Статуи Мариссы не казались изображением реальной женщины в камне. Ее скульптурные портреты выглядели как воплощение фантазии, как грезы мужчины о женщине – спокойной, чувственной, восхитительно томной, молчаливой. Джина была похожа на живое пламя. Непонятно, откуда она унаследовала свои раскосые глаза… Ее эмоциональная энергия била ключом, и воспроизвести ее было почти невозможно.

Танец подходил к концу, и Кэм направился туда, где стояла Джина. Когда он подошел, она, обернувшись, улыбнулась.

У него перехватило дыхание.

Боже мой, как повзрослела Джина! В одиннадцать лет она была долговязой девочкой с большими зелеными глазами и вечно выбивающимися из косичек волосами. Но сейчас бальное платье почти не скрывало женственные изгибы ее фигуры. Легкая летящая ткань подчеркивала ее высокую грудь и красоту длинных стройных ног. «Без сомнения, французские туалеты рассчитаны на такую соблазнительную фигуру, как у Джины», – невольно подумал Кэм. В подобном наряде Марисса выглядела бы полноватой.

– Привет, Кэм, – сказала Джина. – Ты вышел потанцевать со мной? Но, боюсь, я уже обещала этот танец…

– Привилегия мужа – танцевать с женой вне очереди, – спокойно произнес Кэм, беря ее за локоть. Несколько пар уже встали в круг, и он подтолкнул ее вперед, хотя Джина пыталась высвободить свою руку.

– Достаточно! Достаточно! Нам нужны всего три пары, – суетился распорядитель бала, пожилой джентльмен. – Итак, внимание! Танцуем контрданс «Дженни собирает груши», прошу вас, следите за шагами!

Кэм с веселым изумлением взглянул на Джину.

– О чем это он?

– О танце, дурачок! – прошептала она. – Делаем восемь шагов по кругу, а потом поворачиваемся.

– Что-что?

Заиграла музыка.

– Следи за мной и повторяй движения! – сказала Джина, беря Кэма за руку.

Это понравилось Кэму. Он взял за руку дородную матрону, стоявшую в круге справа от него.

– Двигаемся приставными шагами в левую сторону, – прошипела Джина.

Широко улыбаясь, Кэм стал вместе со всеми двигаться по кругу влево. Но поскольку Джина не дала ему вовремя знак остановиться и сменить направление, он вдруг наткнулся на нее и уперся в ее бедро. Ему это тоже понравилось. У Джины, несмотря на стройность, были прекрасные женственные формы. Она бросила на него предостерегающий взгляд, и он сменил направление движения. Затем Джина, остановившись, повернула его лицом к себе.

– А теперь партнеры смотрят друг на друга, – прошептала она. – Выводи меня в круг.

Кэм засмеялся.

– Зачем?

– Так надо.

Она резко потянула его за собой, и Кэм понял, что подчиняется ей только ради удовольствия держать ее за руку.

Кэм со смехом огляделся по сторонам.

– Мы должны флиртовать, Кэм! – зашипела на него Джина.

– Что?!

– Я знаю, это нелепо, но мы должны мило беседовать друг с другом в этот момент танца.

Флирт с Джиной не казался Кэму нелепым, скорее нелепой была необходимость в танце двигаться вприпрыжку и постоянно кланяться. Когда они наконец снова встали в круг, Кэм, кажется, поклонился уже в десятый раз.

– Ну что ж, это было забавно, – промолвил Кэм, когда танец закончился. – Английское высшее общество, скачущее вприпрыжку по кругу. Где еще такое увидишь?

– Разве в детстве у тебя не было учителя танцев? – с удивлением спросила Джина.

– Периодически он появлялся, но ненадолго. Если ты помнишь, отец не ладил с прислугой.

– В Греции, наверное, нечасто танцуют.

– О, греки любят танцевать! Причем всей деревней.

– Ты танцуешь с ними? – спросила Джина, с интересом поглядывая на мужа.

Он совсем не походил на того мальчика, которого она помнила. О свадьбе в ее памяти сохранилось мало воспоминаний, а Кэм был тогда долговязым, худым, как жердь, юношей, который обожал вырезать фигурки из дерева.

