Мужчина, спустившийся по лестнице, не просто красив, а великолепен. Густые темно-русые волосы, подстриженные в модную прическу, зачесаны назад. Высокие скулы, острые линии челюсти, покрытые щетиной, и холодное выражение лица делают его похожим на изваяние. Росс очень высокий, наверное, почти два метра. Огромные мышцы выпирают из-под строгого костюма черного цвета. Белая рубашка расстегнута у горла, и, благодаря этому, открывается вид на ключицы и несколько татуировок. Губы сомкнуты в тонкую полоску, а самые ледяные в мире серые глаза с орлиной внимательностью осматривают всех присутствующих и, остановившись на мне, принимаются изучать.

Черт побери… Мне немедленно стоит перестать пялиться, все-таки это мамин мужчина, но, честно, я не в силах оторвать взгляд.

Вальяжной походкой Росс направляется к маме и обнимает ее, хотя его взгляд все еще прикован ко мне. Жест даже отдаленно не похож на проявление нежности, однако мама сразу же расцветает, словно не видит этого холода. Росс отпускает ее и спрашивает:

– Что-то случилось?

Его голос направляет по моей спине армию мурашек. Низкий баритон с хрипотцой идеально дополняет его внешность. Вопрос, думаю, был адресован мне, но мама тут же качает головой и взглядом останавливает меня от ответа. Закатываю глаза, сложив руки на груди. Мама прижимается к груди Росса и мило щебечет:

– Нет, мы в порядке. Селена не очень любит выполнять просьбы.

Класс, то есть получается, я успела устроить скандал? Стискиваю зубы и сжимаю кулаки, пока ногти не вонзаются в ладони. Не хочу, чтобы меня посчитали истеричкой, поэтому, подойдя к громиле, который уже проверил маму и Оли, бурчу:

– Валяй, любитель медведей.

Телохранитель никак не реагирует на мой комментарий и начинает меня щупать. Его огромные лапы проходятся по спине, рукам и задерживаются на талии. Напрягаюсь, когда охранник находит под моим ремнем выпуклость. Так и знала, что надо было спрятать его в обувь! Телохранитель сощуривается, намекая, чтобы я достала предмет, спрятанный под поясом. Понимая, что другого выхода нет, запускаю ладонь под ремень и вытаскиваю свой складной нож-бабочку. Мама тяжело вздыхает и прячет лицо в ладонь, а телохранитель протягивает свою руку и забирает его у меня. Перевожу взгляд на Росса, который с интересом смотрит на меня, ожидая объяснений.

– Я не собиралась вас убивать, мистер Кинг, – любезно говорю я, натянув милейшую улыбку. – Он нужен мне для самозащиты.

Росс кивает в сторону двери в коридоре, и охранники скрываются за ней вместе с моим ножом. Открываю рот, чтобы начать перепалку за право оставить свою вещицу у себя, но мужчина меня опережает:

– Здесь тебе ничего не угрожает, Селена. Тебе не нужен нож.

– А если я захочу нарезать яблоко? – с вызовом бросаю я и складываю руки на груди.

Губы Росса изгибаются в ухмылке. В его глазах появляется хищный блеск. До чертиков пугающий, честно говоря. Тут же начинаю жалеть, что посмела открыть рот. Росс смотрит на меня выжидающе, словно ему интересно, продолжу ли я свое представление или мне хватит ума заткнуться. Он глядит на меня, будто я – добыча, а он – хищник. Скорее всего, так и есть. Мы все угодили в капкан.

– Я с радостью нарежу его тебе на дольки, – с веселыми нотками в голосе хрипит Росс. Он разворачивается и бросает через спину: – Прошу, чувствуйте себя как дома.

Провожаю взглядом телохранителей, ушедших досматривать наши вещи. Надеюсь, они не выкинут мой ножик и не станут рыться в моем белье. Мама собачкой бежит за Россом и пытается взять его за руку, но тот ловко убирает ее.

Оли не бежит за мамой, а протягивает ко мне руки. Он устало зевает и потирает глаза. Мягко улыбнувшись, беру его на руки и поднимаюсь по стеклянной лестнице, чтобы узнать, где мы будем сегодня ночевать. Второй этаж пентхауса выполнен в таком же стиле, что и первый, только он немного меньше. В одну из дверей Росс заводит маму, и я решаю, что это хозяйская спальня, однако сам он говорит, что его комната в конце коридора.

