И торможу прямо у решетки, тут же натыкаясь взглядом на рыжую девчонку, которую привели сюда недавно.

Та резко дергается, пряча детский сок за спину…

– Ховоший чевовек! Нашва! – торжественно объявляет дочь.

Быстренько кладет через решетку шаурму, оставляет рядом яблоко…

У неё даже руки начинают трястись от волнения.

И это – очень нехорошо…

Это хреново, майор!

– Лиса, а ну быстро… – тяну её за руку.

Шикает на меня, вырываясь.

– Пу-а, ну ты че?! Ну не вугайся! А то она подумает, что мы звые… – отчитывает меня шепотом.

И снова подбегает к решетке.

Во все глаза, преданно смотрит на растерянную рыжую.

– Ты не бойся, мам! Он бовьшой, но не звой! Иса тоже не звая. Совсем! Даже в садике все мамы деток гово-ят, что хотят Ису себе забвать, такая она ховошая девочка…

Краснеет безбожно…

Врушка.

– Лиса, а ну-ка пойдем отсюда! – беру её за пуховик.

Но дочка хмурится, цепляясь ладонями за решетку.

Повисает на ней, как мартышка.

– Неть! Не уйду. Достань новую маму! Пауковник отдау пиказ!

– Дочь…

– Отставить! Пожавуста отьставить… – выставляет вперед своего Полковника.

Прямо как крест против нечисти, ага…

Дожил.

– Лиса-а… – повторяю уже с нажимом. – Это не шутки, в конце-то концов!

– Пауковники не шутят, ма-ёу! – топнув ножкой, вдруг начинает плакать.

Твою ж мать…

Ну и как теперь объяснить ребенку, что мам так не выбирают?!

Есть варианты?

А, майор?

Потому что у нас тут, кажется, намечается лютый звездец…

Вздохнув, просто поднимаю её на руки, силой отцепляя от решетки.

Уже не сопротивляется…

Только горестно ревёт теперь у меня на руках, понимая, что маму таким образом заполучить всё-таки не получится.

Глажу её по голове.

Шепчу какую-то успокаивающую, чертову хрень, которая никогда, сука, не помогает!

И ревёт она от этого еще громче…

– Это потому, что Иса ствашная двя такой мамы, дя?! – смотрит мне в глаза.

И во взгляде прямо вселенская обида!

– Нет!

– Ствашная… – со всхлипом утыкается носом мне в шею – Монств!

Ну все…

Хреновый ты отец, майор!

Полный провал.

– Эй, Лиса! – мягко окликает вдруг рыжая, когда мы уже заворачиваем в коридор.

Но дочка тут же прокручивается у меня в руках, с надеждой поворачиваясь к ней.

Смотрит во все глаза, пытаясь натянуть на лицо улыбку.

Хреново получается…

И лицо снова сползает в слезную гримасу.

– У меня тут шоколадка есть – достает из кармана маленький кубик "Алёнки". – Хорошо при слезках помогает. Лечебная. Хочешь? – подмигивает.

Лиса всхлипывает, обиженно проворачиваясь ко мне.

– Что? И шоковадку и-чебную невьзя?! – снова с надрывом.

Со вздохом спускаю её со своих рук.

– Можно… Иди, бери свою шоколадку.

Шмыгая носом, грустно топает к решетке, перекатываясь в своем огромном, зимнем пуховике.

Протягивает руку, всхлипнув, берет у рыжей маленькую шоколадку…

– Шпасиба, ма-а-ам! – выдает с еще большим надрывом.

И все…

В груди моей будто взрывается ядерная бомба. И, разрываясь на осколки, бьет по мозгам, рождая в голове ну очень плохую идею…

Отведя Алису в кабинет, цепляю одного из своих подчиненных с дежурки.

– Косенко! Пробей мне по базе нашу рыжую гостью – прошу раздраженно – Полный пакет. Любой криминал, административка, всё! Вплоть до страниц в соц.сетях. Понял?

– Рыжую? Это Берскую, что ли?

Вздыхаю, охреневая от собственных мыслей.

Ну, рыжая там одна сидит…

Берская, значит?

– Её…

Глава 5 Как в сказке

Лиса, успокоившись, теперь тихонько причитает у меня в кабинете.

Напротив себя на стул она усадила Полковника, со мной – обиженно не разговаривает.

