Анна продолжала смотреть на меня. Её глаза сверкали, как два чёрных обсидиана.

– Хорошо, я встану чуть подальше, – сказала она. – Продолжай рисовать. Я только хотела спросить, не хочешь ли ты сделать несколько иллюстраций для моей новой книги?

Её лицо осенила ярчайшая улыбка, будто бы она знала, что такое предложение уж точно не будет отвергнуто. Как же удивительно… В моей голове беспорядочно бурлил хаос нелепых мыслей, словно я был одержим Анной, словно я знал её всю насквозь. Как и многих других людей, её тоже интересовала моя затворническая жизнь и мои альбомы, которые вызвали столько споров. Три года назад она купила на аукционе за триста пятьдесят тысяч мой этюд с фиалками и повесила этот набросок у себя над кроватью. Но, в отличие от Анны, моя жизнь не была такой яркой. Я был единственным, кто остался в живых после аварийного выброса радиации двенадцать лет назад. Это событие предопределило всю мою оставшуюся жизнь, и я был вынужден жить, как какой-то жалкий гномик, в заключении стеклянного пузырька. Моя ослабленная иммунная система реагировала бунтом едва ли не на всё вокруг: машины, выхлопные газы, продукты с консервантами, частицы пластика, пестициды. Даже запах духов мог вызвать у меня удушье, красноту по всему телу и, в конечном итоге, смерть.

Все эти годы я был вынужден находиться здесь, дыша тщательно отфильтрованным воздухом и питаясь варенными в воде с солью продуктами. Я коротал время, смотря голографические передачи и воображая, как удивительна жизнь за пределами стеклянного купола. Всё вокруг меня было сделано на заказ, от карандашей до бумаги, и стоило всё это баснословных денег. Немногие получили разрешение посетить меня, и среди них было два президента, три первых леди, глава Федерального надзорного агентства и мой лечащий врач. Впрочем, всё это было очень давно.

И только в этот момент я постепенно начал догадываться о настоящей причине визита ко мне Анны. Всё было тщательно спланировано, возможно, после долгих обсуждений у влиятельных людей, а может, это была лишь глупая и злая шутка. «Пусть эти двое, Анна Су и Томас Ян, встретятся», – наверняка заявил кто-то из больших боссов. И вот в один прекрасный день с визитом к гному в волшебном саду прилетела, словно ангел, Анна. Микрокамеры бешено петляли вокруг нас, миллионы и миллионы мужчин и женщин вытягивали шеи, чтобы во всех деталях рассмотреть происходящее. От этой мысли всё моё тело с головы до пят окостенело, а в горле вспыхнуло пламя.

– Эм, прости… – осипшим голосом сказал я.

– Что? – переспросила она.

– Ты закрываешь мне свет.

Анна отошла чуть в сторонку, её лицо выражало смесь замешательства и разочарования. Я не смотрел на неё, но чувствовал её неловкость и раздражение. Никто никогда не говорил с ней так, и я, конечно, знал это. Никто. Однако этот холодный тон был моей единственной защитой, единственной возможностью сохранить нелепое чувство собственного достоинства.

В наступившей тишине я слышал только шелест листьев на ветру и беспомощное дрожание угольного карандаша в моих пальцах. Вдруг Анна сделала шаг вперёд, её щеки вспыхнули от гнева и волнения, делая её ещё краше.

– Ладно уж! Ты же знаешь, у нас не так много времени, – сказала она. – Почему бы нам просто не поболтать?

– О чём?

– О чём-нибудь таком, что мы не знаем друг о друге. – Её яркие чёрные глаза смотрели на меня с вызовом. – Или о том, чего никто не знает. Если у тебя, конечно, хватит смелости.

Я растерянно сидел на месте. Анна раздвинула примулы, подошла ко мне и, обняв колени, присела рядом, разом став гораздо ниже меня. Тёплые солнечные блики мелькали в её мягких волосах так, что черные пряди отливали светло-бордовым оттенком.

Вокруг по-прежнему было тихо. В этом мире не было ни поющих птиц, ни стрекочущих цикад. Только мы двое сидели среди пышной зелени, почти позабыв о вездесущих наблюдателях.

