Раздел третий

Так много времени прошло, а мы все никак не можем забыть, как он, лежа в клетке, ел мелки и параллельно рассказывал нам обо всех обстоятельствах истории: разноцветная меловая пыль постоянно сыпалась у него меж зубов, оседала на подбородке и железных перекладинах, опадала на дно пестрящей ржавчиной клетки. Он беззаботно свешивал с перекладин все свои конечности, словно забирающийся по осадной лестнице на городскую стену и вдруг повалившийся от острой стрелы из баллисты воин. Он еще не захватил наше воображение в тиски своего рассказа, а просто рассказывал нам твою историю.

Вечером в среду Чжан Чицю, учитель физики третьего класса высшей ступени средней школы № 8, поддался табачному голоду. Он говорит, что ты рыщешь повсюду, но даже бычка не нашел. Страсть к курению жучком о сотне лапок возится у тебя в животе. Поиски завели тебя под устроенный на кухне полог. Под навесом теснится койка, на которой лежит твоя теща. Теща от кровоизлияния в мозг лишилась речи, полтела ей парализовало, и она регулярно истошно вопит. Не в ладу с остальными человек, которого хватил страшный недуг, фарфоровой взор женщины мечется без цели, подобно взгляду глубоководной рыбины. Ты улыбаешься ей, покидаешь полог, и штора из голубой ткани возвращается в исходное положение, повинуясь тем же природным законам, что и водопад. Я прежде был близким соратником Фан Фугуя. Я прежде был близким соратником Чжан Чицю. Я прежде был близким соратником всем учителям средней школы, утверждаешь с бесстыжим хвастовством ты, надменно выпячивая костлявый живот.

На столе лежит большая стопка работ с пробного экзамена, ты извлекаешь из нее лист, берешься за красную ручку для проставления оценок, значки на бумаге уклончивые, подобно клубам дыма, подобно сплетенной в клетку проволоке.

В столе на три ящика есть один, закрытый на замок,– там лежат деньги. Ты думаешь, что достаточно взять деньги, выйти за дверь, повернуть на восток, перепрыгнуть ту канаву с комарами и мухами, где круглый год скапливаются сточные воды. Ароматы из той сточной канавы, что круглый год плодит комаров и мух, так бьют в нос, что трудно различить, благоуханные или вонючие это запахи, у края канавы пышно разрослись зеленые травы, красиво распускаются красные цветы; прежде чем прыгнуть, надо дать себе разбежаться на несколько шагов, чтобы избежать инерции: лучше уж перемахнуть через канаву, чем отправиться на тот прогнивший деревянный мостик, ведь расходуемые запасы тепловой энергии и затрачиваемые усилия на прыжок через канаву и движение вперед на пятьдесят метров, быстрое движение на пятьдесят метров и медленное движение на пятьдесят метров эквивалентны друг другу? В теории, да. Разница – во времени, время – деньги, время – сама жизнь, так что надо двигаться быстро. Он нам говорит: я сказал Чжан Чицю, что, хочешь не хочешь, а ты уже стоишь у прилавка магазинчика. Расплывающаяся в улыбке хозяйка натирает тыльные стороны ладоней ракушечным маслом^[8] и приветствует тебя. Добрый день, учитель Чжан, давно Вас не было, Вы похудели, что ж Вы позволяете женушке Вашей так помыкать Вами, на лице одно несчастье написано, как же это Вы, педагоги Вы эдакие, жен своих боитесь? Потому что денег мало зарабатываете? А то и правда, женщины ведут себя покорно, только когда деньги есть. Он думает, а какого у нее цвета лицо? Пронзительно березово-белое, аж глаза слепит. Перед железной хижинкой есть ивовая роща. Много солнечного света. Голос у нее с хрипотцой, полной притягательной силы, от чего сами собой возникают неблаговидные ассоциации. Только по прошествии долгого времени заметил ты, что у нее на груди висит красный помпон, а кофта из кроличьей шерсти украшена геометрическим узором, в котором угадываются натянутые луки и несущиеся стрелы. Ш-ш-ш, кажись, у радиоприемника помехи случились. Учитель Чжан, когда ты мне телевизор починишь? Ее глаза сужаются в подобие молодых месяцев, блещут намазанные красным губы, напоминающие два лепестка розы. Согласишься помочь мне делом – и я в долгу не останусь! Учитель Чжан! Каждый мужчина может получить с меня свою выгоду, никто в накладе не остается. Ты немного пугаешься этой умелой на всякие уловки женщины, смертельно боишься этой ловушки, расставленной красавицей. Что покупаем? Сигареты! Какой марки? «Яшмовую птаху». Самые дешевые, по четыре мао и семь фэней за пачку^[9]. Снова подорожали. Ты качаешь головой. Она достает и кидает тебе пачку «Большой двойной девятки». Тебе не надо, слишком уж дорого. Покупай в рассрочку. Она свирепо охватывает тебя взглядом. И говорит, какой же ты жалкий, прежде был гораздо бодрее. Тебя слегка бросает в дрожь, душок прошлого льнет к сердцу.