И вот…

Теперь я только слушаю.

– И будем мы безмамные, Пауквоник. Опять. Вот почему этот авист не бвосиу нас в новмайное место? С котового мамы не уходят… – вяло дергает ножками.

Наша мама ушла, да…

Лиса для неё – всего лишь ошибка.

Плевать ей, что теперь эта ошибка уже говорит, ходит за мной гуськом, цепляясь за брюки, и боится всего мира.

И все бы ничего.

Дочь – моя!

Сам выращу и воспитаю.

Но недавно мне вдруг прилетел иск об определении места жительства ребенка.

Притом, что мать на горизонте так и не появилась!

Будет суд.

И поэтому у нас теперь психологи, конфликт с опекой и все возможные трудности.

В общем…

Хреновая мать у неё, короче.

И, как бы мне ни хотелось спихнуть всё на собственную злость, это, увы, объективно.

– Дувак этот авист – зло бурчит Лиса себе под нос. – Не мог новма-йно бвосить.

Но вдруг испуганно округляет глаза, сползает со своего стула и стрелой летит ко мне.

– Ися не гово-ива, что она к тебе не хотева! – настойчиво лезет ко мне под бочок. – И-ся вообще мовчава! Пвости, пу-ап… Авист – дувак, но ты – ховоший!

Глажу её по волосам.

– Все нормально, солдат.

– А ты точно меня не бвосишь?! – спрашивает, вжимая голову в плечи.

– Патрикеевна… – вздыхаю. – Ну как я могу тебя бросить? Люблю я тебя, поняла?

– А Пауковничка? – прижимается крепче. – Не бвосишь?!

– Конечно нет.

– А моего деда Ваську? – с подозрением щурит глаза.

Закашливаюсь, поперхнувшись черт знает чем…

Васька, блин, уже и дедом успел стать!

Свято место пусто не бывает, да, Байсаров?

Мой ребенок расписал всем вокруг семейные роли.

– И его тоже – нет…

Зевает.

– Спасимбочки… – бормочет тихо.

Поднимаюсь, оставляя засыпающую Лису на диване.

В кабинете не холодно, но всё равно, перед тем, как уйти, я укрываю её своей огромной курткой.

Как жест заботы, что ли…

Мне хочется, чтобы она это чувствовала.

– Потерпи, солдат – кладу рядом плюшевого. – Скоро домой поедем, ладно?

Сонно кивает, прикрывая глаза.

А я, выходя покурить, как раз натыкаюсь на нужного мне подчиненного.

– Косенко, я тебе че, блять, девка в залёте?! – тут же срываюсь на него. – Еще и бегать за тобой должен?

– Никак нет. Виноват, товарищ майор! Я просто…

– Сюда иди. Сигарету хочешь?

– Не отказался бы…

Протягиваю ему пачку.

– Докладывай – цежу, глядя на увешанный гирляндами магазин напротив.

– А вам прям всё?

– А че, там прям много? – скашиваю на него озверевший взгляд.

– Достаточно, товарищ майор… – отвечает аккуратно.

И вот…

Сигарета выкурена, легкий снег превратился в лютую метель, а мы по итогу имеем – пять приводов за драку в общественном месте, хулиганство и хищение в мелких размерах.

И, конечно, у всего есть оправдание!

Более того, часто оно даже подтверждено следствием.

И, в целом, тональность у этих преступлений весьма харизматичная.

Часть я даже оценил.

– Значит, преступность, отягощенная моралью, да? – вскидываю бровь.

– Вроде того.

– Сам знаешь её?

По риторике слышу, что да.

– Мы живем рядом, товарищ майор. Часто пересекаемся.

– И как? Нормальная девочка?

– Ответственная очень! Ничего плохого сказать не могу. Волонтер!

Киваю на "досье", которое держит сержант в руках.

– А эт тогда что?

– Так… – растерянно. – Человек неравнодушный просто. Редкость в наше время.

Редкость?

Я бы назвал это иначе.

Упорно причинять добро, даже если тебе каждый раз прилетает по шапке – это диагноз!

Но ведь нормальные нас и не потянут, да?

– Ага… – отвечаю ядовито. – Все через задницу, зато от чистого сердца.

– Примерно так – ухмыляется сержант.

Дожили…

Прямо фан-клуб имени Берской в моем отделении.

