Глядеть сквозь «туман» – приём ведунский, ему на первой ступени слушников обучают. Смотреть не просто, а словно «сквозь» – и видится то, что невидимо на первый взгляд. Данко научился этому на пятом году – случайно, сам. И Ярша теперь покосился на друга и посмотрел на Забаву по-ведунски.

– Не вижу. Погоди-ка, что это? – Ярша приметил на руке Данко обручье Забавы и даже глаза вытаращил. – Вы когда успели?! И её семья – как?

– Никак, – Данко взгляд отвёл. – Что тебе её семья?

– Да мне ничего. Говорят, что не про каждого это девка. Если не благословил её, то сам понимаешь…

– Это ладно. Скажи, что рад за нас, и довольно.

– Ну рад я, рад, Мокошь тебе помоги, – Ярша его по плечу похлопал и глянул на Забаву, которая торговалась с продавцом ниток. – Раз уж ты в неё так… так она хороша тебе. По мне, краше Милавки на свете нет.

Данко улыбнулся только. Всякому краше тот, кого любишь.

Итак, не видел Ярша ничего на лице Забавы. Данко захотелось подойти к любой стене и головой постучаться – может, это он видит то, чего нет?

Но ведь есть! И Забава в зеркало сама увидела, и змей им не приснился. И как только снимет она свой оберег…

Должна же она когда-нибудь его снять!

Когда отправились домой, в жилой двор, Забава погрустнела, шла и кусала губы.

– Ты чего пригорюнилась, подружка? Мы столько красоты накупили, а ты грустишь, – пристала к ней Милавка, это тоже заставило Данко встрепенуться и к ним обеим присмотреться.

– Что ты, тебе кажется, – Забава деланно рассмеялась.

– Ну да, я слепая разве? Как вышли с торга, так ты и грустишь. Данко, а Данко, ты ведь тоже видишь, что Забавушка стала невесёлая? Можешь её развеселить? – она посмотрела хитро.

– Потом развеселю, – пообещал Данко, тоже выдавив улыбку.

– А ты у Ярши моего совета спроси, он может меня веселить, он тебя научит! – она влюблённо посмотрела на жениха.

Данко даже стало немного завидно.

– Твой Ярша молодец, но я без советов обойдусь, вот ещё… – бросил он, и Забава кинула на подружку неласковый взгляд, которого и Данко вскользь досталось.

– Ладно вам, не сердитесь, я же обоих вас люблю. И не смотри на меня так, злюка! – веселилась Милавка.

А Данко понял: и грусть Забавы подружка заметила, и даже один её недовольный взгляд, а жуткие бородавки – не видит! Как так?..

Пожалуй, Забава махнёт рукой на эти змеевы чары, да отправится в Выпью Топь, как будто ничего не случилось. Это было хорошо и плохо. Хорошо – если все оставят их в покое и не станут мешать, плохо – что они смогут одни в той глуши? Там помощи не у кого искать.

Но всего хуже, если Забава захочет вернуться домой, к родителям. Тогда её отец нежеланного жениха может и на порог не пустить. И бывший сапожник Данко, да. Сапожников сын!

А они меж тем к терему пришли. Ярша с невестой распрощался быстро, и она убежала в терем. А Данко Забава за руку придержала:

– Поднимись со мной в сени, два слова скажу.

– Только два всего? – пробовал он пошутить, и пошёл за ней на крыльцо, потом в тесные тёмные сени.

Там она остановилась, прислонилась спиной к дощатой стене.

– Данко. Спасибо тебе за всё. Век тебя буду помнить.

– Так я и не дам меня забыть, – он неловко улыбнулся.

Ждал, что она скажет.

– Верни мне обручье, Данко, – серьезно попросила Забава. – Неправильно это вышло. От страха. Я тогда змея испугалась. Всё равно не могу я быть тебе невестой! Тем более теперь.

– Есть тот, чьей невестой ты быть хочешь? – показалось, что он это ровно спросил, спокойно.

– Ох, Данко, да нет же! Ничьей не буду. Если только… через год придется выйти за кого скажут. Постараюсь, чтобы не случилось так…

– Я помогу. Давай на год это и отложим, – решил Данко. – Если и через год буду не нужен, то докучать не стану. Уйду, больше не увидишь меня. Через год.

– Данко. Не надо год. Ничего не надо, – она смотрела умоляюще. – Ты ведь видишь меня? Вот это всё?..

