– Но в любом случае, демонам такого высокого уровня не нужно прикладывать усилия, чтобы жить в свое удовольствие, – с сожалением признал Даггер. – И именно поэтому, если не ошибаюсь, так всех удивило, когда демон девятого чина пожелал занять место руководителя данного учреждения.

Я с интересом подалась вперед, боясь пропустить хоть слово. Мне еще только предстояло познакомиться с начальством, так что стоило загодя подготовиться и побольше о нем разузнать.

– Это так необычно?

– Естественно, – кивнул месье Луи. – Если подбирать подходящее и понятное сравнение, мадемуазель Александра, то… это как если бы какой-нибудь граф решил занять место дворецкого.

– Вот как?

– Именно, – кивнул месье Луи. – Естественно, это производит негативное впечатление на очень многих даже спустя столько лет.

– Сколько лет?

– Если верить Нелли, Янус руководит этим местом более шестисот лет, но это ее предположения. Сама она никогда не расспрашивала Януса. Я, честно говоря, тоже. Он… немного пугающий. Демон все же.

– Шестьсот лет? – потрясенно переспросила я.

– Считается, что демоны не могут испытывать доброту к представителям других народов, – сказал мой собеседник. – Им вообще не свойственно заботиться, переживать или как-то вникать в чужие проблемы. Но именно благодаря Янусу у меня появляются все новые и новые вещи из мира живых! Их ведь так непросто достать. Если бы я связался со спекулянтами, то совершенно разорился бы.

– А другими домами быта кто руководит? – спросила я. – И как далеко они отсюда вообще?

– О! – воскликнул месье Луи и перевернул несколько страниц лежащего передо мной альбома. – Это один из моих первых альбомов. Сумбурное собрание, каюсь, но в те годы я находился в растрепанных чувствах, а система подготовки к новой жизни еще не обрела свой нынешний вид… Кажется, меня спасло то, что я был поражен самим фактом продолжения существования и был открыт всему новому. Но все равно это не оправдывает сумбур, творившийся тогда и в мыслях, и в делах.

Я взглянула на разворот альбома, пытаясь осознать то, что месье Луи изобразил на двух разномастных листах плотной белой бумаги, пожелтевшей от времени.

– Это…

– Это Ад, – пояснил мужчина и стал показывать чистой ложечкой, чтобы не вставать с места: – Все довольно схематично, но для общего представления достаточно. Но у меня есть подробные карты…

– Хватит и схемы, – быстро сказала я, видя, что месье Луи готов вновь встать и отправиться на поиски нужного справочника.

– Так вот. Это центр Ада, – сказал фотограф, ткнув в небольшой кружок на рисунке. – Я при всем желании не смог бы соблюсти пропорции этого места, как и любого места здесь вообще. Но центр – это невероятная по величине область. Ни один человек не может там побывать и выжить. Это место убьет любого. А демоны не раскроют тайн этого места. Но говорят, что демоны, достигли невероятных успехов в расширении пространства. Вы, наверняка, уже столкнулись с этим внутри дома.

Я быстро закивала.

– Вот. Я никогда сам не приближался к месту, откуда начинается центр, но говорят, что вне центра его площадь меньше, чем изнутри, – сказал месье Луи. – Мы в Девятом округе. Он заключает в кольцо центр.

– Кольцо? – переспросила я.

– Да, вы верно поняли, мадемуазель Александра, – улыбнулся мужчина. – Они называют это округами, но люди привыкли называть это кругами. Ближе к центру расположен Девятый округ, дальше всего от центра – Первый. Ширина каждого разниться в разных точках, это все же не идеально ровные кольца. Но в целом ширина Девятого колеблется от двухсот до трехсот миль.

Я сглотнула. Да, городок… Городище!

– А домами руководят разные создания, – считая эту тему менее интересной, пожал плечами месье Луи. – В Восьмом округе – гарпия.

– Если это место такое огромное, то что же расположено за его пределами? – спросила я.

– Я этого не знаю, – пожал плечами месье Луи. – Возможно, там ничего нет. Мы с вами все же не в мире людей, а в очень необычном месте.

