Каторжник (страница 8)
Я только кивнул. Костян вернулся из Чечни еще три года назад, и как-то сразу нашел себе место под солнцем. Теперь он уже второй год работал в службе безопасности холдинга «Объединенные машиностроительные заводы», перед одним из хозяев которого я теперь и сидел. Я же, не надеясь найти нормальную работу, завербовался в Легион, и теперь, вернувшись в Россию, был рад воспользоваться протекцией бывшего однополчанина.
Виктор склонился над столом, позвонил по интеркому, небрежно бросил в него:
– Маша, принеси досье на Курильского!
Вскоре девушка в тесной белоснежной блузке вошла в кабинет, внесла ему тощую папку. Виктор раскрыл ее, бросил взгляд на меня.
– Чай? Кофе?
Я отказался. Девушка Маша ушла, и бизнесмен погрузился в изучение моего «досье». Перелистав бумаги, он наконец откинулся в роскошном кресле, сцепил пальцы на столе, губы его тронула тень улыбки.
– Значит, с войны вернулся. И в Иностранном легионе успел послужить?
– Да, недавно! – ответил я.
– Что ж, опыт у тебя серьёзный. Рекомендации от людей, которым я доверяю, тоже многого стоят. А мне как раз нужны такие люди, – Лицо бизнесмена потяжелело, будто туча накрыла горную долину. – Положение моё, скажем так, боевое. Один из моих бизнесов недавно отжали рейдеры. По беспределу: людей моих выкинули, бумаги подделали. В ОБЭП, понятное дело, даже заяву отказались принимать. Прокурорские тоже лишь руками разводят: «спор хозяйствующих субъектов, идите в суд». А пока суд судит, от завода одни стены останутся. Да и те непойми чьи. Понимаешь?
Я только кивнул: такое в те времена случалось нередко – и в Москве, и в других городах моей необъятной Родины.
– Мне надо вернуть своё, – продолжал Виктор, постукивая пальцами по столу. – Нужны головы и руки. Особенно – головы холодные и соображающие! Костя уверен, что тебе можно доверять и ты не струсишь, когда поднимется пальба. Заметь, я сказал «когда», а не «если». Понимаешь?
В глазах Виктора вспыхнул жёсткий огонёк. Впрочем, вот как раз этим меня было не удивить. Это для него, торгаша, стрельба в новинку, а нам с парнями пришлось хлебнуть всякого.
– Видал и не такое, – спокойно ответил я – Если надо – справлюсь.
– Проверим, – кивнул Виктор. – Теперь к условиям. Сколько ты хочешь получать?
Хороший вопрос! Деньги для меня всегда были делом второстепенным: в армии платили копейки, в легионе – вроде бы и неплохо, но по факту лишь на жизнь и хватало. Но надо было что-то отвечать:
– Мне много не надо. Думаю, долларов двести в месяц хватит.
Виктор приподнял брови.
– Двести? – переспросил он. – Плохо дело, парень, ты себя не ценишь.
Я опустил глаза, понимая, что сморозил глупость. Виктор продолжил жёстко, почти как командир на плацу:
– Запомни: если сам себя дёшево продаёшь, тебя дешево и купят! Твой опыт и риск стоят куда больше.
Он откинулся на спинку кресла.
– Я плачу своим людям нормально. Ты будешь получать полторы тысячи в месяц. Подъемные – тысяча. Купи себе хороший костюм, галстук – Константин знает, где это сделать в разумные деньги…
Мне показалось, что я ослышался.
– Полторы тысячи долларов? – уточнил я.
– А то! – усмехнулся Виктор. – Чувак, не позволяй оскорблять себя, соглашаясь получать мелочь! Я хорошо плачу своим людям, Костя не даст соврать, но и спрос будет серьёзный. Подходит?
Повисла тишина – не менее напряжённая, как тогда, в горах, перед тем как мы попали в засаду… Ощутив на себе цепкий взгляд Виктора, я твёрдо кивнул:
– Подходит. Я готов!
