Причина, по которой жизненные пути братьев и сестер могут быть очень разными, также кроется в экономической ситуации семьи. Исследование Конли показало, что в семьях со средним и низким уровнем дохода родители, как правило, вкладывают больше средств в развитие ребенка, который, как им кажется, больше других готов к успеху. Они оплачивают его репетиторов, устраивают в частную школу или колледж, оставляя при этом своих менее талантливых детей с меньшими ресурсами для старта. (Более состоятельные семьи, напротив, склонны вкладывать ресурсы в ребенка, который меньше успевает по учебе, чтобы помочь ему преуспеть.) Финансовые взлеты и падения семьи также влияют на жизненные результаты братьев и сестер, которые зависят от времени, подобно игре «Музыкальные стулья». На каком этапе учебного процесса находился ребенок, когда музыка прекратилась? Поступила ли старшая сестра в колледж до того, как развод ее родителей лишил ее возможности скопить сбережения на будущее? Успели ли родители, владеющие семейным бизнесом, вовремя отдать младшего ребенка в частную школу, пока дела шли в гору? Не слишком ли поздно это случилось для старших детей, которые даже не заинтересовались поступлением в колледж?

Разница в финансовых условиях, столь распространенная среди братьев и сестер, делает еще более примечательными те случаи, когда в семьях, особенно в семьях рабочего или среднего классов, рождается более одного ребенка, добившегося выдающихся результатов. Поэтому я решила выяснить, какие семейные факторы, если таковые имеются, способствуют этой череде успехов.

Оказалось, непросто найти семьи, в которых все братья и сестры согласились бы участвовать в исследовании. В некоторых случаях другие братья и сестры накладывали вето даже на намерение одного из них участвовать. Даже в семьях, где у братьев и сестер были общие высокие достижения, часто их взгляды на собственную жизнь или семью не совпадали. Я была свидетелем ссор и легких оскорблений среди именитых общественных деятелей, когда они решали между собой, стоит ли им участвовать (как только это начиналось, ответ неизбежно оказывался отрицательным). Я наблюдала, как желание одного из братьев поговорить пресекалось более старшим. Иногда кто-то из братьев и сестер нервничал, не желая раскрывать семейные тайны, и я оказывалась объектом подозрений, даже если меня не интересовал именно этот аспект их совместной истории. Интимность семейной жизни, глубоко укоренившаяся преданность и обиды между братьями и сестрами, о которых никогда нельзя было говорить вслух, – со всем этим оказалось непросто работать. Но в конце концов благодаря мягкой настойчивости мне посчастливилось найти шесть замечательных семей, братья и сестры в которых, даже если и не горели желанием сотрудничать, все же пошли мне навстречу. Эти семьи были готовы открыться мне, поделиться своими историями, пересказать свои уникальные пути, которые я попыталась соединить в некое подобие карты, иногда замечая интересные пересечения тех маршрутов, которые они сами упускали из виду.

Семьи, которые чем-то меня поразили, объединяло то, что я называю культурой храбрости, то есть верой в собственную способность изменить мир к лучшему, создать великие произведения искусства или побить мировой рекорд. Например, приехать в Соединенные Штаты без знания английского языка, но с верой в умение найти способ привести своих детей к большому успеху, несмотря на финансовые трудности, – несомненно, требует большой храбрости.

Когда я искала современные семьи для этой книги, меня привлекли те, члены которых стремятся к целям, требующим яростной самоотдачи и глубокой, непоколебимой уверенности в себе и своих стремлениях. Это борцы за гражданские права, художники, писатели и музыканты, предприниматели, судьи, олимпийские спортсмены, признанные режиссеры-новаторы. Вначале мне казалось, что я пишу книгу о семьях, добивающихся больших успехов. В итоге я написала книгу о семьях с большими мечтами, члены которых обладают навыками, позволяющими успешно их реализовывать. В книге также представлены истории нескольких ученых, чьи исследования имеют отношение к некоторым вопросам, которые я задаю о природе и воспитании^[1], ожиданиях и мотивации. Чаще всего семейное прошлое этих ученых позволяет понять, почему они тоже задавались этими вопросами.

Знакомство с семьями, чьи истории я рассказываю в этой книге, стало одной из величайших радостей моей профессиональной жизни. Никто из них не претендует на то, чтобы поделиться неким секретом успеха, – большинство из них слишком скромны. В любом случае трудно взглянуть на свое семейное происхождение объективно, поскольку это буквально воздух, которым мы дышим, наша естественная среда обитания. Замечу, что, хотя я и обнаружила некоторые общие черты среди этих семей (многие из них пересекаются с Бронте), главное – это захватывающие истории необычных семей, которые поделились рассказами о том, какие трудности им пришлось преодолеть, о своей борьбе, о провалах и триумфах своих родителей, а также динамикой отношений между родными братьями и сестрами, которая могла причинять боль, одновременно заставляя двигаться вперед. Можно с уверенностью сказать, что если это книга о семьях, добившихся больших успехов, то часто она также рассказывает и о реальных издержках этих успехов, о жертвах и даже о боли, которые они порой влекут за собой. Люди, о которых здесь идет речь, не пытались скрыть от меня свои личные недостатки или недостатки своей семьи. С одной стороны, их истории могут утешить тех, кто вырос в иной среде. С другой стороны, их истории могут вдохновить.