Я улыбнулась и еще раз вгляделась в рисунок. Все отчетливее приходило осознание, что я не в путешествии, о котором мечтала, а в совершенно ином мире. Мире, чем-то неуловимо похожем, но настолько другом, что это ощущается, как зуд. Наверное, так чувствуют себя кошки, когда их хозяева перебираются жить в другую квартиру.

Это все еще закрытая бетонная или кирпичная коробка, но все иначе. Там, в месте, которое воспринималось домом, остались знакомые звуки, запахи, любимые места для лежания. Там был знаком каждый уголок, каждый необычный предмет трогался лапкой в попытке скинуть на пол. И пол был настоящим кошачьим царством, а все, что на полу, – кошачьей собственностью. В новом доме тоже есть пол, но он другой. Он пахнет чужими людьми, стены пахнут чужими людьми и даже холодильник другой высоты. И надо привыкать, наблюдать за этим странным домом, где все иначе: нет знакомых звуков, а те, что есть, пугают, как незваные гости; нет знакомого местечка на подоконнике, на котором так сладко спать в солнечном свете, согревающем бок; нет того наглого голубя, который клевал зернышки из прикрепленной за окно кормушки для синиц.

– Со временем я найду здесь место для себя, – пробормотала я чуть слышно.

– Что? – переспросил месье Луи.

– Нет, ничего, – отмахнулась я и поскорее перевернула страницу альбома. – Ах, какое необычное лицо!

– Да, – тут же подхватил мужчина, не заметив мой маневр по перемене темы, – первое время я чисто для себя сохранял копии снимков. Я жил здесь, в доме быта, в то время и ужасно не любил выходить на улицу. Сердце заходилось всякий раз, когда видел сразу несколько нелюдей. Здесь, один на один, я куда легче со всем справлялся. В итоге жажда исследователя боролась во мне с примитивным страхом, и я стал собирать такие вот альбомы, сохраняя для себя сведения о всевозможных обитателях Ада.

Слушая месье Луи, я переворачивала страницы, рассматривая фотокарточки и сделанные к ним примечания.

– Вы проделали колоссальную работу! – искренне восхитилась я после того, как нашла три снимка оборотней и по сделанным к ним пометкам Даггера сообразила, что теперь смогу легко понять, если окажусь нос к носу с оборотнем.

– Благодарю, мадемуазель Александра, – сказал месье Луи и расплылся в широкой улыбке.

Я развернула конфетку и продолжила рассматривать альбом под замечания мастера. В этом моменте было что-то чарующее, словно я оказалась в музее с невероятно увлеченным своим делом экскурсоводом или на уроке в каком-то волшебном учебном заведении, где преподаватель рассказывает о необычных созданиях. И когда я уже решила, что готова провести в обществе месье Луи много-много часов, все волшебство разрушил самый обычный телефонный звонок.

ГЛАВА 5. САМОЕ ГЛАВНОЕ СОБЫТИЕ В ВАШЕЙ ЖИЗНИ ЕЩЕ ВПЕРЕДИ

– Добрый вечер, Луи Даггер у аппарата, – приветливо ответил в трубку месье Луи, разыскав черный дисковый телефон под кипой бумаг. Я покосилась на него и продолжила листать альбом, находя все больше и больше интересных деталей как на снимках, так и в заметках к ним. – Ах, мадам Виолетта! Как я рад вас слышать! Уже пора? Конечно! Конечно! Завтра? Да, я буду ждать вас в десять. Конечно. До скорой встречи, мадам Виолетта!

Вернув трубку на рычаг, мужчина открыл большую тетрадь в черной обложке и, проговаривая вслух, записал:

– Виолетта Колаяни, десять часов.

– Это ваша постоянная клиентка, месье Луи? – спросила я, пересилив себя. С одной стороны, во мне боролось воспитание, призывавшее не проявлять излишнее любопытство в отношении личных дел малознакомых людей, но с другой – ситуация напрямую касалась работы, а мне, чтобы лучше исполнять эту самую работу, следовало узнать все детали.