Виктор встал и неожиданно протянул мне руку:
– По рукам. Завтра в девять жду тебя здесь. Познакомишься с ребятами из охраны и сразу займёмся делом.
Я тоже поднялся и крепко пожал твёрдую ладонь бизнесмена. Никак не ожидал, что с ходу получу здесь такие деньги, Виктор, похоже, тоже остался доволен.
– Спасибо за доверие, – произнёс я на прощанье.
– Свою благодарность ты покажешь делом, – жёстко отозвался Виктор, кивнув на прощание. – До завтра. Маша проводит тебя в кассу – получишь подъёмные.
И он снова потянулся к интеркому.
На улице пахло приближающимся дождём, и я вдохнул полной грудью прохладный влажный воздух. В груди у меня поднимались одновременно облегчение и азарт: я получил работу – не подачку, а настоящее дело, где пригодятся мои навыки, а простор для карьерного роста, как уверял меня Костян, был просто безграничен. А еще я получил очень важный урок.
Не стоит размениваться на мелочи.
* * *
Я навсегда запомнил этот урок. И теперь спокойно глядя в глаза молодого дворянчика швырнул монету ему обратно и произнёс на чистом французском:
– Мне следовало бы считать себя оскорбленным, если бы я не был осведомлен, что вы, месье, находитесь относительно меня в плену заблуждения!
Глаза Левицкого раскрылись от изумления. Ведь я, арестант с рязанскою рожей и в обычной серой робе, говорил с ним по-французски.
Трудно передать словами ту перемену, которая случилась с бедным Левицким буквально на протяжении нескольких секунд. Если до того он совершенно не замечал моей укутанной в серый халат фигуры, смотрел сквозь меня, будто я был стеклянный, то теперь он глядел на меня круглыми от изумления глазами.
И только я собрался продолжить, как впереди раздался шум крики, и все шедшие каторжники замерли, и вытянули головы вверх пытаясь рассмотреть произошедшее, а солдат охранявший меня ухватил меня за плечо и потянул в сторону кандальников.
Глава 6
Пожалуй, ему не было даже тридцати. Конечно, я еще не очень хорошо определял возраст местных, а все они, в сравнении с людьми моего времени, казались старше своего возраста. Так что, возможно, ему и было не больше двадцати пяти. Усики, бакенбарды, – когда-то, очевидно, аккуратные, а теперь – неровно постриженные, один бак выше другого, не очень хорошо выбритое лицо со следами обморожения.
– Держи, бедолага! – наконец произнёс он и, достав руку из массивной меховой рукавицы, подал мне серебряную монету.
Деньги были мне, конечно, нужны. Даже две копейки – это день без этих проклятых железок, а корнет подавал мне, кажется, полтину. Вот только если ты себя продаешь задёшево, то задешево тебя и купят!
Интерлюдия
Российская Федерация, 16 марта 2005 года
Я остановился перед зеркальной дверью бизнес-центра на Тверской. Москва 2005-го года шумела вокруг: улицы выли и были сплошь завешаны крикливой рекламой, тут и там по улице неслись дорогие иномарки, у входа в расположенный по соседству ювелирный магазин курил охранник в дорогом костюме. После чеченских гор и пыльных равнин Африки, где я наслаждался всеми прелестями службы в составе Иностранного легиона, столичная суета кружила голову. Наконец, поправив воротник потёртой кожаной куртки, купленной еще на гражданке и уже тесной в плечах, я шагнул внутрь.
В просторном холле пахло кофе и дорогим парфюмом. Шумели разговоры по мобильникам, по-деловому одетые дамочки нервно цокал каблуками по мраморному полу. Я назвался девушке на ресепшен, и вскоре охранник в тёмном костюме проводил меня до нужной двери.
Виктор Алексеевич принимал в светлом кабинете с большим окном. За окном гудел город, а внутри было накурено и тихо. Сам хозяин – мужчина лет пятидесяти, подтянутый, с проседью в волосах – поднялся навстречу гостю.
