали погостить приятели родителей, и я проводил время в компании таких же отпрысков с известными фамилиями. В частной школе круг общения заметно расширился, но качественно не изменился.

– Наверное, это нормально, – пожала плечами я. – С чего ему меняться, если в круг элиты берут не всех?

Я вспомнила Камиллу с ее манерой говорить на французском, чтобы я почувствовала себя лишней. Вряд ли в частных школах обстановка принципиально отличалась.

– Так и есть, это была закрытая школа со строгим отбором и сложными экзаменами, – спокойно согласился Адриан, не уловив моего ехидства.

Пока мы сидели поздним вечером, скрытые от любопытных глаз длинными ветвями ивы, Адриан вспоминал приятелей из частной школы – все как на подбор будущие наследники больших капиталов. Их родители владели медиа-холдингами, судоходными компаниями, держали весь рынок предметов роскоши, насчитывая в своем портфеле многие французские бренды. Из самого приземленного, что я услышала, был сын президента компании, специализирующейся на изготовлении молочной продукции. И все это – мир Адриана.

– Получается, у вас совсем нет права выбора? – спросила я, и сразу почувствовала, как от моего вопроса повеяло безнадегой. – Что делать, если ты не хочешь продолжать дело родителей?

– Большие деньги рождают большую ответственность. Конечно, на всех моих друзей их семьи возлагают определенные надежды, но не все стремятся их оправдать. Многие ведут довольно расслабленный образ жизни. Считают, что у них уже все есть и прыгать выше головы ни к чему, – сказал Адриан с грустью в голосе, как будто жалел, что он не может занять место кого-то из своих свободолюбивых товарищей.

– А ты когда-нибудь хотел выбрать для себя другой путь? – спросила я.

– Не представляю, чем бы еще я мог заниматься, – пожал плечами Адриан. – Мне с детства внушали мысль, что я возьму в руки весь капитал Рошфоров, и когда этот момент наступит, я должен быть готов. Отец всегда рассказывал мне о своих делах и советовался со мной, будто мнение ребенка может на что-то повлиять. Лет с пятнадцати брал с собой на совещания. Мать прибегала к похожему методу. У нее был довольно специфичный способ поощрения. Она разрешала мне заняться чем-то на свое усмотрение, если я предложу ей, как минимум, пять разумных решений на очередной рабочий кейс ее ювелирного дома.

– Получается, если бы ты не был так погружен в семейный бизнес, у тебя могли появиться мысли поискать себя в чем-то еще…

– Может быть, – согласился он. – Но я изначально знал, что я на своем месте. Боюсь, если бы мне пришло в голову, что это не так, родители поседели бы раньше времени.

Каждый пазл истории Адриана складывался в единую картину, героем которой был принц, выросший в золотой клетке. Я поняла, почему Адриану так трудно противостоять родителям – он всю жизнь учился соответствовать их ожиданиям, и вырос идеальным сыном. Образцовым наследником. Камилла и Феликс могут гордиться.

– Когда на тебя возлагают такие надежды, это все давит, конечно, но я счастлив, что в моей жизни появилась ты. Без тебя бы я задохнулся под давлением ответственности, – признался Адриан и потянулся ко мне, что подкрепить свои слова поцелуем. – А с тобой я чувствую себя живым.

Луна поднялась высоко в небо, когда мы наконец решили вернуться. По дороге к дому Адриан осторожно обнимал меня за плечи, а затем остановился в тени большого дерева и снова поцеловал меня – нежно и трепетно, но все равно этого было мало, чтобы утолить тоску, которая успела накопиться за то время, пока нас разделяли страны и города.

– Милая, я так люблю тебя, – прошептал он. – Обещаю, как только я решу дела банка, мы сразу поженимся. Просто нужно время и немного терпения.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Как бы я ни боялась, но оставаясь наедине с Адрианом, я задвигала куда подальше все свои страхи и верила ему безоговорочно. Видимо, он обладал какой-то особой магией, способной внушать доверие и притуплять сомнения.

Когда показались огни дома, Адриан внезапно замедлил шаг.

– Милая, я думаю, тебе лучше войти первой, – сказал он немного растерянно и поцеловал мою руку, прежде чем ее отпустить. – Наверняка в доме еще не все спят и нас заметят вдвоем. Начнут задавать вопросы, почему ты гуляешь со мной без Маркуса. Не будем преждевременно культивировать сплетни. Я подожду немного и войду позже.

Сердце болезненно сжалось в груди. Всего пару мгновений назад, в темноте сада, существовали только мы двое, а теперь Адриан снова превратился в заложника золотой клетки, который не хочет идти наперекор родителям. Как будто я столкнулась лицом к лицу с суровой реальностью, о которой он говорил под плакучей ивой.

– Как скажешь, – холодно ответила я и не оглядываясь пошла к дому.