То есть мама с Россом достаточно близки, чтобы она перевезла к нему детей, но спят раздельно? Либо мистер Кинг очень великодушный, либо голосок в голове не ошибается, и все происходящее действительно подозрительно.

Мама остается в выделенной ей комнате, а Росс ведет нас с Оливером дальше и открывает одну из дверей. В спальне, отделанной бежевыми тонами, стоит двуспальная кровать с горой подушек, туалетный столик, имеется собственный санузел. Комнату украшают фотографии пасмурного леса и гор, а небольшие настенные светильники отбрасывают мягкий свет на них. Красиво, просто и со вкусом.

– Думаю, тебе будет удобно здесь, Селена, – говорит Росс, пропуская меня внутрь. Его глаза задерживаются на брате на моих руках, и меня тут же одолевает желание спрятать Оли подальше от этого устрашающего мужчины, но я сдерживаюсь. – Тебе, мистер Оливер, я выделил комнату рядом с маминой.

Оли застенчиво опускает взгляд, тянется к моему уху и тихо спрашивает:

– Можно я останусь с тобой?

Я киваю и чмокаю брата в висок. Росс вопросительно вскидывает брови. Я ставлю брата на пол, чтобы он осмотрел комнату. Когда Оли отходит на приличное расстояние, я делаю шаг вперед и объясняю:

– Оливер расстроен из-за смерти гов… то есть своего отца, поэтому он останется со мной.

Росс, на мое удивление, понимающе кивает, подходит к двери и напоследок говорит:

– Ужин будет готов через два часа. Вещи вам принесут минут через десять. Отдыхайте.

– А нож? – сжав ладони в кулаки, с надеждой в голосе решаюсь спросить я.

Росс тихо хмыкает. Его красивые губы снова растягиваются в ухмылке. Мужчина складывает руки в карманы своих брюк и, изучающе оглядывая меня, парирует:

– Если расскажешь, зачем он тебе так нужен, я подумаю.

На самом деле, я не особо дорожу им. Точнее, нож действительно напоминает мне о хорошем времени. Но все же плохого в нем больше. Его подарил мне мамин ухажер, бывший военный. Джон специально покрыл его голубой перламутровой краской, чтобы нож не казался слишком опасным для девочки. Он заботился обо мне и маме, всегда говорил, что мы должны научиться защищаться. Джон был хорошим, и мне он, правда, нравился, пока я не застала его с закатанными глазами и шприцом, воткнутым в вену. Вернувшись из Ирака, он не смог справиться с потерей своих солдат и подсел на героин.

– Нет, – качаю головой, отмахиваясь от воспоминаний.

– Тогда пока он побудет у меня.

Росс уходит, и я могу лишь смотреть ему вслед, испепеляя взглядом.

***

Перед ужином нам отдают вещи, и я переодеваю Оли в голубую футболку-поло и джинсы, потому что он не захотел наряжаться в костюм, подобранный мамой. Я тоже отказываюсь от платья и натягиваю спортивные шорты с майкой и рубашкой. Уже представляю, как мама будет краснеть от негодования. У нее есть дурная привычка притворяться той, кем она не является. Мама словно забывает, что мы чертовы стриптизерши и почти нищие.

Причесываю Оли и, взяв его за руку, веду вниз. В квартире маминого ухажера кухня и столовая разделены. Мы идем вслед за двумя женщинами, похожими на поваров, и оказываемся в просторном помещении с большим столом из светлого дерева, накрытым для ужина на четверых, стульями, обитыми серым бархатом, и видом на высотки Нью-Йорка. Небо становится темно-синим, почти черным, и все огни города переливаются ярче. Ненадолго задерживаюсь возле окна, любуясь видом, Оли делает также. Он хочет подойти ближе к окну, но глубокий мужской голос одергивает нас:

– Отсюда открывается лучший вид на город.

Разворачиваюсь, ожидая увидеть Росса вместе с мамой, однако он один. Мужчина одет в тот же костюм, но волосы немного опали и начали лезть на лоб и глаза. Его взгляд бесстыдно перемещается с окна на мои ноги и медленно ползет от щиколоток до бедер. Шорты просторные, закрывают все интимные места и большую часть бедер. Нехорошая вспышка в глазах Росса говорит о том, что моя одежда не препятствие для его воображения. Я танцую стриптиз с шестнадцати лет, и различать похоть во взгляде мужчины – часть работы, наработанный за почти три года навык. Разумом понимаю, что Росс переходит границу, но по телу разливается тепло. Между нами пробегает невидимый заряд тока. Чувствую электричество кончиками пальцев всего на долю секунды, однако этого хватает, чтобы позвоночник пронзила дрожь.