И, пройдя к обезьяннику, теперь я целенаправленно оглядываю девчонку с головы до ног…

Со всем возможным скепсисом.

Рыжая – искоса, настороженно разглядывает меня в ответ, будто пытаясь прощупать опасную направленность моих мыслей.

И ведь красивая, дурёха!

Длинные, волосы, губки пухлые, глаза – зеленые, кошачьи…

Хитрые!

Такая и штабелями мужиков бы укладывать могла, если б только захотела.

Вот и что она здесь забыла, спрашивается?

Бесит.

– Что смотрите? – буркает раздраженно. – Я вам не музейный экспонат.

Это точно.

– Звать-то тебя как?

Забавное дело – всю подноготную знаю, а про имя и спросить забыл.

– Эй, майор… Ты давай-ка без этого. Я ребенка твоего не трогала! А улыбаться у нас законом не запрещено.

Закатываю глаза.

Ну точно наш клиент!

Вместо ответа на прямой вопрос сразу выдает оправдания.

– Звать, спрашиваю, как? – повторяю устало.

Быстрый, настороженный взгляд.

– Ну, Василиса я! – с опаской. – И что?

О, прямо как в сказке!

А сказка нам сейчас очень нужна… Просто позарез, да?

Так…

Нет, майор, стоп!

Это хреновая идея… Байсаров, фу! Брось ты эти мысли. Да какая из неё няня? Она ж ребенка тебе испортит…

Но доводы эти не работают.

"Ваша дочь закрыта от мира. Никого к себе не подпускает " – вспоминаю слова психолога.

Но…

Эту же подпустила! Даже передачки ей, вон, притащила, познакомилась.

И криминала за плечами у этой девчонки нет.

Так, благородные мелочи!

А у тебя, майор, опять нет няни для ребенка. Потому, что ребенок твой ни с кем на контакт не идет и, человеческому роду, мягко говоря, не доверяет.

Чуешь связь?

Еще как…

– Мне нужна няня – говорю ей прямо. – Сегодня же.

Девочка удивленно округляет глаза.

– Няня? – переспрашивает. – А я тут причем?

– С проживанием. Питание за мой счет. С зарплатой не обижу.

Замечаю, как во взгляде у неё пробегает сомнение, а сразу за ним следует еще большее удивление.

Ага.

Значит, дошло.

– Э, нет, начальник! Спасибо, конечно, но я лучше тут посижу.

Василиса демонстративно усаживается на лавочку.

И, сложив руки на груди, отворачивается.

– Берская, ты тут не посидишь – припечатываю холодно. – Ты либо ко мне пойдешь, на исправительные работы, либо в СИЗО – за побои и грабеж.

– Это шантаж?!

– Рад, что смог донести свою мысль корректно – чеканю я. – Итак?

Но девочка в ответ – только сверлит меня взглядом в упор.

Секунда, две, три…

– Зарплату за месяц вперед! Сегодня же.

Вскидываю с претензией бровь.

– А тебе не кажется, что условия ставят по другую сторону решетки?

– А вам не кажется, что няню в принципе выбирают не за решеткой?!

Усмехаюсь.

– Зарплата за месяц вперед. Идет – протягиваю ей через решетку руку.

Снова давим друг друга взглядом.

Слышу за спиной тихие шаги.

Оборачиваюсь.

Лиса, зареванная, подходит ко мне и в драматичном молчании цепляется за мои брюки.

Ох.

Спасибо, солдат!

Моральное давление нам сейчас как раз кстати…

– Ладно… – сдается рыжая, сочувственно глядя в её сторону.– Но это не из-за ваших угроз, ясно?

И, подойдя ближе, пожимает мою ладонь.

– Разумеется – отвечаю с сарказмом. – Это просто потому, что ты благородная душа!

А я – дядька совсем не благородный.

И предпочту этим воспользоваться.

Глава 6 Дед Вася

Лиса, важно держась за руку Василисы, шагает по парковке продуктового.

Из её маленького, женского ридикюля торчит вездесущая морда Полковника.

Торчит – принципиально.

Потому что Полковник – существо в нашей семье одушевленное, и должен всегда находиться в гуще любых, семейных событий.

На Полковнике маленькая шапка-ушанка из магазина для кукол.

Ребенок мой тоже в полной экипировке.

На Лисе теплая шапка, мощный пуховик почти до пола, под ним – мохнатый комбинезон, колготки…