Далекое лето (страница 12)
Кстати, припоминаю, как на встрече Союза вы заметили, что для написания и научно-фантастического, и любого другого произведения самое главное – дать замыслу, композиции, фабуле, языку, персонажам и многому другому прийти к определённому таинственному равновесию. Вроде бы простые слова, но они для меня оказались необычайно важными. Пока я медленно блуждала в потёмках сочинительства, мне казалось, что вы стоите подле меня и наставляете, как стоит написать тот или иной абзац, чтобы сюжет неизменно продвигался вперёд.
Сейчас я столкнулась с одной проблемой. У меня есть история, история, которую я долгое время обдумываю, но всё не могу понять, как к ней подступиться. Много раз пробовала. И каждый раз, когда я себе представляю вводные строки, то сразу же у меня из сердца грозится вырваться бесконечное число вариантов начала, которые принимаются сталкиваться друг с другом и реагировать друг на друга, как сложносоставные реагенты в баке химикатов. В голове возникают сотни тысяч разных результатов, и у меня сразу опускаются руки.
Такая растерянность и мучает, и будоражит. Это чувство стало одной из причин, по которым я осмелилась написать вам это письмо. Возможно, ваш богатый опыт, подобно действенному катализатору, поможет мне внести во всю эту мешанину ясность.
Моя история называется «У реки Мило». Прикладываю её начало к письму. Надеюсь, у вас найдётся возможность взглянуть на текст. Если возникнет такое желание – буду только рада вашим драгоценным советам. Я долго писала этот отрывок. И, кажется, все герои и детали сюжета у меня так и остались в первозданном хаосе. Из диалогов и действий трудно что-то понять. Я сбилась с дороги и будто бы забрела в густой туман. Вот моя история и застряла на том, что ничего, собственно, и не произошло. И я всё никак не могу сдвинуться с этой мели.
Вероятность – штука такая обманчивая и страшная. Мы, как и герои истории, неуверенно барахтаемся и блуждаем среди множества опций. Как сделать так, чтобы сюжет сам собой развивался? Я до сих пор не могу придумать сносную концовку.
Помогите мне, для вас это капля в море, а для меня – спасение. Может быть, от одного вашего слова изменится вся история, а заодно и всё вне её.
Заранее благодарна за ответ.
С уважением, Помешанная на научной фантастике Х23 августа 2006 г.Я ввела в строку получателя «Xiaoding2006@Tmail.com». И письмо ушло.
Приложение 1
У РЕКИ МИЛО
С воды дул ветер. Струящийся влажный туман сначала заворачивался ещё плотнее, а потом рассеивался. На тёмно-синей глади то и дело появлялась рябь, напоминавшая наслоения ртути.
Тихое, мрачное утро. Отзвуки приводимого в движение и закручиваемого волнами тростника заставляли трепетать всё вокруг. Изредка над рекой слышался заунывный глас птицы. Бо Ян, обхватив себя руками, стоял один на сыром ветру и дрожал от холода.
Вроде бы май, и вдруг такой мороз. Про себя Бо Ян обматерил всё старческое стадо, заседавшее в комиссии. Непонятно, из какого материала пошита была выданная ему одёжка. Она была вся шероховатая, а ветер все равно задувал по самое не хочу.
Из тумана показалась узенькая лодочка с черными навесами[19] и безмолвно причалила к берегу.
– Экзаменуемый ТС2047–9? – донёсся из-за бамбуковой шторы сладкий голос.
Все ещё дрожа, Бо Ян сквозь сжатые челюсти признал дребезжащим голосом:
– Это я.
Уголок шторы медленно приподнялся. Бо Ян, опустив голову, запрыгнул в лодку. Лицо его обдало тёплым ароматом чая. От примостившегося на жаровне заварочного чайника с кулак величиной поднимался изумительный белый дымок. Сидевшая подле жаровни длинноволосая женщина в белом одеянии двигалась с той же грацией, которую наблюдаешь у придворных дам с древних свитков.
Слишком уж эта сцена напоминала что-то из исторической дорамы. Бо Ян от неловкости усмехнулся и, подыскав себе уголок, где можно присесть, проговорил:
– Такая рань.
Дама подняла голову и глянула на него. У неё было милое кукольное личико со слегка вздёрнутыми уголками рта, из-за чего тяжело было понять, улыбается она или нет. Из-под рукава платья вынырнули белоснежные пальцы, которые подтолкнули чашку к новоприбывшему.
