Он говорил без раздражения, но я всё равно чувствовала себя нарушителем границ. Его мир был слишком идеальным, и я со своей застрявшей машиной вносила в него ненужный хаос.

– Не боишься, что я воровка, которая обманом проникла в твой замок? – ляпнула я.

Максим неожиданно засмеялся:

– Тогда желаю удачи в поисках сокровищ.

Дверь захлопнулась. Я осталась одна в этой тихой, пахнущей травами крепости.

***

Телефон ожил. Пока экран медленно загружался, я боролась с желанием встать и изучить стеллажи – очень хотелось узнать, что скрывает этот стерильный порядок.

Как только полоска загрузки исчезла, я набрала маму.

– Алло, мам? Прости, связи не было, – я старалась говорить спокойно, чтобы не поднимать волну паники. – Я немного не доехала. Да. Машина в кювете. Нет-нет, со мной всё хорошо! Мне на самом деле помогли. Я сейчас… эм… у местного фермера. Максим Савицкий. Он помог вытащить машину, так что я скоро буду.

– Максимка? – голос мамы мгновенно сменил тональность с тревожной на радостную. – Ну слава Богу! Мы тут с отцом места себе не находили!

Я отложила телефон.

«Максимка»?

В моей голове не укладывалось, как он мог быть знаком с моими родителями? Расспросы я решила оставить на потом. Благо его имя немного успокоили маму и мне не придется объяснять, как я решилась пойти за незнакомцем посреди ночи в чужой дом.

Дверь хлопнула, впуская облако пара. Вошел Максим. Его куртка была облеплена снегом, он выглядел так, будто только что продирался сквозь арктическую бурю

– Вытащил, – бросил он, стряхивая снег с рукавов. Голос звучал глухо и немного устало. – Но завести не удалось. Стартер крутит, но схватывать не хочет. Оставил под навесом, сниму аккумулятор на ночь, посмотрю свечи. Может, к утру оживет.

Он прошел в гостиную, и я, наконец-то расслабившись, рискнула рассмотреть его внимательнее. В кофейне он показался старше из-за резкости и тяжелого взгляда. Сейчас, без шапки, я дала бы ему не больше тридцати. Густые черные волосы топорщились, намокнув от снега. К моему удивлению, он был гладко выбрит – никакой фермерской небрежности. Это только подчеркивало четкую, почти аристократическую линию челюсти. В нем странно сочетались внешность городского парня и сила человека, привыкшего рассчитываться только с самим собой.

Максим поймал мой взгляд, и в уголках его глаз промелькнули добрые смешинки.

– Кажется, на сегодня приключений достаточно. Давайте отвезу вас, пока дорогу окончательно не завалило.

– Да уж, приключений мне и вправду хватит, – я сделала глубокий вдох, согревая ладони о кружку. – Раз уж вы угостили меня таким вкусным чаем и отбуксировали мою машину, может перейдем на «ты»?

Он на секунду замер, словно пробуя это предложение на вкус, а затем коротко кивнул.

– Хорошо, – он подошел к столу и положил на край лаконичную визитку из плотного черного картона. – Кстати, Даша, оставите… оставишь свой номер? Чтобы я мог завтра позвонить и отчитаться о состоянии твоей машины. Мой номер на визитке. Вдруг она решит, что у меня ей нравится больше, и откажется заводиться? Мне нужно знать, кому предъявлять претензии.

Я усмехнулась и вбила цифры в его телефон.

Когда его внедорожник затормозил у родительского дома, мама уже вылетела на крыльцо, набросив пуховик на плечи..

– Ну наконец-то! – радостно крикнула она, заглядывая в салон. – Спасибо большое, что Дашку нашу подобрал. Может зайдешь на ужин?

Я поразилась тому, как искренне она ему улыбалась. Обычно мама – человек старой закалки, она долго присматривается к людям, прежде чем звать за стол. А тут – «Максимка» и такая неподдельная радость.

– Спасибо большое, Анна Ивановна, – Максим улыбнулся в ответ, и его лицо окончательно утратило ту суровую маску. – С радостью бы, но не могу. Как-нибудь в другой раз.

Он коротко кивнул мне на прощание, дождался, пока я зайду за калитку, и его джип медленно скрылся в белой пелене.

