Стефан никогда ещё не оказывался в городе в Праздник Середины Зимы инкогнито, но он слышал от слуг, что этой ночью сбывается самое невероятное.Толпа катилась бурным потоком по узким улочкам неся Стефана вперед, мимо лавок, мимо уличных музыкантов, мимо бедно одетых детей. Все вокруг было окутано пьянящей сладостью надежды и горечью отчаяния, как пахнет догоревшая свеча. Именно так, был уверен Стефан, пахло волшебство. Возможно, дело было в той искре, что появлялась в глазах прохожих, когда они сталкивались взглядом со Стефаном.

Женщина на углу улицы продавала крошечные фигурки, сплетенные из соломы. Дальше по улице старик играл дрожащими от холода пальцами на расстроенной скрипке веселую мелодию. Стефан остановился, пораженный. Он, привыкший к слаженным оркестрам и отточенному мастерству музыкантов своего двора, вдруг услышал в этой диссонирующей какофонии трогательное и родное.

Ветер завыл сильнее, как призрак, растревоженный суетой праздника. Стефан почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся.

Гадалка схватила его за руку, пальцы ее, узловатые, как корни дерева, сжались неожиданно крепко. Она хриплым голосом потребовала денег за предсказание. Стефан отдал ей деньги без раздумий – сегодня такая ночь, что он легко поверил бы, что магам вновь разрешили колдовать.

– Тоскуешь ты, вроде и богат, и красив, а будто в заточении, – женщина нахмурилась, тщательно вглядываясь в его руку.

– А когда я буду счастлив? – Стефан улыбнулся. По лицу гадалки пробежала тень, и она отбросила его руку. Кругом шумел город, будто не было ни войны, ни горя, только огни, смех, и Середина Зимы.

– Не проживешь и четверти века, принц, – гадалка отвернулась, а Стефан подумал, что не зря она его принцем назвала, верно узнала, но пожелать счастья принцу язык не повернулся.

– Разве не принято рассказывать о счастливой любви и долгой жизни? – Стефан усмехнулся, и тут же продолжил, – обидел я тебя или напомнил кого? – Стефан легко коснулся плеча гадалки, но вместо её лица на него смотрело совсем другое – девичье.

– Ясек, ты где пропадал? Пора начинать!

Девушка схватила руку Стефана и потянула за собой. К ужасу Стефана, его вели к театральным подмосткам, где расположились, судя по всему, бродячие актёры.

– Я его нашла! – прокричала девица, и на Стефана повернули головы несколько актеров.

– Кого? – вкрадчивым голосом поинтересовался стройный темноволосый юноша.

Девушка растерялась и выпустила ладонь Стефана.

– Тебя.

Молодой человек громко рассмеялся, раскидав темные локоны по плечам.

– Приятно познакомиться, кажется, нас перепутали. Меня зовут Ясь, – он подошёл к Стефану ближе. Каждый шаг Яся был уверенным и легким, как будто он был самым важным человеком на земле, или, по крайней мере, на этой сцене. Он подошел к краю и склонил голову на бок, будто сокол, что изучает добычу. Ясь был подобен тем сказочным принцам, о которых так много в детстве читал Стефан. Прекрасный и таинственный он смотрел на Стефана зелеными глазами и будто спрашивал, кто же из них достоин носить корону.

– Стефан. Я – Стефан.

– Как наш принц! – восторженно отозвалась девушка, а Ясь презрительно хмыкнул.

– Пора начинать! – громко крикнул другой актер и Ясь подмигнул Стефану.

– Приготовься увидеть самое великолепное зрелище в своей жизни, хрустальный принц!

Ясь затерялся в толпе, и Стефан задумался, что даже в Праздник Середины Зимы у него не получилось окончательно скрылся среди людей.

– Дамы и господа! Невероятная история потери, любви и игр судьбы! Ваши щедрые пожертвования будут с радостью приняты!