– Да, мадемуазель Александра, – улыбнувшись мне, ответил фотограф и вернулся к столу. – Одна из самых постоянных клиенток. У меня, если по правде, большая часть клиентов – постоянные. Я знаю, там, среди живых, есть такое понятие, как «фотография на документы».

Я покивала соглашаясь.

– Но здесь этого нет. Документы, конечно, есть у всех, но никто не требует, чтобы в них была вклеена карточка с изображением лица, – продолжил свой рассказ издали месье Луи.

– Документы? – смутилась я. – Но… Я попала сюда лишь с договором… – запнулась, а потом выпалила: – Значит, у меня есть какой-то местный паспорт?

– Естественно, – кивнул месье Луи. – Демоны – жуткие бюрократы. Говорят, это они придумали делопроизводство, а язык, которым написаны все договора, – это язык демонический, поэтому его так сложно понять, так сложно разобраться в хитросплетениях канцелярских оборотов. Человек пугается, мнется и впадает в пространное состояние, стоит только подсунуть ему какой-нибудь договор хотя бы на пять страниц мелким почерком.

Я не удержалась и расхохоталась, запрокинув голову, но тут же спохватилась и прикрыла рот ладонью.

– Демоны не пережили бы, если бы кто-то попал в их мир и при этом не имел хоть какого-то документа, – довольный моей реакцией, продолжил месье Луи.

– Но тогда… где мой документ? Я его не видела? – спросила с интересом.

– Если я правильно понимаю, вы подписали договор еще до того, как попали сюда? – уточнил мужчина. – Тогда ваши документы у господина Януса.

– Вот как? – немного расстроившись, пробормотала я. – Жаль. Я бы хотела взглянуть. А ваш паспорт?

– И мой у него, – без всякого сожаления ответил месье Луи.

– А если документ нужен для чего-нибудь? – спросила я.

– Для чего? – удивился мужчина.

– Снять жилье, что-то купить, – предложила я варианты.

– Когда я покупал себе квартиру… Я живу в нескольких кварталах отсюда, – пояснил Даггер. – Мне потребовалось лишь сказать, что я работаю на демона Януса. Это лучше всякого документа, уверяю. Если Нелли вам не говорила, то в Аду нужно провести не меньше двухсот лет, чтобы получить статус местного жителя. Это дает определенные права, конечно. Но нравится знать, что надо мной стоит кто-то более сильный, и в случае чего дело будут иметь с ним.

Я прикусила губу, обдумывая полученные сведения. Я росла с пониманием, что никто и никогда по-настоящему не будет меня защищать. Только родственники. А после… после я осталась одна против всего мира. И это считалось правильным. Обычным делом. Особенно для женщины. Где-то независимость и самостоятельность назовут феминизмом, но у нас это не феминизм, а жизненная необходимость. Я была вынуждена быть сильной, независимой. Жила с мыслью, что никому нет дела. И не будет. Жила с мыслью, что вряд ли встречу мужчину, который не только полюбит меня, но и будет порой говорить мне: «Не надо. Не думай об этом. Я сделаю все за тебя сам. Не переживай. Не волнуйся. Ничего не бойся». И защитит. И успокоит. И даст не только то, что у нас называют семьей, но и настоящее ощущение крепости, внутри которой тепло, уютно и надежно. А тут непонятный и неизвестный начальник, но я как бы под защитой. И где тогда просто начальники, а где демоны?

– А если уволиться? – спросила я. – Да, Нелли говорила, что это не так просто из-за какого-то правила Януса…

– Да, знаю, когда я обратился с вопросом о работе, один из мастеров смог уволиться, – подхватил месье Луи. – Если уволиться, то каждый оказывается предоставлен сам себе. Сейчас у меня есть дом. Я могу жить в нем, но ведь когда-то занимал часть помещений на третьем этаже и оказался бы на улице, если бы ушел. Найти жилье не так просто, а уж купить – очень сложно. Обязательно необходимо место работы или кто-то из местных, кто поручится.

Я запустила пальцы в волосы. Мгновенно разболелась голова. Похоже, я перестаралась, желая сразу и во всем разобраться.

– Так, значит, фотографий на документы здесь не делают? – вернулась я к более простой теме.