– Мам, – я обернулась к ней, как только за нами захлопнулась дверь и я почувствовала родной запах хвои. – Давай выкладывай. Откуда ты знаешь Максима Савицкого?

Мама только загадочно хмыкнула, помогая мне повесить куртку.

– Ой, Дашка… История долгая. Парень он золотой. Мой руки, садись за стол – всё расскажу.

***

Утро встретило меня ослепительным блеском. Снег искрился так, что глазам было больно. Я вышла на крыльцо с кружкой кофе и сделала глубокий вдох – морозный воздух моментально вымел из головы остатки сна.

Вчерашний рассказ мамы не давал мне покоя. Оказалось, Максим Савицкий в этих краях – личность почти легендарная. Пару лет назад он бросил карьеру в Минске и с фанатичным упорством восстановил полуразрушенный хутор деда.

«Он ведь поначалу вообще закрытым таким показался, – рассказывала мама. – Сам себе на уме. Мы даже думали – сбежит через месяц обратно в город. А он остался. Да и вон какое хозяйство поднял! И людям помогает, слова лишнего не скажет, просто приедет и сделает, если помощь какая нужна».

Я уже собиралась вернуться в дом, чтобы начать сборы, как вдруг заметила движение в саду. У самой калитки, ведущей в лес, стояло что-то большое и белое.

Я замерла. Белая кобыла лениво обрывала засохшие листья с кустов. Ни седла, ни уздечки – только обрывок веревки, свисающий с шеи. Неужели снова сбежала? Максиму явно стоило попрактиковаться в вязании узлов.

Я быстро схватила телефон и пару яблок. На звонок Максим не отвечал – видимо, был занят во дворе. Аккуратно, стараясь не скрипеть снегом, я подошла к забору. Кобыла повернула голову и недоверчиво фыркнула.

– Привет, красавица, – прошептала я, чувствуя, как сердце забилось чаще. Имени лошади я вчера так и не узнала – вчера было не до того. – Как же тебя называть? Снежинка? Нет, слишком просто… Буря? Снежная. Нет, тоже не очень. Метель?

Лошадь слегка кивнула и я остановилась на этом имени.

Сладость яблок сделала свое дело. Пока Метель хрустела угощением, я перемахнула через изгородь и перехватила веревку. До дома Максима по прямой через лес было не больше пятнадцати минут. «Зачем ждать, пока он приедет за мной? – мелькнула шальная мысль. – Верну беглянку сама. Будем квиты».

В памяти всплыли три смены в конноспортивном лагере. Тогда я знала разницу между рысью и галопом и даже пробовала ездить «охлюпкой», без седла. С тех пор навыки запылились в архивах памяти, уступив место офисным будням, но азарт никуда не делся.

Я подвела Метель к старому пню у калитки. Кое-как, путаясь в полах длинного пуховика, я вскарабкалась на широкую, теплую спину. Ощущения были странными: высоко, непривычно, и ты чувствуешь каждое движение мощных мышц под собой.

– Ну что, Метель, идем домой? – я слегка сжала её бока, и кобыла, на удивление послушно, двинулась в сторону леса.

Ехать верхом без седла оказалось задачей не из легких, но азарт перекрывал страх. Я чувствовала себя героиней какого-то фильма, возвращающей утраченное сокровище. Лес утром был сказочно красив, и я уже представляла лицо Максима, когда я эффектно выеду из-за деревьев прямо к его порогу.

Главное было – не свалиться в ближайший сугроб до того, как этот триумфальный момент наступит.

***

Я въехала во двор Максима, стараясь сохранять величественный вид. Лошадь шла ровно, гордо вскидывая голову, и я чувствовала себя героиней фэнтези-романа, не меньше.

Максим стоял у открытого капота моей «Тойоты», вытирая руки ветошью. Услышав скрип снега, он обернулся и застыл. Его брови медленно поползли вверх.

Я замерла в десяти шагах, победоносно выпрямила спину и приподняла подбородок. Я предвкушала свой триумф.

– Доброе утро! – провозгласила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, а не так, будто я из последних сил держусь коленями за лошадиные бока. – Решила не ждать звонка. Твоя беглянка пришла прямо к моему дому. Пришлось вернуть лично, пока она не ушла в соседний район.