Стефан не мог отвести взгляда от актёров. На сцене разворачивалась невероятная комедия о потерянных брате и сестре. Сестре пришлось притворяться юношей и вмешиваться в любовную историю Герцога, в которого сама главная героиня была влюблена. Девица, что схватила Стефана за руку, играла сестру, а Ясек, как позже выяснилось, оказался её пропавшим братом. Ложь на сцене стала более убедительной и живой, чем реальность Стефана. Пьеса завершилась тремя свадьбами и большим количеством денег. Стефан ощущал, что стал частью этой удивительной мистерии. Его руки уже болели, но он всё ещё продолжал аплодировать.

– Понравилось?

Стефан оглянулся. Ясь необыкновенно широко улыбался.

– Очень.

– В двенадцатую ночь случается всё что угодно. Быть может, и принц с актерами отужинает?

– Стефан.

Ясь ухмыльнулся.

– Как скажешь, Стефан. Так что?

Стефан потер переносицу. Идея была столь дерзкой, сколь и соблазнительной.

– Я согласен.

Ясек подмигнул Стефану и развернулся на каблуках, указывая путь. Дорога до таверны была протоптанной и вела вдаль от украшенной огнями ели. Запахи и звуки площади, постепенно таяли за спиной, а под ногами хрустел снег. Теперь властвовали другие ароматы – дым из труб, влажное дерево и жареный картофель пришли на смену ели и морозному воздуху. Ясь замедлил шаг у небольшого одноэтажного здания. Стефан и не догадывался, что такие ещё остались недалеко от центра города. Из окон теплился янтарный свет. Ясек схватился за ручку и распахнул дверь. Стефан шагнул внутрь, погружаясь в гул разговоров и взрывы смеха. Вдоль стен жались грубо сколоченные столы, за которыми сидела разношерстная компания. Стефан узнал девушку, что схватила его за руку, да и Ясь направился именно туда.

– Будьте вежливы, это Стефан, – Ясь изящно указал на него рукой, а затем торопливо произнес имена своих коллег: Эльжбета, Ладислава, Слутак, Адам…

Стефан кивал каждому, но вскоре понял, что не уверен, запомнил ли он верно все имена.

– А вы… бродячие актеры? – задал давно мучающий его вопрос Стефан.

За столом послышался дружный смех.

– Мы – студенты. Это только на праздник решили разыграть представление, – уточнил молодой человек с длинными пальцами.

– И денег подзаработать, – добавила Ладислава.

– К слову о деньгах, – Ясек подмигнул Стефану и приблизился к музыканту за фортепиано. Они быстро о чем-то переговорили, и Ясек занял его место. Таверна погрузилась в ритм вальса. Ясек играл очень хорошо, Стефан любовался его сосредоточенным бледными лицом. Мелодия захватывала и кружила, этот вальс был похож не на диалог, а молитву или, скорее, признание. А затем Ясь запел чуть хриплым баритоном. Его голос завораживал, будто он не пел, а читал заклинание. Волшебство закончилось также быстро, как началось и Ясь вернулся за стол, но уже с несколькими монетами.

– А некоторые из нас и вовсе знаменитости, – улыбнулась Эльжбета, продолжая разговор.

– Прекрати, – Ясь отмахнулся, – пока рано говорить, какой из меня выйдет пианист.

– А кто композитор? – не удержался от вопроса Стефан.

– Некий ЯсьЛихновский, – небрежно отозвался Ясек.

Возникла пауза подобная тишине перед раскатом грома. Но гром этот не грянул – лишь легкий ветерок унес прочь напряжение. Рыжая девушка начала рассуждать об искусстве, и беседа потекла легко. Ее голос, чуть хрипловатый, подкидывал идеи в костер беседы. И в каждом ее слове чувствовалась не напускная ученость, но подлинная страсть, родственная той, что терзала самого Ясека и остальных актеров.

Искусство стало мостом, который позволил Стефану почувствовать себя здесь своим. Оно стерло грани между ними, и Стефан включился в беседу.

Они говорили о многом: об истории, о музыке, об университетах. Стефану начинало казаться, что он вместе с ними учился и играл. Рассказы Ладиславы о забавных случаях на лекциях казались ему до боли знакомыми, словно это он сам прятал шпаргалку под конспектом.

