В работе с большим объемом данных, я чувствовала себя детективом. Выкрутив сводные таблицы, разложив перед собой показатели, мне представлялась история действий других отделов. Иногда они были такими явными, что буквально выделились на фоне однотипных строчек, а иногда пряталась. Терялись в массиве, словно преступники, которые пытались затерять в толпе. И пусть, за быструю догадку и подтверждённую теорию меня не ждало вознаграждение, как в случае раскрытия громкого дела, но кто же мне запретит представить это всё на мгновение? В этот победоносный миг, я чувствовала силу своего опыта и умения выхватывать суть происходящего.

Вот бы ещё применять это в жизни за сводными таблицами.

Когда я наконец отписалась о решении проблемы, за окном стемнело. Миг триумфа сменился обидой за потерянный выходной.

Я не особо верю в мистику, для меня интуиция – это просто логическая цепочка, которую мозг распознал, но не успел облечь в слова. Но у мамы точно было шестое чувство. Стоило мне провалиться в тоску, как раздался звонок.

Мне не хотелось признаваться, что её интонационное недоверие к Сергею оказалось правдой. Но в этот раз мне повезло: вместо расспросов мама предложила уехать к ним за город. Провести праздники в тишине, вдали от суеты.

Здравый смысл шептал, что ехать в метель ночью – безумие. Логика подбрасывала аргументы: «машину еще откопать надо», «ты устала», «лучше остаться дома». Но стены квартиры вдруг стали давить. Мне до смерти не хотелось проводить эту ночь в одиночестве.

И я согласилась.

Я пообещала ехать аккуратно и повесила трубку. Стоило принять решение, как в комнате будто стало светлее.

Так быстро я ещё не собиралась.

***

Напряжение сковывало плечи.

Дорога была тяжелой. Снег не шел – он стоял плотной стеной. Дворники молотили на максимальной скорости. Мне оставалось только похвалить себя за то, что я недавно поставила новые и порадоваться, что на дороге было мало машин. Глаза слепило от белого однообразного пейзажа.

На трассе было сносно, но после поворота на проселок дорога превратилась в полосу препятствий, которую чистили не так часто и не так тщательно. Колеи были глубокими, машину начало водить в сторону. Напряжение в плечах стало отдаваться болью в мышцах. Знакомые едва различимые знаки подсказывали мне, что осталось совсем немного. От этого маленькая часть пути, что мне предстояла, казалась невыносимо долгой.

Внезапно впереди мелькнула тень.

Густой и темный лес был слева и не раз проезжая тут утром, я замечала диких животных. Тень вполне могла оказаться лисой, кошкой, собакой или (чего меньше всего мне хотелось) косулей. Я инстинктивно рванула руль, уходя от столкновения. «Тойота» вильнула хвостом, потеряла сцепление и плавно, словно в замедленной съемке, соскользнула в кювет. Удар был несильным, но окончательным: машина зарылась носом в пухлый сугроб и заглохла.

– Прекрасно, – сказала я в тишину. – Просто великолепно.

Попытка завести двигатель провалилась. Я потянулась за телефоном, но экран остался черным..

– Нет, нет, нет! – я нажала кнопку включения. Иконка разряженной батареи мигнула красным глазом и погасла. Зарядка осталась дома, в розетке у кровати.

Я закрыла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. Впереди – ни одного фонаря.

Черт.

Я в отчаянии ударила по рулю, пока боль в ладонях не заставила остановиться.

Вот тогда этот день окончательно меня добил. Страха не было, была лишь бесконечная, тяжелая усталость. Я положила голову на руки и позволила слезам течь. Это был финальный аккорд моего года. Загнанная в сугроб, без связи, без планов на жизнь и эти чертовы праздники..

Когда слезы замерзли на щеках, я подняла голову. Протерла рукавом запотевшее стекло и глянула в зеркало заднего вида. В темноте, подсвеченное красным светом габаритов, возникло белое пятно.

Оно двигалось, обретая форму огромной призрачной лошади. Из ноздрей вырывались клубы пара. Животное приближалось, пока не замерло в метре от багажника. Лошадь? Галлюцинация?

