Два лика Новогодья (страница 10)
До Дивина оставалось , по примерным подсчётам, километров двадцать, когда машина внезапно начала замедлять ход и в конце концов остановилась. Глубоко недоумевая, водитель вылез из кабины, ( на улице было ощутимо теплее, чем в машине) поднял капот и внимательно туда посмотрел. Все внутренности автомобиля были покрыты тонким слоем инея. Машина просто промерзла до основания.
– Ничего не понимаю – пробормотал Александр. А потом заметил, что дед из кабины манит его пальцем, подойди, мол.
Саша открыл дверь и заглянул в салон.
– Садись обратно, ты ничего не исправишь – вид у деда был виноватый
– Но мне же ехать надо, у меня работа! Дети в детдоме ждут подарков! – воскликнул расстроенный водитель.
– Садись, – старик повелительным тоном похлопал по водительскому сиденью.
Александр сел.
– Прости меня, дурака старого, не подумал о том, что новые механизмы, придуманные людьми, мерзнут и ломаются от моего присутствия. Не надо было к тебе садиться, – вид у деда был виноватый.
Саша просмотрел на него максимально недоуменно. Дед вздохнул.
– Ты не понял ещё ничего, что ли? Дед Мороз я, подарки везу всем, кто хорошо себя вел в этом году. И раз ты тоже Мороз, тоже везёшь подарки, да ещё катал и угощал меня, то теперь моя очередь. Накось, угостись мандаринкой. – Откуда то из недр дублёнки появился большой оранжевый мандарин.
***
Абсолютно ошеломленный, Александр на автомате принял мандарин, почистил, и положил дольку в рот. Настоящий Дед Мороз! Он существует! И Саша вез его в своей машине в Брестскую область целых два часа!
А Дед Мороз между тем действовал: снял под слабый возмущенный писк Александра фигурку коня со стекла грузовика, вышел из салона, дунул, плюнул, бросил фигурку на землю, и вот уже в его малотоннажный грузовик, словно в крестьянскую телегу, запряжен настоящий, пусть и полупрозрачный больших размеров конь.
– Вот это другое дело, – удовлетворённо молвил Дед Мороз. – Старый конь борозды не испортит и не замёрзнет по дороге. Сейчас живо домчим. Нннно, пошёл!
И грузовик довольно живо тронулся с места. Полупрозрачный конь не издавал никаких звуков.
– Можно вопрос?– Александр все ещё ошалело смотрел то коня, запряженного в грузовик, то на настоящего Деда Мороза рядом с собой
– Да?
– Мир же огромный, и тебе… вам нужно доставить подарки по всему миру. Как вам это удается?
– Я ж колдун, и могу одни и те же сутки использовать бессчётное количество раз. Вот, на этот раз решил к тебе заглянуть на огонёк.
– Но почему я?
– Это сутки, в которые происходят чудеса, Саша. Всё возможно. Ты мог бы сейчас сидеть за праздничным столом вместе со всеми остальными, но ты взял эту работу. Ты мог бы выпить за рулём моей настойки, и тогда поминай, как звали, но ты не выпил.
Александр сглотнул от страха.
– И наконец, очень давно никто мне не дарил ничего без корыстного умысла. А ты подарил. Хороший ты парень, Саша, и все у тебя будет хорошо.
***
Кто-то настойчиво и яростно колотил в дверь грузовика. Александр поднял лицо с руля и огляделся. Он что, уснул за рулём? И где это он?
Оказалось, там, где надо, перед Дивинским детским домом, целый и невредимый, а вокруг грузовика стоит весь персонал этого дома.
Саша открыл дверь.
– Ну, слава те Господи, с вами все в порядке! Мы уж собирались в скорую звонить!
– А…где конь? Где дед?
– Какой конь? Какой дед? Вы доехали до нас своим ходом, никаких коней, с вами в салоне никого не было. Остановились перед домом, а потом мы минут пять вам стучали, а вы все не открывали и не открывали, мы уж думали, что вам плохо стало, думали в скорую звонить.
То есть и Дед Мороз, и полупрозрачный конь ему приснились, что ли? Но тогда как он доехал до места назначения и припарковался? Он абсолютно этого не помнил.