Но теперь герцог стал совсем другим – большим, широким в плечах, сильным мужчиной. «Вылитый отец», – подумала она, глядя на него. У Кэма были мускулистые руки, вероятно благодаря занятиям скульптурой. Раньше Джине не приходило в голову, что ваяние связано с упорным физическим трудом. В бальном зале среди элегантно скользящей по паркету знати Кэм с его безоглядно открытой улыбкой и искорками смеха в глазах казался чужаком, забредшим сюда по ошибке.

– Раньше ты был вполне нормальным, – удивленно произнесла Джина.

– А теперь – нет?

Кэм ждал ответа, приподняв бровь.

– Ты не вписываешься в это общество, – заявила она, надеясь, что ее слова не обидят его.

– А я и не хочу вписываться, – быстро ответил он. – Я же вижу всю глупость так называемого высшего общества, Джина. Хочешь, я схожу к столику с напитками и что-нибудь тебе принесу?

– Было бы неплохо, – сказала Джина, радуясь возможности отправить этого варвара с поручением куда-нибудь подальше. – Я, пожалуй, выпью бокал шампанского. Розового.

Кэм огляделся и ткнул пальцем в лакея, стоявшего у двери.

– Эй, любезный! Принеси нам два бокала розового шампанского!

Лакей испуганно посмотрел по сторонам, но все же поспешил выполнить приказание.

– Тебе не следовало посылать его за напитками, – заявила Джина, невольно рассмеявшись. – Дворецкий поставил этого лакея у дверей на случай, если его услуги срочно понадобятся.

– Для чего?

– Ну например, если кто-нибудь вдруг лишится чувств.

Кэм оглядел Джину с головы до ног.

– Ты выглядишь вполне бодрой. Надеюсь, ты не собираешься хлопнуться в обморок?

– Разумеется, нет.

Что-то в его пристальном взгляде заставило Джину покраснеть, и она почувствовала, как у нее закружилась голова.

Но тут к ним подошел Себастьян и церемонно поклонился. По его мнению, Кэму следовало вернуться в Лондон, чтобы не усложнять процедуру аннулирования брака, поэтому он был недоволен, снова увидев герцога и герцогиню вместе.

Кэм хотел откланяться, но передумал. В этот момент снова появился лакей с подносом, на котором стояли два бокала с розовым шампанским.

– Спасибо, – поблагодарил его Кэм и, взяв бокалы, протянул один из них Джине. – Извините, что у нас нет бокала для вас, Боннингтон.

Джина вздохнула. Себастьян поджал губы, исподлобья поглядывая на герцогиню. Очевидно, он считал, что она выпила более чем достаточно, и, честно говоря, так оно и было. Вообще-то Джина не любила чувствовать себя вялой по утрам после неумеренных возлияний.

– Я не хочу шампанского, – внезапно заявила она. – Себастьян, ты не мог бы принести мне лимонада?

Кивнув с суровым видом, маркиз взял бокал из ее рук и, снова поклонившись, направился к выходу из зала.

– Как он умудрился поклониться, не расплескав шампанское? – удивился Кэм, проводив его взглядом. – Черт возьми! Теперь мне придется разделить с тобой свой бокал, а я мечтал выпить его до дна!

Он протянул бокал Джине с таким веселым и озорным выражением лица, что она, не задумываясь, взяла его и отпила немного.

Кэм прислонился к стене рядом с ней.

– Кому ты обещала следующий танец? Что-то не видно кавалеров!

– Я обещала его Себастьяну.

Джина сделала еще один глоток, удивляясь, что у нее сильно колотится сердце.

– Но ведь нельзя танцевать дважды с одним и тем же партнером, – напомнил ей Кэм правила бального этикета. – Помнишь, что ты писала мне, когда только начала выезжать в свет?

– Не могу поверить, что ты не забыл мои письма! Ведь я писала их много лет назад.

– У меня хорошая память, – лениво произнес он. – Ты рискуешь вызвать скандал, отважившись дважды потанцевать со своим женихом!

– О нет, – возразила Джина. – Эти правила распространяются на юных леди, только вышедших из-за парты. Правда, Себастьян всегда ограничивается тремя танцами.

Кэм внимательно посмотрел на нее.

– Если бы я был твоим женихом, а не мужем, я бы не позволил тебе танцевать с другими кавалерами.

У Джины сжалось сердце.

– Себастьян считает, – запинаясь, попыталась она оправдать жениха, – что мы с ним находимся в щекотливом положении. В конце концов, я замужем.

Достав веер, она стала усиленно обмахиваться им. «Нет ничего хуже раскрасневшегося лица у рыжеволосой дамы», – говаривала ее матушка.