– Здравствуйте, Виктор Алексеевич, – слегка охрипшим от волнения голосом произнёс я.
– Сергей? Заходи, присаживайся, – произнёс хозяин кабинета, указывая на кресло у стола.
Я скованно присел, держа спину прямо.
– Костя о тебе хорошо отзывался! – будто бы между прочим обронил Виктор.
Я только кивнул. Костян вернулся из Чечни еще три года назад, и, даром что десантник, как-то сразу нашел себе место под солнцем. Теперь он уже второй год работал в службе безопасности холдинга «Объединенные машиностроительные заводы», перед одним из хозяев которого я теперь и сидел. Я же, не надеясь найти на гражданке нормальную работу, завербовался в Легион, и теперь, вернувшись в Россию, был рад воспользоваться протекцией друга.
Виктор склонился над столом, позвонил по интеркому, небрежно бросил в него:
– Маша, принеси досье на Курильского!
Вскоре девушка в тесной белоснежной блузке, цокая высокими каблуками, вошла в кабинет, подав шефу тощую папку. Виктор раскрыл ее, бросил поверх нее на меня цепкий взгляд.
– Чай? Кофе?
Я отказался. Девушка Маша ушла, и бизнесмен погрузился в изучение моего «досье». Перелистав бумаги, он наконец откинулся в роскошном кресле, сцепил пальцы на столе и губы его тронула тень улыбки.
– Значит, с войны вернулся. В Иностранном легионе успел послужить?
– Да, недавно! – ответил я.
– Что ж, опыт у тебя серьёзный. Рекомендации от людей, которым я доверяю, тоже многого стоят. А мне как раз нужны такие люди, – лицо бизнесмена потяжелело, будто туча накрыла горную долину. – Положение моё, скажем так, боевое. Один из моих бизнесов недавно отжали рейдеры. По беспределу: людей моих выкинули, бумаги подделали. В ОБЭП, понятное дело, даже заяву отказались принимать. Прокурорские тоже лишь руками разводят: «спор хозяйствующих субъектов, идите в суд». А пока суд да дело, от завода одни стены останутся. Да и те не пойми чьи. Понимаешь?
Я только кивнул: такое в те времена случалось нередко – и в Москве, и в других городах моей необъятной Родины.
– Мне надо вернуть своё, – продолжал Виктор, постукивая пальцами по столу. – Нужны головы и руки. Особенно – головы холодные и соображающие! Костя уверен, что тебе можно доверять, и ты не струсишь, когда поднимется пальба. Заметь, я сказал «когда», а не «если». Понимаешь?
В глазах Виктора вспыхнул жёсткий огонёк. Впрочем, вот как раз этим меня было не удивить. Это для него, стрельба в новинку, а нам с парнями пришлось хлебнуть всякого.
– Видал и не такое, – спокойно ответил я. – Если надо – справлюсь.
– Проверим, – кивнул Виктор. – Теперь к условиям. Сколько ты хочешь получать?
Хороший вопрос! Деньги для меня всегда были больным вопросом: в армии платили копейки, в легионе – вроде бы и неплохо, но по факту лишь на жизнь и хватало. А главное – я не в том положении, чтобы торговаться. Средств на житье в Москве у меня было просто «раз-два и обчёлся». Я просто не мог упустить это место!
Виктор вопросительно поднял бровь, давая понять, что пора было что-то отвечать:
– Мне много не надо. Думаю, долларов двести в месяц хватит.
Виктор приподнял брови.
– Двести? – переспросил он. – Плохо дело, парень. Ты себя не ценишь!
Я опустил глаза, понимая, что сморозил глупость. Виктор продолжил жёстко, почти как командир на плацу:
– Запомни: если сам себя дёшево продаёшь, тебя дешево и купят! Твой опыт и риск стоят куда больше.
Он откинулся на спинку кресла, оценивающе осматривая меня с головы до ног.