***
Он решил не ехать обратно после выгрузки подарков, а переночевать в Дивине. К тому же грузовик фырчал, стучал, но так и не завелся.
***
Наутро, когда он снова сел за руль, он снова попытался вспомнить, как он доехал до места назначения и припарковался, но вновь потерпел неудачу. И тут он вспомнил: фигурка коня на стекле! Если она есть, то это все это был сон, а он тогда каким- то образом во сне доехал без аварии до места назначения. А вот если ее не будет…
Александр с некоторой опаской взглянул на то место, где раньше висела разноцветная фигурка коня. Фигурки не было. А на пассажирском сиденье он нашел кожуру от одного большого спелого мандарина.
Диана Лебедь «Белая полоса»
Я вылетела из подъезда, на ходу застегивая куртку, и едва не пересчитала ступеньки собственным затылком. Сапоги для «еврозимы» оказались бессильны против белорусской наледи. Ноги исполнили пародийное балетное па, и, когда я наконец восстановила равновесие, в голове запульсировала единственная мысль: «Вселенная, ты издеваешься».
Вчера, глядя в серое, плачущее дождем окно, я сдуру ляпнула: «Для новогоднего настроения не хватает настоящего снега». Исполнилось мгновенно. Знала бы – загадала бы деньги.
Минск, вчера еще серый и мокрый, сегодня превратился в декорацию к зимней сказке. Хлопья снега продолжали засыпать город. Безусловно, красиво, но для опаздывающего человека – катастрофа. Автобусы поползут со скоростью улитки, а такси будет стоить как билет до Бреста. «Тойоту», которую мы делим с сестрой, завалило по самую крышу, а времени на раскопки не было.
– Спасибо, Вселенная, очень вовремя! – буркнула я в воротник.
Книжный клуб Кати оставался моим последним оплотом здравомыслия. Я и так пропустила месяц. Жизнь замкнулась в маршруте «дом – работа – дом», если не считать пары визитов в спортзал, чтобы абонемент не сгорел окончательно. Спокойная атмосфера кофейни и запах книг стали моей навязчивой идеей.
Запрыгнув в последнюю дверь полупустого автобуса, я обнаружила, что забыла наушники. Двадцать минут наедине со своими мыслями.
Прекрасно. Замечательно.
Вместо предвкушения встречи в груди ворочался тяжелый холодный ком. Сергей, подводя итоги года, рассудил, что девушка, с которой он и так виделся по праздникам, в «новый отчетный период» не заслуживает перехода. Я понимала, что такой исход вполне вероятен, но все же надеялась на разговор или встречу, а не на сухое сообщение в семь слов, перечеркнувшее год отношений. Так просто. Так до тошноты банально.
Вместе с грустью от очередного поражения на празднике жизни, пришло и внезапное чувство облегчения. Мне не нужно планировать празднование нового года. Не нужно думать куда сходить, переживать о бронировании столика в последний момент, не нужно думать, что купить к столу. Подарок, который я приготовила Сергею, можно просто вернуть. О праздничном наряде больше не нужно беспокоиться. Раз я и так почти не выходила «в свет», то и в новогоднюю ночь могу легально остаться дома.
В итоге я, промокшая и уставшая, хотя день только начался, сидела у окна автобуса и улыбалась.
Да. Вселенная правда издевается надо мной.
***
– О, Даша! Все-таки выбралась из заточения?
– Ага, выпрыгнула из окна башни, – выдохнула я, стягивая тяжелую от мокрого снега куртку. – Простите за опоздание.
Катя уже сидела за столиком в окружении нашего маленького книжного клуба. Она никогда не ограничивалась простым «привет». В прошлый раз, когда я прогуляла встречу, она всерьез выспрашивала, не заперли ли меня в подвале. Я не обижалась: Катя была единственным человеком, который настойчиво вытаскивал меня из бесконечного цикла «дом-работа».
– Сделай заказ и садись, – кивнула она на свободное место справа. – Мы ещё не начали.
– Значит, я вовремя, – я неловко улыбнулась остальным.
Лица почти все незнакомые – из ста человек клуба постоянно ходили пятеро, и те вечно менялись. Узнала только Машу, студентку в огромных очках с дикцией профессионального лектора.