Ну, конечно. Символ нового года пришел за мной в виде демонического белого видения, чтобы забрать мою душу. Это было так сюрреалистично, что страх сменился оцепенением.

Стук в стекло заставил меня вскрикнуть от неожиданности.

– У вас все в порядке? – голос был человеческим, приглушенным.

Силуэт в темной куртке стоял около двери. Мне понадобилось пару минут, чтобы восстановить дыхание.

– Простите, у вас все хорошо? – снова раздался стук и обеспокоенный мужской голос.

Я опустила окно. Морозный воздух обжег лицо. В свете салонной лампы я узнала его сразу. Сердце пропустило удар. Тот самый парень, чей кофе я превратила в пятно на кафеле. Вселенная меня ненавидит. Официально.

Он тоже меня узнал. Потому что удивленное выражение лица было не только у меня и явно не у лошади позади.

– О, это вы, – усмехнулся он и развеял мою последнюю надежду остаться неузнанной.– Неожиданно.

Черт! Лучше оставьте меня в сугробе и пусть лошадь-демон меня разорвет.

– Вы целы? Печка работает? Давно тут?

С его лица исчезла улыбка, а голос звучал серьезно и обеспокоенно. Только сейчас я поняла, что все это время молчала.

– Цела, – кивнула я. – Печка сдохла. Телефон тоже.

Он окинул взглядом сугроб.

– А куда направлялись?

– В Повязь, – ответила я машинально, не успев подумать, стоило ли это говорить незнакомцу посреди дороги в темноте.

– Что ж, не так далеко, – он вздохнул, выпустив облако пара. – Хорошо, что мы вас заметили.

Мы? Я снова посмотрела в зеркало заднего вида. Лошадь мне не привиделась и действительно стояла позади машины.

– У вас… полночная прогулка? – голос предательски дрогнул.

– Помощник плохо закрепил недоуздок, пришлось искать беглянку, – отмахнулся он и в его голосе чувствовалось раздражение.

Лошадь тихо фыркнула, будто поняла, что говорят о ней.

– Какое счастливое совпадение для меня, – заметила я. .

– Я Максим, кстати, – спохватился мой новый знакомый и протянул руку.

– Даша, – ответила я, пожав ее.

Макс видимо заметил, что руки у меня уже стали немного дрожать и заговорил быстрее:

– Послушайте, я понимаю, что прозвучит странно, но мой дом прямо за углом, за лесополосой. У меня есть мини-трактор, чтобы вас вытащить. Но мне бы не хотелось оставлять вас здесь одну на обочине в мороз. Вы можете согреться у меня, позвонить кому нужно и свой телефон зарядить, пока я пригоню вашу машину. Идёт?

Холод уже вытеснил остатки тепла из салона. Здравый смысл вопил об осторожности, но желание выжить победило. Я снова посмотрела на белую лошадь. Она стояла неподвижно, склонив голову, и пар из её ноздрей окутывал морду мистическим туманом. Не знаю на что я рассчитывала. Прочитать в ее взгляде, что-то вроде: да, не бойся, моему хозяину можно доверять?

– Ладно, – ответила я и потянулась за рюкзаком на пасажирском сидении. – Но имейте в виду, я занималась тайским боксом.

Да, занималась. Две недели. Три года назад.

– Понял, – улыбнулся Макс и протянул мне руку, помогая выбраться из накренившейся машины.

Как оказалось, я свернула в кювет прямо напротив слишком узкого для двух машин проезда сквозь лесополосу. Проезжая здесь далеко не в первый раз, я только сейчас поняла, что между ветвями деревьев виднелся высокий забор и жилая постройка. Увидеть их с дороги видимо можно было только зимой, в остальное время густые и высокие ели заслоняли весь вид.

Максим жестом подозвал меня ближе, когда мы перешли дорогу:

– Идемте рядом. Становитесь справа, между мной и лошадью. Я буду пробивать дорогу, а вы держитесь под боком. Так я буду видеть, что вы не отстали и не провалились ни в какую яму.

Я послушно пристроилась сбоку, хотя мои мысли были всецело поглощены продумыванием путей отхода.

«Так, – включился внутренний параноик, пока я нащупывала в кармане ключи. – Поставил меня посередине. Чтобы я не могла сбежать ни в лес или назад к машине?».