– А это… – осторожно начал Бо Ян, недоверчиво разглядывая плавающие в фаянсовой чашечке бурые листочки неизвестного происхождения.
– Свежий чай с горы Юйсы, заваренный на воде из Мило. Времени мало, а задание у нас ответственное, пей давай.
Бо Ян поколебался, но потом всё же поднял чашечку ко рту и пригубил напиток. Во рту сразу разлился невероятно терпкий вкус.
– Необычненько… – проговорил он, бросая взгляд на женщину, – но пить можно.
Дама в белом сосредоточенно сдувала пену с чая в собственной чашке. Мгновение спустя она подняла глаза к Бо Яну:
– Время есть, поболтаем пока. Не нервничай.
Бо Ян напрягся и подумал про себя: «Ну, чёрт бы побрал, как тут не нервничать». Но вслух проговорил:
– Да, конечно.
– Я твой экзаменатор. Кодовое имя – У-56. – Дама блеснула запястьем, продемонстрировав цифровой идентификатор. – Позволь сначала поинтересоваться, насколько ты осведомлён о своей задаче?
– Да нормально, – Бо Ян почесал в затылке, – читал кое-чего…
– Ты же вроде бы один из лучших студентов на факультете психоистории? Такому юнцу, как ты, тяжело, наверное, приходится.
– Не настолько уж я юный, как вы, – сказал Бо Ян и поспешил добавить: – Когда вы только появились, я немного смутился. Подумал, что как-то не тянет всё это на экзамен. Скорее уж что-то из похождений рыцарей у Цзинь Юна[20]…
– Я как раз об этом тебе хотела сказать. – У-56 легко взмахнула рукой, прерывая поток очевидностей, которые он намеревался ей сообщить. – Это не виртуальный тренинг, смоделированный машиной. В экзаменационных руководствах всё чётко прописано, но многие испытуемые всё равно путаются. Погляди вокруг себя. Всё это – изменчивая погода, смена сезонов, туман над рекой, вкус чая – составляет подлинную историческую картину. Здесь нет места для багов. Мы находимся на вполне реальном отрезке во времени и пространстве.
Бо Ян остолбенел.
– Все действующие лица, которых ты увидишь, – тоже реально существовавшие люди. И это очень важно. – У-56 вытянула пальчик и дотронулась до кончика своего изящно округлого носа. – У настоящего человека всегда есть внутри частичка, которую программе сложно сымитировать и рассчитать. Даже самому сложному алгоритму это не под силу. А нам нужны как раз те кадры, которые способны в реальных обстоятельствах успешно решать проблемы. В программе квалификационных экзаменов для психоисторических аналитиков комиссия решила поставить историческую практику в самый конец испытаний. То, что в конце, – всегда самое важное. Процент сдавших этот экзамен всегда был крайне низким.
– Если всё закончится летальным исходом, то месяцы работы пойдут насмарку. Да, я понял. – Бо Ян вздохнул. – И зачем вы мне тогда говорите не нервничать?
– А мы с тобой просто болтаем, ничего другого за этим не стоит, – ответила У-56 с ослепительной улыбкой. – Может, у тебя есть вопросы?
– Я вот чего не понимаю: раз уж мы с вами по-настоящему преодолеваем время и пространство, то разве всё, что мы делаем, не сказывается на ходе истории?
– Конечно, нет, – сказала У-56, покачивая головой, – весь процесс выверен с предельной точностью. Мы как бы заимствуем из прошлого отдельный участок времени и пространства. И ты можешь сколько угодно раз к нему обращаться. Это как с копией. Оригиналу ничего не грозит.
– Ну, допустим, что ничего и не будет, а всё равно нельзя же так бесцеремонно к делу подходить. – Бо Ян поглядел на воду за окном, над которой струился туман. – Наслышан я о диковинных экзаменационных билетах: Гитлер, Наполеон, Сократ, Клеопатра, «Мейфлауэр»[21], Копенгаген… Вам не кажется, что Старцы, которые предлагают такие темы, сами немного не в себе?
– Тот билет, который тебе достался, никто раньше не сдавал. Нулевой результат. – У-56 подпёрла руками щёки, всё ещё хранившие прежнюю искрящуюся улыбку. – Не повезло тебе.
У Бо Яна из горла вырвался болезненный стон. Обеими руками парень молча схватился за голову.
Чайник продолжал себе кипеть на жаровне, распространяя вокруг уютные запахи. За окном зазвучала доносящаяся издалека смутная песня.