Я писала эту книгу на протяжении многих лет. Это значит, что она также посвящена природе славы и успеха. Возможно, если бы я начала на год или два раньше, то попыталась бы понять, почему творчество братьев Вайнштейн оказало столь грандиозное влияние на мир независимого кино. Люди, с которыми я познакомилась на определенном этапе их карьеры, оказались – к лучшему или худшему – в совершенно других местах к тому времени, когда я закончила свой репортаж много лет спустя, или подверглись на этом пути пристальному вниманию общественности. Вместо того чтобы превозносить семьи с высокими достижениями, эта книга, скорее, очеловечивает их.

Если бы кто-то из родителей спросил меня, как повысить шансы на воспитание успешных детей, я бы в первую очередь сочла своим долгом указать на выводы огромного количества авторитетных исследований, которые могут быть обнадеживающими или обескураживающими в зависимости от вашей точки зрения. Согласно этим исследованиям, влияние родительского воспитания на успехи детей, скорее всего, не столь значительно, как нас заставляют полагать. «Несмотря на все наши усилия, очень трудно найти какую-либо надежную эмпирическую связь между небольшими изменениями в поступках родителей – теми изменениями, которые находятся в центре внимания родителей, – и вытекающими из этого чертами характера их взрослых детей», – пишет выдающийся детский психолог Элисон Гопник в своей книге «Садовник и плотник» (The Gardener and the Carpenter).

Так зачем вообще изучать эти семьи? Начнем с того, что их истории привлекают внимание, поскольку отличаются определенной экстремальностью. Это может касаться семейной философии или других обстоятельств. И, да, временами их пример вдохновляет. Если в данных о семейных исследованиях есть исключения, то эти семьи – наиболее интригующие. С точки зрения статистики воспитание детей, вероятно, имеет наибольшее значение в экстремальных ситуациях, в «хвосте распределения», как сказал мне Конли. «Если вы хотите, чтобы ваш ребенок стал гением в своем деле, спортсменом уровня All-America^[2] или шахматным гроссмейстером, вам совершенно необходимо развивать в нем талант».

Некоторые исследования указывают на то, что родители с менее грандиозными устремлениями способны внести существенный вклад в сохранение определенных путей, которые могут помочь их детям добиться успеха. Эти идеи основаны как на научных данных, так и на уникальных историях семей, которые я изучала. Установите для ребенка высокие, но реалистичные ожидания и обеспечьте необходимой поддержкой. Постарайтесь объяснить детям практическую ценность занятий, которые открывают профессиональные возможности (например, занятия математикой и естественными науками). По возможности ищите окружение, в котором ваши дети смогут видеть авторитетные примеры для подражания. Подумайте о том, чтобы переехать в университетский городок или в район, где живут или работают новаторы и изобретатели. А затем не мешайте своим детям. Как сказала мне одна мать, воспитавшая невероятно успешного предпринимателя и двух врачей, занимающих руководящие должности в крупных медицинских учреждениях, когда я спросила ее, что, по ее мнению, она сделала правильно: «Я не сломала их».

Я начала писать эту книгу в эпоху другой американской традиции воспитания, то есть задолго до начала пандемии ковида. Тогда страну впервые возглавил темнокожий президент. Казалось, мы находились в состоянии непрерывного прогресса и совершенствования и у нас были все шансы полностью реализовать свой потенциал. Экономика была сильна, возможности, которые раньше были закрыты, оказались доступны, а широко разрекламированные исследования интерпретировались так, что все, что нам нужно сделать для того, чтобы наши дети преуспевали и процветали, – это дать им правильную установку на рост и выяснить, как сделать их более стойкими, более упорными и трудолюбивыми.

Пандемия стала катастрофой для многих учреждений. Больницы были перегружены зараженными вирусом, от которого первое время не было вакцины. Правительственные учреждения пытались последовательно и внятно информировать население о ситуации. Пресса терялась среди противоречивых и быстро меняющихся результатов исследований. Я бы даже сказала, что эпидемия также определила границы родительского влияния. Школы закрывались, дети страдали, показатели депрессии, тревожности и суицидальных наклонностей, которые и без того шли вверх, продемонстрировали настоящий национальный кризис. Невозможно было игнорировать более масштабные общественные силы, которые действовали на детей, пока любящие, заботливые родители играли роль в лучшем случае едва заметного света маяка в ужасный шторм: видимые, присутствующие, направляющие, но явно неспособные остановить бурю. Даже после окончания пандемии мы с мужем пытались понять, как найти баланс, чтобы продолжать идти вперед. Мы пытались отстраниться от нездорового академического давления, которое делает несчастными стольких подростков, и в то же время вытолкнуть их из безопасных убежищ, в которые превратил наши дома COVID-19. Так много молодых людей были вынуждены занять оборонительную позицию в то время, когда им больше всего нужно исследовать мир, рисковать, раздвигать границы и смотреть, как далеко они могут зайти.