Тихо буркнув «привет», я направилась к стойке, попутно задев стулья, которые с предательским скрежетом проехались по полу. Кофейня была почти пуста. В углу, на мягких креслах, расположилась парочка, выглядевшая пугающе идеально – словно их только что вырезали из рождественского ромкома. Она – в белоснежном кашемире, он – широкоплечий брюнет в строгом черном пуловере. Перед ними на низком столике теснились яркие баночки с чаями и сиропами. Чтобы не пялиться на это торжество эстетики, я уткнулась в меню.
Почему-то я никак не могла найти раздел сезонных напитков.
– Добрый день, подсказать вам что-нибудь?
Когда я растерянно подняла голову, увидела большую вывеску за спиной у бариста. +1 к моей внимательности.
– Добрый день, – проговорила я, приподнимаясь на цыпочках, пытаясь разобрать курсив. – Я бы хотела… раф, только… ой!
Локоть во что-то уперся. Послышался глухой стук. Я с ужасом увидела, как высокий стакан с темным напитком летит на пол. Чья-то рука успела перехватить посуду в падении, но было поздно: липкая жидкость расплескалась по кафелю и рукаву «спасителя». Им оказался тот самый брюнет из угла. Ну разумеется.
– Извините! Пожалуйста… – затараторила я, краснея до корней волос. – Давайте я оплачу новый?
– Пожалуй, мне уже хватит, – отрезал он. Лицо у него было такое, будто я только что отменила выходные во всей стране.
Он не кричал, но взгляд был тяжелым. «Поздравляю, – съязвил внутренний голос, – ты испортила день самому красивому мужчине в радиусе километра». Брюнет молча вытер руки салфетками, бросил грязный комок в урну и, не глядя на меня, уточнил у бариста дорогу к туалету. Его удаляющаяся спина буквально излучала: «Инцидент исчерпан, обсуждению не подлежит».
Я тяжело вздохнула, словно на меня навесили тяжеленный, но бесполезный рюкзак вины. Встретилась взглядом с баристой. Девушка перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнуло что-то знакомое – смесь жалости, понимания и усталого спокойствия, который бывает у людей, ежедневно наблюдающих за драмами в общепите.
– Что ж, – наконец сказала я, возвращаясь к своей дилемме. – Просто американо, пожалуйста. Покрепче.
Бариста кивнула, и её пальцы привычно заскользили по кнопкам терминала.
– Большой? С собой или на месте? – спросила она обыденным тоном, возвращая нас обеих к реальности. Её профессионализм был как бальзам на душу. Куда лучше взгляда полного сочувствия.
– Большой, пожалуйста. И… да, тут. На месте.
Оплатив кофе, я поспешно вернулась к столику нашего клуба и осторожно взглянула на Катю в надежде, что она не станет шутить об этой маленькой аварии. Катя, к счастью, просто предложила начать обсуждение книги.
Когда мой американо был готов, она встала с места и прошептала, подойдя ко мне:
– Давай лучше я.
Возражать я не стала. Мне ужасно не хотелось разворачиваться лицом ни к баристе, свидетельнице моей неуклюжести, ни к парочке, которая пострадала из-за моей оплошности.
Пока Маша своей дикторской речью рассказывала историю создания романа, я пила свой ужасно горький, но бодрящий кофе.
***
Карма настигла меня дома.
Едва я успела разуться, как раздался звонок. Звонили на рабочий номер. Можно было не отвечать. Притвориться, что не слышала. В крайнем случае, мне бы написали. В самом крайнем – позвонили другому сотруднику из отдела. В голове пронеслись все возможные причины для звонка в выходной и ни одна из них не показалась мне достаточно весомой.
Но было уже поздно, а врать на ходу я не умела.
Просьба быстро глянуть в системе прогрузились ли новые данные, не звучала слишком затратной ни по времени, ни по действиям. Поэтому я согласилась и включила компьютер. Согласилась, хотя точно знала, что просто проверить наличие данных не получится. Если они загружены успешно, мне нужно будет их сверить.
Ответственность – мое второе имя. Дарья Полякова Ответственная.
Напишите это на моем могильном камне.
Поймав себя на излишнем драматизме, я включила музыку, поставила чайник, хотя прекрасно понимала, что о нем я в итоге забуду и придется ставить снова, и стала сверять данные.