Кто-то запел тихую песню, к которой постепенно присоединились другие голоса. И Ясек, и Адам, и Ладислава влились в хор. Мелодия была простая, и знакомая, но сейчас Стефан слышал в ней нечто новое, какую-то невыразимую тоску. Песня была о елке, что шептала ветру имена умерших. Стефан взглянул на Яся, на его кривую, знающую усмешку, и замер. Вспомнилась… нет, не песенка – скорее, тягучий, похоронный плач. Баллада о том, как пан все требует и требует от крестьянской семьи, то сыновей, то денег, пока вся большая семья не закончится, пока не остаётся только старая ель во дворе.

– Я… мне пора, – резко произнес Стефан.

– Уже? Так рано, – с легким разочарованием произнесла рыжая девушка.

Стефан с фальшивым весельем попрощался и быстро шагнул за дверь. Он ощущал себя обманщиком, что примерил чужие радости как чужой пиджак.

Стефан вернулся на праздничную площадь. Он бесцельно бродил между прилавками и вздыхал запахи имбиря и корицы. В центре под навесом установили карусель с лошадьми, и Стефан задумчиво смотрел на то, как дети и взрослые, очарованные её огнями, толпились в очереди. Лошадки были чудесно раскрашены – вороные с расписанным серебристыми звездами седлом, белые с зелеными елками и пегие с ярко-синей сбруей. Дамы в длинных юбках, мужчины в тёплых пальто и дети с ярко-красными от мороза щеками слились в одно бесконечно кружащееся целое. Внезапно его взгляд зацепился за маленькую одинокую фигурку у огромной ели, украшенной тысячами мерцающих огоньков. Это была девочка лет пяти, закутанная в поношенное серое пальтишко. Она тихонько всхлипывала, а её руки судорожно сжимали край пальто.

– Ты потерялась?

Девочка вскинула голову и взглянула на него большими карими глазами.

– Маму… – прошептала она дрожащим голоском.

Стефан присел на корточки, оказавшись на одном уровне с ее испуганными глазами.

– Я тебе помогу её найти. Как тебя зовут?

– Альбина.

– А я – Стефан. Будем знакомы, – он поднёс к губам маленькую руку. Девочка взглянула на него с любопытством.

– Ты такой красивый как принц! – тихо сказала малышка.

– А если я и есть – принц?

– Ты – добрый, а принц – злой. Так мама говорит, – девочка шмыгнула носом.

Стефан кивнул.

– Тогда не принц. А где ты маму потеряла?

Девочка указала сперва в одну сторону, затем в противоположную, а после горько заплакала.

Стефан выпрямился. Он подходил к прохожим, указывал на девочку и спрашивал, не видел ли кто женщину, что была с ней, или, слышал, как мама искала Альбину. Люди упрямо качали головами в ответ.

– Аля, – повторял Стефан, пытаясь успокоить ее. Он отер ей щеки рукавом. – Мы обязательно найдем твою маму. Обязательно.

Вдруг из толпы отделилась девушка с темными косами.

– Постойте, – сказала она неуверенно. – Мне кажется, я видела женщину, которая спрашивала про девочку. Она пошла в сторону пекарни.

Стефан подхватил Альбину на руки и направился к одному из больших домов, где на витрине расположились аппетитные яблочные штрудели.

– Алечка! – ребенка перехватила грустная женщина. – Где же ты пропадала, дорогая? Марек и Чарек все бегали, искали, никак найти не могли.

– Я на огоньки смотрела. Такие красивые.

Стефан быстро прошел в булочную и купил несколько яблочных штруделей, чтобы порадовать детей и мать. Как только он вышел и протянул женщине красивую коробку, она перевела взгляд на Стефана.

– Спасибо Вам! Там так дорого… – женщина запнулась. – Не откажите, будьте нашим гостем. Хочу отблагодарить Вас.

Стефан с удивлением для самого себя согласился. Женщина искренне обрадовалась, познакомила прибежавших к ее юбке мальчишек с “благородным господином”, как она называла Стефана несмотря на его просьбы.

Стефан несколько раз предложил женщине с детьми воспользоваться его добротой и позволить ему оплатить извозчика до самого дома. Женщина отказывалась, то ли из лишней скромности, то ли из-за привычки полагаться только на себя, но дети все дергали её за рукав старого пальто и убедили её сдаться.