– Э, ба-у-ба-у… – Слегшей с параличом престарелой теще, видимо, нужно по малой нужде. Какой страшный у нее голос, и не похож он на волчий вой, и сильнее он волчьего воя, сердце екает от этого звука.

Он говорит, что тебя зовут Чжан Чицю.

Ты нам говоришь, что его зовут Чжан Чицю.

Все это, пристроившись на перекладине в клетке, рассказывает он нам.

Все это, пристроившись на перекладине в клетке, рассказываешь ты нам.

Раздел четвертый

Чтобы слушать рассказываемую тобою историю, мы подобно заботливым батюшкам превозмогаем опасения, что животные сочтут нас за врагов, и добываем мелки тебе на пропитание у железной клетки, где обитают альпаки в кудрявых кипах из белой шерсти. У клетки альпак стоит ограда, на ней висит черная доска, на которой вкривь-вкось крупно написано:

отруби пятьдесят кило

солома десять тюков

спаривание кулана № 3 с Безухой прошло успешно

В деревянном желобке на доске валяется множество мелков разной длины и разнообразных цветов. Ты питаешь такие глубокие чувства к мелкам, что у тебя от одного их вида в глазах появляется ярчайший блеск. Кадык ходит вверх-вниз, изо рта раздается отчетливое хрусь-хрусь обгрызаемых мелков. И пока ты их грызешь, из глаз у тебя текут мутные слезы, а мы вспоминаем крокодилов из павильона пресмыкающихся. Ты говоришь…

Пробивается через дупло в стекле тоненькая струйка желтого света. Теснятся шесть преподавателей. Площадь кабинета учителей физики – двенадцать квадратов. Каждый из квадратов вымазан золой и нечистотами от мух, трупики мух облепили выбеленную стену; следы крови и высохшие струпья мушиных внутренностей пятнают пособия учителя Фан Фугуя. По правде говоря, готовиться к урокам ему совершенно нет нужды, все познания он давно сберег в сердце. Чжан Чицю сидит напротив Фан Фугуя, лицом оба похожи, будто два брата-близнеца, которые совсем чуть-чуть отличаются друг от друга. Его жена и твоя жена хорошо знакомы. Сыновья твои Дацю и Сяоцю^[10] также хорошо знакомы с Фан Луном и Фан Ху, ведь две семьи отделяет только стеночка, ни курочек, ни собак у них не водится, явственно слышны голоса человеческие, временами то приближающиеся, то отдаляющиеся. Солнечный свет. Сплошная белая стена из мух, золы и плевков. Где ты, любовь? Новоиспеченный, распределенный в школу после пединститута учитель малой Го обоими глазами вперился в стенку, изо рта у него вырывается потоком напев: «Где ты, любовь?»

Большой чан, в который набирают воду, облачился в багровую глазурь, в нем достаточно места для шести ведер воды. Вода давит на стенки чана, но тот не лопается. Сила и давление, величина давления и тому подобное. Обязательно настанет день, и чан лопнет, возможно, под напором внешней силы, точки давления. Формул и тому подобного. Солнечный свет озаряет воду в чане, тень воды движется по потолку. Оптика и тому подобное. Формулы. Угол падения, угол отражения и так далее. Глаза физика во всем видят физику, глаза математика во всем видят математику. Глазные яблоки у преподавателя химии сделаны из пластика, в придачу к пластиковым ушам, пластиковому рту, пластиковым рукам, пластиковым ногам – идет и все у него хрустит и скрипит на ходу. Преподаватель языка гадит словами, отливает сочинениями и подтирает зад газеткой, а на сбережения от туалетной бумаги покупает сигареты и всякое другое, что нас не касается, хотя ему и грозит отравление свинцом через задний проход.