– Вот именно, – задумчиво произнес Кэм. – Ты, в конце концов, замужем.

Взяв у нее из рук бокал с шампанским, он сделал большой глоток.

Джина облизала губы. Было что-то невероятно интимное в том, что они пили из одного бокала. Похоже, вино снова ударило ей в голову.

– Может, присядем? – спросил он.

– Хорошо, – согласилась Джина.

Он подвел ее к небольшой зашторенной нише в стене бального зала и, отодвинув штору цвета охры, пропустил Джину вперед. Войдя вслед за ней, Кэм задернул тяжелую парчовую штору.

Джина смущенно села на маленький обитый бархатом диванчик.

– Я никогда не захожу в подобные альковы.

Кэм, оглядевшись, сел рядом с ней.

– Почему? Здесь довольно уютно, правда, душновато. Вообще-то я невысокого мнения о художественном вкусе леди Трубридж, – заметил он, глядя на картину, изображавшую томного Купидона.

– Уединяться в занавешенных альковах считается неприличным, – заявила Джина.

Он насмешливо посмотрел на нее.

– А я бы с удовольствием проводил в них время. Выпей еще шампанского, – Кэм протянул ей бокал. – Нам нужно допить его до возвращения Боннингтона, тебе не кажется?

Джина покачала головой.

– Спасибо, я больше не хочу.

– Как поживаешь, Джина? – неожиданно спросил Кэм.

– У меня все в порядке, – вздрогнув, ответила она.

Герцог наклонился к ней, и Джина почувствовала исходивший от него запах мыла. Ее сердце учащенно забилось.

– Нет, я имею в виду, как ты на самом деле поживаешь? В конце концов, мы с тобой близкие родственники и не виделись целых двенадцать лет. Когда-то мы были кузенами. А потом, когда внезапно выяснилось, что ты мне не кровная родственница, стали мужем и женой.

– Я в полном порядке, – повторила Джина, почему-то разволновавшись.

Закрыв веер, она подняла глаза на Кэма, но старалась не встречаться с ним взглядом.

«Лицо Мариссы идеальной овальной формы, – рассеянно думал Кэм, глядя на жену. – Когда Джина опускает черные ресницы – должно быть, она их подкрашивает, – ее лицо выглядит почти таким же идеально овальным, как у Мариссы». Странно, что он не замечал этого раньше. Должно быть, все дело в глазах Джины. Ее открытый взгляд сбивал его с толку.

Сидя рядом с ним, она изящными пальчиками разглаживала складки веера.

Внезапно Кэма охватило желание. Неужели эти длинные пальцы плавными движениями гладят чопорного Боннингтона? Если до близости между ними дело пока еще не дошло, то непременно дойдет… Кэм постарался отогнать от себя эту неприятную мысль.

– Джина, – произнес он. Она подняла голову и устремила на него завораживающий взгляд зеленых колдовских глаз. – Ты не хочешь поприветствовать меня? – спросил он хриплым голосом и, не раздумывая долго, припал к ее губам.

Кэм почувствовал, что она сильно удивлена его поступком. Он сам был не меньше удивлен. Что с ним происходит? Хотя, с другой стороны, вся обстановка располагала к поцелуям… Милое женское лицо с красивыми чувственными губами, занавешенный альков, приглушенная музыка вальса. «Англия во всей своей притягательной красе», – пронеслось у него в голове.

Кэм положил ладонь на ее затылок и, услышав тихий вскрик, решил удвоить натиск. Губы Джины приоткрылись… и окружающий мир вдруг исчез. Вальс, портьера, шампанское – все это осталось где-то далеко. Кэм почувствовал тяжесть в паху. Обхватив мозолистыми ладонями нежный овал ее лица, он как будто пил нектар из ее губ. Брачные игры… Это больше не была приветственная ласка. В мгновение ока их подхватил вихрь ошеломляющей страсти. Пальцы Кэма перебирали пряди волос Джины, а она обвила его шею руками. Это были сладкие, пылкие поцелуи, от которых в алькове раскалялся воздух.

И вдруг Джина, прервав поцелуй, сильно толкнула его в плечо.

Кэм отстранился. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Затем она протянула руку и отодвинула портьеру. Ее жених направлялся к ним через бальный зал.

– Прости меня, – произнесла Джина. – Кажется, я на мгновение забыла, кто ты.