Я искоса глянула на него.

«Если дернется – бью в колено. Или в глаз».

На мгновение мне даже стало стыдно, что я всерьез продумывала как побить человека, который предложил мне помощь в трудной ситуации. Но лучше, если этот план не пригодиться, чем…

– Даша, – не оборачиваясь, тихо сказал он. – Единственная угроза для вас сейчас – вот эта ветка ели. Пригнитесь. Если я решу напасть, кобыла первая выдаст меня фырканьем. Она не выносит суеты.

– Вы еще и мысли читаете? – удивилась я.

– Плохая привычка, – Максим придержал тяжелую лапу дерева, пропуская меня вперед.

***

Двор встретил нас гулом генератора и приглушенным ржанием из конюшни. Участок подсвечивали невысокие фонари. Снег здесь был аккуратно расчищен, и я наконец перестала проваливаться в сугробы.

Пока Максим заводил лошадь, я задержалась на крыльце. У входа висела старая деревянная дощечка с выжженными буквами: «ЛПХ Савіцкі М.В.».

Мы вошли в веранду. Было ещё прохладно, но судя по тому, как сразу оттаял мой нос, здесь было гораздо теплее, чем на улице. Здесь пахло сушеной мятой, деревом и воском. Мое внимание привлекли крафтовые пакеты, выставленные ровными рядами. На этикетках лаконичная надпись: «Савіцкі».

– Заходите, – Максим придержал тяжелую дверь.

Внутри дом Савицкого оказался совсем не «холостяцкой берлогой». Никаких охотничьих рогов или развешанных по углам веников. Обстановка напоминала разворот журнала о скандинавском дизайне: просторная кухня-гостиная, стены из светлого бруса, массивные подоконники из темного камня. В камине едва тлели угли.

Дом внутри выглядел современно и просто. Натуральные материалы не выглядели «деревенскими». Обстановка напомнила мне рекламу из журналов со скандинавским дизайном. Кухня и гостинная были совмещенны в одной просторной комнате. Стены из светлого бруса, массивные подоконники из темного камня и открытые балки под потолком создавали ощущение пространства и свежести. В камине тлели угли.

Пол из широких досок был отполирован до блеска. Глядя на эту стерильную чистоту, я невольно поморщилась, вспомнив легкий хаос в собственной квартире.

Но при всей этой эстетике, меня не покидало странное чувство. Я огляделась: на стеллажах стояли банки с травами, на деревянном массивном столе одиноко стоял чайник и одна чашка. В доме было безупречно аккуратно, но как-то… пустовато. Здесь не было случайных вещей: ни забытых журналов, ни лишних чашек в раковине, ни семейных фотографий на полках.

Пространство, заточенное под одного человека, отсекшего всё лишнее.

– У тебя здесь… очень мило, – наконец произнесла я. – И чисто для человека, который целый день проводит в лесу или в конюшне.

Я хотела, чтобы это прозвучало как комплимент, но получилось как-то неловко.

– Чистота – это вопрос дисциплины, а не свободного времени. Присаживайся, – Максим кивнул на тяжелый стул, вырезанный из цельного куска дуба. – Держи, можешь позвонить с моего.

Он протянул мне телефон, но я замялась, осознав, что не помню наизусть ни одного номера. Максим промолчал, никак не прокомментировав мою беспомощность. Он включил чайник и ушел в другую комнату, вскоре вернувшись с зарядкой.

Пока я подключала свой мобильник, чайник закипел. Максим достал вторую чашку из буфета над столешницей и наполнил обе. Он поспешно отпил из своей, отставил ее в сторону и направился к выходу. Что-то мне подсказывало, что пить он не особо хотел, а сделал это специально. Будто показывая, что не подсыпал туда яд. По комнате поплыл густой терпкий аромат.

Чай оказался вяжущим, с удивительной сладостью в послевкусии. Тепло медленно возвращалось в тело, а вместе с ним – и способность соображать.

– Необычный вкус. Что это?

– Это арония. Черноплодная рябина.Ну и мелисса, – ответил Максим. – Я поеду вытащу машину. Согревайтесь, я думаю много времени это не займет.