К чему в кабинете поставили огромный расписной чан? Чтобы было чем тушить огонь? Нет, ведь в кранах на втором этаже никогда не было воды, потому что в водокачке недостаточно мощный напор. Гидромеханика, формула. Пользуясь удобным случаем, ватерклозет оккупировал учитель математики Юй Хуаху, повесил он на двери огромный красный плакат со словами «двойное счастье», затащил туда девушку, пустил шутиху, и с того времени ватерклозет превратился в обитель любви, девушка стала невестой, а парень – женихом.

– Малой Го, ты завидуешь тому, что малой Юй женится?

– Я не вправе искать себе жену, моей зарплаты едва хватает, чтобы себя прокормить. Растут цены, товарищи, цены растут, товарищи, товарищи, цены растут, цены – как взбесившаяся степная лошадь или градусник, который запихнули в кипяток! Завтра я собираюсь уволиться, стану перекупщиком креветочной пасты!

– Утомляются, действительно, люди от нужды сохранять лицо!– оглашает, поглаживая усы, премногоуважаемый патриарх Мэн Сяньдэ^[11]. Он – учитель Фан Фугуя, а Фан Фугуй – учитель малого Го. Проводя рукой по козлиной бородке, Мэн замечает: – А по сути перекупать креветочную пасту – тоже хорошее дело… По сути… По сути…

– У Вас, наставник Мэн, всегда «по сути», все «по сути»! Я, к несчастью, попался на Вашу уловку. Вы мне говорили, подавайся в педучилище, подавайся в педучилище, профессия учителя рано или поздно станет завидным ремеслом! А как только поступил я в педвуз, так неудача со мной и породнилась. Лучше бы я провалился на вступительных. Поглядите вот на Ма Хунсина^[12] – прекрасный человек, открыл заведение, продает курицу-гриль и давно уже гребет сотни тысяч, а я промучаюсь целый месяц и заработаю шестьдесят восемь юаней да два мао. Хунсин за один день больше получает…

С этим открываются все шлюзы, сдерживающие поток недовольства преподавателей, бурлят они о бюрократии уклонении об уплате налогов дачах взяток получении взяток приглашениях в гости подарках больших пирушках больших пьянках спекуляциях с верблюжьими копытами медвежьими лапами грибами-ежовиками ласточкиными гнездами разъездах на «коронах» кондиционерах устилании полов коврами поддельном алкоголе поддельных сигаретах мошенничестве демографическом взрыве…^[13] Не галдите тигры расхитили электричество леопарды забрали воду грабители с большой дороги без воды жуткая жажда без электричества сплошная темнота… Надо бы всех вас разом объявить правыми элементами…^[14] Оттого, что нечем подмываться, ученики-дежурные не проявляют активности, уборные походят на болото, из них свободно изливается обильный смрад, который вместе с теплым весенним ветерком носится по коридорам. Вонь в ходе физических и химических реакций распадается и расщепляется, в конце концов обращаясь в благоухание поджаренного на масле петушка. Запах потихоньку просачивается в аудиторию первого класса высшей ступени, проникает в аудиторию второго класса высшей ступени, попадает в аудиторию третьего класса высшей ступени, продвигается в новые дома педагогов, орошает души учащихся, питает мясо преподавателей, а еще же есть плод во чреве возлюбленной учителя Юя.

– У-у…

– Кто ревет?

– Я так не могу… Какое же это вонючее место, сплошь кал да моча…

– Это новобрачная учителя Юя.

– Вроде собираются разводиться?

– Вот она, нынешняя молодежь!

– А что с нынешней молодежью? Что же вы хотите, чтобы мы жрали дерьмо и не говорили, как оно дурно пахнет?

– По этому поводу обращайся к директору школы!

– Да я хоть главу провинции отыщу, только бы разобраться с вонью!

– Если бы мы были растениями, то нам бы даже хорошо было от этой вони. Воняет – будем, значит, быстро расти.

Ты сглатываешь мелки и продолжаешь невнятно бормотать.

– Мы – садовники, а учащиеся – цветы и саженцы, неужто садовникам можно бояться вони? Неужто цветам и саженцам не нравится вонь?

– Поговаривают, что у выпускников средней школы № 8 даже волосы пахнут сортиром!

– Похоже на правду!