– Допустим. И о чём же говорить? – наконец, жалобно спросил я.

– На самом деле у каждого из нас много секретов, верно? Какие-то из них Они видят, а какие-то нет. Анна смотрела на тени деревьев над головой. Её голос был таким мягким, что походил на вздох. – До восемнадцати лет для меня ванная комната была единственным местом, куда камерам было запрещено проникать. Можно было спрятаться там и делать что угодно. Однажды я заперлась там на целые сутки. Им пришлось подсылать людей, чтобы те попеременно стучали в дверь, а моя мама плакала от тревоги. Но это было очень давно.

– О, я помню! В сети люди делали ставки на то, что ты там делала. Вовлечённость пользователей была невероятно высокой.

– По правде говоря, я спала. Сняла с себя всю одежду, легла в ванну и просто крепко спала. – Уголки её губ слегка поднялись, что можно было принять за лёгкую улыбку.

– И как это было?

– Ве-ли-ко-леп-но.

– Да уж, могу себе представить.

– А ты, маленький принц? – Анна взглянула на меня. – Теперь ты рассказывай.

– Что ж, мне на ум пришёл только один нелепый случай, – сказал я. – Это тоже было в детстве. Однажды я спрятался в ванной с мыслями о том, а не покончить ли мне с собой? Долго думал. В конце концов я принял решение самоубиться и выпил целую бутылку ополаскивателя для зубов.

– Ополаскивателя?

– Я думал, раз эта жидкость убивает бактерии, то она может убить и меня. В итоге, как ты понимаешь, ничего не вышло. Уж не знаю, что там было в составе, вкус был мерзкий, но яда там точно не было.

Анна на мгновение остолбенела, но тут же расхохоталась. Смех её, чистый и яркий, был похож на звук отполированной до блеска новой серебряной посуды.

– Ополаскиватель! Боже, какой ты забавный!

– В тот момент я правда был уверен, что смогу умереть. – Я хотел объясниться. – Во всяком случае, тогда я считал, что если продолжу и дальше пить ополаскиватель, то точно умру. Я рыдал, стоя напротив зеркала, и глоток за глотком продолжал пить.

– Сколько тебе было лет?

– Уже и не помню… Наверное, шесть-семь.

– Ох, дурачок ты! На твоём месте я хотя бы попыталась выйти отсюда и умереть снаружи.

– Сейчас я уже не хочу умереть. Во всяком случае, не тороплюсь…

– А почему?

– Доктор сказал, что я, возможно, проживу ещё десять лет. Десять лет не так уж и много, но и не мало, этого вполне достаточно, чтобы ещё немного посмотреть на этот мир. – Я смело посмотрел ей в глаза. – Так много красивых цветов и листьев, такой богатый мир, и такие разные люди, а вдобавок ещё и красивые девушки-ангелы. Я бы хотел ещё посмотреть на всё это.

Наступила пауза. Анна вздохнула и посмотрела на качающиеся на ветру дубовые листья у себя над головой.

– А помнишь ли ты вечер, когда небо было на редкость ясным, и звёзды сияли будто на бархатно-чёрном фоне? Я смотрела на твою картину с фиалками у себя над кроватью и вдруг очень захотела узнать, что ты делаешь в эту минуту. И включила твой канал.

– И что ты увидела?

– Я увидела тебя, сидящего под жёлтым светом светильника, ты только-только включил мой канал. В тот момент мы были как два шпиона, глядящих друг на друга через плечо, вглядывались в наши маленькие изображения, которые смотрели на нас в ответ, и так до бесконечности. Почти мгновенно мы вместе отключили изображение, и всё исчезло, будто это был сон.

Анна опустила голову, её иссиня-чёрные локоны упали на лоб, скрывая лицо. После долгой паузы она повернулась ко мне и серьёзно спросила:

– Скажи мне, что ты делал после этого?

Я долго колебался, но все-таки ответил:

– Я лежал в траве и плакал, как щенок.

– Понятно. – Анна слегка прикусила губу, как на её месте могла сделать любая другая обычная пятнадцатилетняя девушка. – А я не плачу. Ты можешь драться, плеваться, бегать голышом, принимать наркотики, обрить голову, делать татуировки и ругаться последними словами. Но никогда не позволяй Им видеть, как ты плачешь.