Пока я шла в свою комнату, я не встретила ни одной живой души. Но возможно, я просто никого не видела, потому что в глазах стояли слезы, из-за которых все кругом казалось мутным.

Я понимала логику Адриана – он преследовал свои интересы, а значит, и интересы нашего будущего ребенка, но от этого не становилось легче. Сейчас наши отношения были для него тем, что нужно скрывать. Прятать. Стыдиться. А я не знала, на сколько хватит моих сил, чтобы вынести подобное… Смогу ли я дождаться, когда ситуация изменится? Я буду очень стараться ради нашего будущего ребенка, но, боюсь, без союзника мне не выиграть эту битву.

Обнаружив нужную дверь, я молилась всем богам, чтобы Марк успел лечь спать и не начал меня донимать вопросами. И когда вошла в нашу комнату, с облегчением выдохнула. Ни в спальне, ни в гостиной его не было.

«Наверное, решил перед сном осчастливить еще одну горничную» –подумала я.

С облегчением я пошла в ванную комнату, не раздумывая, распахнула дверь и уткнулась взглядом в рельефное тело. Даже слезы как-то сразу высохли. При ближайшем рассмотрении все оказалось еще более впечатляющим. Хоть изучай строение мышц на живом примере. Точеные кубики пресса с капельками воды после душа, проработанные косые мышцы…

Я изо всех сил старалась не опускать глаза ниже.

– Веснушка, тебя стучаться не учили? – насмешливо спросил Марк, хватая полотенце в последний момент, чтобы прикрыть свое выдающееся достоинство.

– А тебя не учили закрываться?

– Зачем? – задал встречный вопрос Марк. – Это же мастер-санузел. Сюда не войдет никто посторонний, а я как-то не рассчитывал, что ты так быстро вернешься.

– Ну извини, что не оправдала твоих ожиданий, – фыркнула я и вышла из ванны, чтобы он успел одеться.

Пока Марк завершал водные процедуры, я достала часть вещей из чемодана, распаковала ноутбук и поставила на зарядку телефон.

– Как романтическая прогулка? – спросил Марк, когда вышел из ванной. – Судя по твоему лицу, не очень.

Я проигнорировала его вопрос, доставая из чемодана шелковую сорочку голубого цвета и такой же халат в комплект к ней.

– Да ладно? Все настолько плохо? – продолжил Марк с издевкой в голосе. – Неужели мой брат тебя не удовлетворяет?

Я остановилась, чувствуя, что вот-вот начну срываться на Марка, хотя на самом деле продолжаю злиться на Адриана. Я даже успела открыть рот, собираясь отчитать своего фиктивного бойфренда, но, глядя в эти смеющиеся глаза, поняла, что именно этого он и добивается – хочет вывести на эмоции.

– Тебя это не касается. Я иду купаться и спать, – сказала я ровным голосом. – Надеюсь, ты сменил простыни после того, как присунул тут горничной?

Марку явно пришлась по душе моя колкость.

– Туше, веснушка! – расхохотался он. – Не волнуйся, до кровати мы не дошли.

Я долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя смесь противоречивых эмоций. Когда я наконец вышла, завернувшись в шелковый халат, в комнате было тихо. Марк, похоже, решил дать мне пространство и, судя по звукам, перебрался в гостиную.

Забравшись в постель, я попыталась уснуть, но от впечатлений не могла успокоиться и перестать думать. Прошел час. Сон так и не пришел. Мысли продолжали крутиться как белка в колесе, не давая мне покоя.

Я поняла, что единственным спасением, как всегда, будет работа. Нужно запустить свои переживания в продуктивное русло. Та идея дарк романа, которая приснилась мне сегодня под утро, будет в самый раз. Писать дарк – это хороший способ сублимировать эмоции, проиграть все самые страшные сценарии и таким образом хотя бы чуть-чуть избавиться от тревоги.

Я села в кровати и потянулась к ноутбуку, который оставила на тумбе. Новый роман вряд ли будет похож на мои обычные книги. Более темный, мрачный, выпускающий наружу всех демонов. То, что нужно, чтобы заглушить нынешнюю обстановку вокруг.

Пальцы застучали по клавишам. Время остановилось…

«ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

Глава 1

Аудитория медленно заполнялась студентами выпускного курса. Стефания села в четвертом ряду, подальше от преподавательской кафедры. Подготовка к экзаменам давала о себе знать. После трех бессонных ночей все, чего ей хотелось – это раствориться в толпе и просто пережить очередное бесполезное сборище.

– Сколько можно? – прошептала Кристина, ее соседка по комнате, опускаясь на соседний стул. – Им самим не надоело? У нас скоро защита диплома, а они снова хотят загрузить нас очередной добровольно-принудительной ерундой.

– Никогда такого не было и вот опять, – машинально ответила Стефа, продолжая рассматривать куратора их группы – доцента Углова, которого студенты за спиной называли не иначе как Угол.