Не могу ни пошевелиться, ни отвести глаз. К счастью, Росс осознает, что так нельзя, откашливается и, опустив взгляд, приглашает нас к столу. Мои щеки багровеют от стыда, хочется пнуть себя и помыться в кипятке, изгнав неправильные мысли о мамином женихе.

Оливер все еще смотрит на ночной город, когда в столовую вплывает мама. Она надела обтягивающее персиковое платье с длинными рукавами, спущенными на плечах и вырезом в форме сердца. Мама выглядит безукоризненно. Она знает, как подчеркнуть свои достоинства, и определенно хочет показать их Россу. Не припомню, чтобы она так старалась для Джорджа, хотя зачем? Она не один год танцевала в его клубе в откровенных нарядах или вообще обнаженной. Росс, на мое удивление, почти не обращает на нее внимание. Он что, вдруг ослеп? Мама великолепна! Она проходит к своему избраннику, обнимает и целует в щеку. Росс вновь отстраняется, но не так явно, как при первой встрече. Его холодность сбивает с толку, и я не могу не нахмуриться.

Моя интуиция продолжает твердить, что я что-то упускаю. Не может один и тот же мужчина вести себя настолько по-разному со своей женщиной и малолетней незнакомкой. Малолетней, потому что разница между нами четырнадцать лет, если верить гуглу.

– Мама, ты выглядишь волшебно, – стрельнув предупреждающим взглядом в Росса, говорю я.

Мама благодарно улыбается, никак не прокомментировав наши с Оливером наряды, но я вижу неодобрение в ее глазах. Я лишь улыбаюсь ей и одергиваю полы рубашки.

Росс с вызовом вскидывает брови, глядя на меня, затем ближе прижимает маму к себе и с обольстительной улыбкой делает ей комплимент:

– Селена преуменьшает. Ты обворожительна, дорогая.

Мне не нравится, что мужчина похвалил маму, словно хотел что-то доказать, а не выразить свои чувства. Я устала от ублюдков, в которых влюбляется моя мать. Она заслуживает любви и счастья, а выбирает себе в избранники лишь отребье. Мой отец и отец Оливера – прямое тому доказательство.

– Спасибо, милый, – мама густо краснеет и убирает несколько прядей за ухо.

Росс галантно отодвигает для нее стул. Оливер с интересом наблюдает за мужчиной, решает повторить за ним и помогает мне сесть. Не могу сдержать улыбку и покалывание от любви в сердце. Я уже упоминала, что мой брат – лучший мальчик во всем мире? Чмокаю Оли в висок, когда он садится рядом. Он выпячивает грудь вперед и становится таким довольным, а на его лице читается гордость за себя.

Когда все занимают свои места, наступает неловкая пауза. Я боюсь оторвать глаза от своих коленей и взглянуть на Росса, сидящего напротив, Оли стесняется заговорить первым, а мама и ее избранник накладывают себе еду. До сих пор я не понимала, насколько проголодалась, но когда аромат пряной курицы достигает моего носа, я сдаюсь и поднимаю голову. Росс уже держит тарелку с мясом, макаронами и салатом и протягивает мне ее с самодовольной ухмылкой. Раздраженно фыркаю, но все же беру еду и бормочу нечто вроде «спасибо».

Едим мы молча. Тишина просто ужасно угнетающая, и я сдаюсь первая:

– Как вы познакомились с мамой, мистер Кинг?

Мужчина наливает нам с мамой белое вино, и я рада, что он забыл о том, что мне еще нельзя пить алкоголь. Сразу делаю большой глоток из бокала, чтобы немного снять напряжение. Мне пригодится любая помощь, потому что этот вечер итак слишком странный.

Росс слегка подается вперед, снимает с себя пиджак и вешает его на спинку стула. Его мышцы и татуировки становятся виднее. Во рту тут же становится невыносимо сухо. Ворот его рубашки отгибается, и я могу разглядеть загорелую кожу груди с цветными рисунками. Особенно в глаза бросаются две змеи, опоясывающие его шею. Из их открытых пастей капает яд на лепестки желтого цветка, спрятанного под одеждой. В голове появляется навязчивое желание увидеть все татуировки Росса.