Максим обернулся и застыл на месте. Его брови медленно поползли вверх. Он выглядел не просто удивленным, а по-настоящему обеспокоенным. Словно спохватившись он подошел ближе, оглядывая кобылу с ног до головы, а потом перевел взгляд на меня.

– Даша, ты… ты на ней приехала? – спросил он странным, приглушенным голосом. – Верхом?

– Ну да, – я самодовольно улыбнулась, хотя на секунду забеспокоилась о том, что возможно Максиму бы не понравилось, что кто-то сел верхом на его лошадь. – Она, конечно, дама с характером, но мы с ней договорились. Кажется она снова от тебя сбежала. Вот – принимай свою пропажу в целости и сохранности.

Максим молчал несколько секунд. Его лицо внезапно дернулось. Он прикрыл рот рукой, потом отвернулся, и я услышала странный звук, похожий на подавленный всхлип.

На секунду я запаниковала. Вряд ли же он так расстрогался из-за того, что переживал за лошадь… или все же да?

– Максим? Всё в порядке?

Максим согнулся пополам, и по двору разнесся такой громкий, раскатистый хохот, какого я точно никак не ожидала. Он буквально заливался смехом.

– Даша… – выдавил он, подходя вплотную и аккуратно беря лошадь под уздцы. – Это… это не моя лошадь.

У меня слегка потемнело перед глазами.

– Что?

Я сидела верхом на этой огромной белой горе, чувствуя, как триумфальная улыбка медленно сползает с моего лица.

– Максим, это не смешно! – я попыталась придать голосу строгости, но вышло скорее жалобно. – Она белая, большая, с хвостом…

Он засмеялся еще громче. Наконец, взяв себя в руки, он подошел и профессионально-цепким взглядом осмотрел кобылу.

– Ну, во-первых, – начал он, похлопав кобылу по крупу, – у этой дамы копыта расчищены под телегу, а не под седло. Моя Белка – чистокровная верховая, у неё «походка» изящнее.

Он аккуратно взял лошадь за морду и заглянул ей в зубы, как заправский эксперт на аукционе.

– Во-вторых, – продолжил он, прищурившись, – пахнет от неё старым коровником. А в-третьих, Даша… Белка сейчас доедает свой овес у меня в конюшне.

Я почувствовала, как мои уши начинают гореть.

– И… чья она тогда? – я оглянулась на дорогу, словно ожидала, будто хозяин лошади бежал за мной.

– Скорее всего, подопечная деда Заревича. Он живет на самом отшибе, за оврагом. Видимо, старик плохо закрепил засов, а эта красавица решила устроить себе долгую прогулку.

Он поднял на меня взгляд, и в нем снова промелькнула та самая деликатная усмешка.

– Поздравляю. Ты совершила почти международный перегон скота, правда только в масштабах двух деревень. Дед, наверное, уже ищет её. С ружьем.

Я закрыла лицо руками.

– О боже… Я конокрад. Настоящий конокрад. И я приехала на ворованной лошади к человеку, который только вчера перестал считать меня сумасшедшей.

– Ну почему же, – Максим подошел еще ближе и протянул мне руку, чтобы помочь слезть. – Теперь я официально считаю тебя самой отчаянной девушкой в этой области. Пригнать чужую лошадь, чтобы «вернуть» её тому, кому она не принадлежит – это… смело.

Когда мои ноги коснулись земли, они предательски дрожали. Максим не отпускал мою руку чуть дольше, чем требовали приличия.

– Ладно, «конокрад», – сказал он уже серьезно. – Машина твоя почти готова, аккумулятор ожил. Но сначала придется заглаживать вину. Поедем возвращать лошадку законному владельцу, пока Заревич не объявил план «Перехват».

– Только можно пешком? – взмолилась я. – Мне нужно почувствовать твердую землю под ногами.

Мы двинулись в путь. Максим вел лошадь под уздцы, а я шла рядом. Тишина в лесу была такой густой, что казалось, её можно потрогать руками. Только хруст наста под ногами и мерное фырканье лошади нарушали этот покой.

– Знаешь, – начала я, нарушая молчание, – мама вчера весь вечер расписывала твои «подвиги». Сказала, что ты тут местный супергерой. Только без плаща.

Максим негромко рассмеялся, и этот звук в морозном воздухе показался мне удивительно теплым.