– Давай скажу, что не вижу? Никто не видит, и я не вижу, чтобы ты о дурном не думала. Змей мне, считай, вызов бросил. Я эту ворожбу размотаю, а там… Как будет… – он оперся руками об стену, положив руки от Забавы по обе стороны, словно обнял, но её не касался.

– Конечно, вызов, что может быть важнее! – воскликнула Забава, и слёзы в её голосе зазвенели. – Поэтому меня будешь мучить? Чтобы со змеем подраться? Ты меня видишь, и мне рядом с тобой теперь тяжко! Прошу, уйди…

– Хорошо. Уйду, – он оттолкнулся ладонями от стены, отступил. – Но не проси, чтобы надолго.

– Тогда поцелуй меня. И глаз не закрывай. Сможешь? – Забава щелкнула пальцами, пробормотала заговор, и светлячок маленький взлетел над их головами и зажёгся, осветив сени.

– Хорошо придумала, – Данко засмеялся даже. – Когда я был против тебя целовать?

– И не противно тебе?!

– Ещё как нет…

Данко уже притянул её к себе, когда стукнула дверь, пропуская в сени Молевну с веником в руках. Она возмущенно ахнула и от души приложила Данко поперек спины. Он отшатнулся от Забавы, и нянька увидела свою боярышню…

И рассмотрела, в тот же миг. Ихнула и выронила веник.

– Входите, горе мое горькое! Что за напасть?..

Забава сразу Данко за руку схватила, он и пошёл за ней в каморку к Молевне.

– Видишь, какое дело, нянюшка. Данко теперь мой жених.

– Смерти моей желаешь? – вздохнула нянька. – Прямо жених? – она остановила взгляд на обручье у Данко на руке, он еще и рукав отодвинул, показывая.

– Моя вина, – пояснила Забава. – Змея я испугалась. Того же самого, боярина, что в трактире был. А тут он в лавку ввалился, стал то бархат дарить, то перстень сулить. Я и забоялась. Он ведь уже дважды мимо не прошёл. А раз я невеста… Данко меня и в трактире невестой называл, – она вздохнула. – Вот и…

– Если о вине говорить, то я и виноват, – вмешался Данко. – По-другому надо было со змеем говорить. Я не сумел. Сказал, что на уме было и на сердце. Моя невеста, не отдам!

– Самое время виноватых искать, – вздохнула нянька. – И зачем я, горлиночка, сразу тебя в горнице не заперла? Теперь что ж. Змей так ушёл, или условие какое назначил? – она посмотрела на Данко.

– Драться с ним через полгода, – ответил Данко и довольно улыбнулся.

Его это как раз не тревожило – напротив, всё казалось хорошо. Невесту получил – а не чаял, что будет так просто. Он был лучший слушник, привык учиться. Так что же, не догадается он, как чары на Забаве развеять? Быть такого не может. Со змеем подраться? А он не против. Тем более полгода впереди.

– Ох беда, – сказала Молевна. – Ладно. Он Забаву не умыкнул – хорошо, а то больше было бы хлопот. Надо, значит, в Вышеград ехать. Без вас всё решат, и со змеем драться не придётся. Он лицом-то был тот же, что в трактире?

– Тот же, – кивнула Забава. – Только у того, в трактире, личина ведь была?

– Я так думаю, – согласилась Молевна. – Ты говорила, что слишком он красавец писаный. А змеи, что князь, что его сыновья – на лица хороши, но не чрезмерно. В этом они как все люди.

– Ты их всех видела, нянька? Змеев?

– Горыныча и его сыновей. Только сыновья были тогда мальчишки. Отроки безусые, скорее, – поправилась она.

– Ого, вот так, – удивился Данко. – Да вы, я погляжу, обе знаете про змеев больше меня?

– Я-то много чего знаю больше тебя, – усмехнулась Молевна. – И не знаю того много. А что до Забавы – так её змей сватал уже. А тут и второй прилип, как муха на мёд.

– Что ты такое говоришь? Почему это? – напрягся Данко.