– Ты права, – кивнул я. – Я больше не заплачу.

Откуда-то издалека донёсся бой часов: словно напоминая о том, что спектакль заканчивается, занавес опускается, а там снаружи есть мир больше нашего здесь. Анна встала и начала стряхивать мелкие травинки, прилипшие к свитеру.

– Мне нужно идти, вечером у меня ещё небольшая вечеринка, – сказала она. – Я была рада поболтать с тобой.

– Я тоже.

Я почувствовал, как под её взглядом у меня снова вспыхнул лоб.

– А что всё-таки с твоими иллюстрациями…

– Да забудь ты о чёртовых иллюстрациях, – резко перебила меня Анна, а затем совершенно неожиданно наклонилась и крепко обняла меня.

– Не забывай меня, Томми, – прошептала она мне на ухо влажными губами.

Я колебался лишь минуту. Времени оставалось мало, и я тоже изо всех сил обнял Анну. Её волосы неожиданно пахли берёзами. Чистотой и свежестью.

Не знаю, сколько людей смотрели эту сцену с завистливой ненавистью или полными слёз глазами. К чёрту! Всё это не имело значения.

– Запомни: никогда не плачь, – вот были её последние слова.

Больше она ничего не сказала и ушла, не оборачиваясь.

В тот прохладный весенний день я в последний раз увидел Анну живьём. Она уходила, и край её тёмно-зелёного свитера касался свежих листьев примул, а вскоре она исчезла в мерцающей тени деревьев, словно её никогда и не было.

И в тот момент, как и в последующие долгие годы, я и правда никогда больше не плакал.

Декабрь 2006 года

У реки Мило
汨罗江上

Возможно, это научно-фантастическая повесть. А возможно, и нет. В любом случае, прежде чем начать мой рассказ, позволю себе одну просьбу: читайте помедленнее.

Очень медленно, очень терпеливо читайте. Если вы читаете этот текст в электронном виде, то закройте все остальные окошки и страницы. Если у вас в руках книга – сядьте в какое-нибудь укромное местечко. Если вам некуда торопиться – можно даже часы куда-нибудь убрать. История моя недолгая, и обещаю вам, что от неспешного знакомства с ней вы только выиграете.

Дайте себе возможность почувствовать, будто бы вас это приключение застало врасплох, словно вы не знаете, куда направляетесь, не знаете, что вам попадётся по дороге, не знаете, какие люди вам повстречаются в пути. И всё же, прошу вас, постарайтесь сбавить шаг.

Вот теперь можно начинать.

1

Добрый день, уважаемый господин Сяодин,

Давно я подумывала вам написать и только сегодня наконец-то взялась за это письмо. И всё равно не была уверена, как всё лучше описать.

Не знаю, помните ли вы меня. В июле я имела счастье в качестве начинающего автора сидеть рядом с вами на встрече Союза писателей-фантастов в Чэнду. И я тогда заметила, что мне очень нравятся ваши эффектные, бойкие рассказы. Вы скромно улыбнулись мне. Мне многим ещё хотелось с вами поделиться, но в моменте ничего в голову не пришло.

Перед окончанием встречи я набралась смелости и всё-таки попросила у вас адрес электронной почты. А потом вдруг пробежал целый месяц. Я постоянно себя заставляла садиться и дописывать вам письмо, но успокаивала себя мыслью, что завтра будет новый день.

Здесь письмо моё прервалось. Мрачный курсор не переставая мигал в конце предложения. Я сняла очки, спрятала лицо в руках и через силу сделала глубокий вдох. И всё равно в груди всё сжималось, словно меня придавило сверху чёрным как смоль солидным валуном.

Стояла знойная летняя ночь. Только прошёл сильный дождь, и за окном витал тонкий аромат глины. В тесной комнатке царили беспорядок и темнота. Тусклый свет исходил лишь от компьютерного монитора. Долго просидела я наедине с собой. Наконец, я снова надела очки, размяла затёкшие пальцы и стала вбивать на клавиатуре слово за словом.

Да и думается мне, что все люди так поступают: оттягивают простое дело до последнего момента, а потом оно оборачивается сплошным разочарованием.