– Да вот поэтому, – серьезно ответила Молевна. – Змею, чтобы погулять, любая девка годится. А в жёны, да чтобы сына-змея родила – не всякая. Забава из тех самых. Теперь она твоя невеста. Не победишь змея – он её себе заберёт. А змея нельзя победить, дорогой ты мой. Так что надо к отцу её ехать. Он пускай улаживает. И тебе…

– Нет, я не согласен, – возмутился Данко. – В сторону не уйду. Надо со змеем подраться, так я не отказываюсь…

– Он мне обручье вернёт, – стояла на своём Забава. – Мы и слова друг другу не давали. Разъедемся, и всего дел! А я к Вышеграду близко не подойду, пока не отслужу год. Уродство моё не видит никто – так и пусть!

– Не верну я обручье, – повысил голос Данко. – Ты сама назвалась моей, я слышал. Сказанного не воротишь. Буду я драться со змеем. Что бы ни случилось, всё равно буду!

– А если скажу, что не хочу тебя в мужья, противен ты мне?! Нам дорога в разные стороны!

– Вот сражусь со змеем, и скажешь…

– Тише! Молодь глупая, – в сердцах воскликнула Молевна. – А то договоритесь мне! Ты к себе ступай, – велела она Данко. – А ты поднимайся в горницу, – это Забаве. – Я пойду к волхве, посоветуюсь…

*Аксамит – тяжелая, с выткаными узорами шелковая ткань, могла быть с серебряной и золотой нитью.

*лал, смарагд – то есть рубин и изумруд

Глава 5. Что делать, когда делать нечего…

Забава недолго просидела с Милавкой. Подруга занималась своим: складывала вещи в сундук, перебирала, раздумывала и советовалась – что взять, что оставить, что кому подарить. Вручила Забаве ожерелье из радужных стеклянных бусин, красивое – на память. Опять возмутилась – чего грустить, когда радоваться надо!

– Данко такой парень хороший, вот был бы он ещё боярин! Ты не замечала, сколько девиц на него посматривает? Он же лучший чудельник в академии! И красивый, правда же?

Забава только плечами пожала. Данко красивый? Данко – это Данко…

Она сняла с шеи свои бусы из синих камней, подарила Милавке – как и собиралась. И сбежала, сославшись на няньку, дескать попросила Молевна кое-что. А Данко внизу ждал.

Только сделал вид тогда, что ушёл. Увидев Забаву, вскочил.

– Прости, лада, я тут придумал кое-что… – начал он, как будто и не говорила она ему злые слова.

Забава оглянуться не успела, как он её обнял. Вырваться хотела, да не вышло.

– Мы целоваться начали? Давай закончим, пока Молевны твоей нет!

– Данко, что ты! – она возмущённо его оттолкнула, но куда там…

Так стенку бревенчатую толкать – не шелохнётся. Дался ему тот поцелуй! После него столько сказано было…

– Погоди, говорю же. Сейчас может получиться. Вдруг вот так разом и расколдуем тебя!

– Данко, не люб ты мне! – она старалась говорить как доходчиво. – Не сердись. Глупая я была, что сразу не сказала! Не люб! Не нужен ты мне! Да если ты меня через оберег видишь – как ещё не сбежал, не понимаю!

– Да послушай, – он нахмурился вроде, но прижал её к себе так, что не дёрнешься. – Если мы тебя сейчас сразу и расколдуем? Есть ведь такой способ! Помнишь, у сударыни Медуницы об этом урок был? Чтобы цветок нераскрытый поцеловать, и он раскроется? Так здесь суть та же… возможно.

– Данко, ты шутишь? – она удивилась, вырываться перестала. – Ну было такое. А у тебя хоть получилось цветок раскрыть?

– Нет, – признался он. – Только что мне было до цветка? А до тебя мне дело есть! Ведь всё, что можем, применить надо, зря мы что ли в академии учились?

– Вообще, ты прав, – Забава призадумалась. – Надо попробовать. Только глаза закрой. Не смотри на меня.

– Ну что же ты недоверчивая такая, – вздохнул он, уже довольный, что она согласилась. – Я в глаза твои буду смотреть. Они красивые. Они мне ночью снятся.

– Данко, мы так не договаривались! – возмутилась она. – Не надо про мои глаза говорить! Если это урок – пусть урок. И не отвлекайся. Я глаза закрывала, чтобы цветок раскрыть! Данко, а то не соглашусь! – но ей уже и самой интересно стало, даже надежда появилась.

И впрямь, кто сказал, что они с чужой ворожбой не справятся, хоть со змеиной, хоть с другой какой?..