Падший ангел (страница 8)
Младший брат послушно бежит к деревьям, а я додумываю детали ужасного плана, возникшего в моей голове. Джозеф умер, но, возможно, дал нам фору. И я воспользуюсь ею. В бардачке своей машины нахожу кулон с ангельским крылом и нож-бабочку, похожий на мой, и кладу их на видное место вместе с использованным набором фальшивых документов.
Слава Богу, что я догадалась не оставлять деньги в номере.
– Я не убивала ни Брук, ни Джозефа, если ты думал об этом, когда нашел меня, – шепчу я.
Слезы обжигают лицо, когда я вспоминаю запах пожара. Доминик смахивает капли с моих щек и прижимает к своей груди. Уткнувшись носом в изгиб его шеи, беззвучно плачу. Жертва Джозефа оказалась бессмысленной, и весь ужас смерти малыша наваливается на меня. Вдруг он был жив, и мне надо было вызвать пожарных?
Нет, Селена, это не так. Прекрати!
– Скоро мы доберемся до провинции Нунавут, и там нас никто не найдет, – Дом целует меня в макушку. – Мы почти на границе, piccolina.
Не знаю, сколько мы так лежим, но сон не приходит. В Нунавут не будет хорошей жизни, эта провинция – самая холодная часть Канады и практически не населена. Никаких театральных кружков для Оливера и хорошей работы для меня. Наверное, глупо думать сейчас об этом. Просто я все еще пытаюсь смириться с жизнью в бегах.
– Ты знаешь, что от тебя воняет, нянь? – говорю я.
Тело Дома трясется от смеха, и он щиплет меня за бок.
– Ты тоже не…
Договорить он уже не успевает. Дверь в наш номер резко срывается с петель, и на пороге появляются люди в костюмах. Мы подпрыгиваем с кровати. Доминик тянется за пистолетом, а я – ножом, но нам двоим не справиться с этой увеличивающейся оравой. В номер заходит шесть охранников, среди которых я вижу Бена.
Боже мой, нет!
Бен пытается улыбнуться мне, но получает лишь яростный испепеляющий взгляд. Когда-то я полагалась на него, но сейчас я не рада его видеть. Никому, черт возьми, из них я не рада.
– Чисто, босс, – кричит один из охранников.
Босс.
Весь окружающий мир застывает и становится нереальным, когда охранники возвращаются на улицу, а в номер заходит Росс. Его массивная фигура словно занимает все пространство в комнате. Воздух больше не поступает в мои легкие, а сердце не бьется.
Росс не одет в один из тех костюмов, которые я помнила. Он в простых джинсах, лонгсливе и пальто. Лицо покрыто щетиной, а на висках появилось несколько седых волосков. Губы плотно сомкнуты, а скулы словно наточили перед его приходом. Я не забыла, насколько он красив, как и не забыла о том, какой он опасный. Тьма, ступившая прямо за ним через порог, моментально окутывает меня.
В груди теплится надежда: вдруг у меня галлюцинации, и это не Росс? Ущипнув себя за предплечье, часто моргаю, пытаясь прогнать дурное видение.
Но это не сон. Я убеждаюсь в этом, услышав голос, который пыталась забыть два года.
– Что ты с ней сделал?! – первое, что рычит Росс. Его голос глубокий, хриплый и безмерно усталый.
Серебристые глаза устремлены лишь на меня, и они пылают от ярости и ужаса. Росс осматривает меня с ног до головы, и я физически могу ощутить каждый участок тела, куда падает его взгляд.
Да, с последней нашей встречи жизнь меня потрепала, но причем здесь Доминик?
Не могу пошевелиться или что-то сказать. Ни одна разумная мысль не лезет в голову. Росс здесь, и это все, что я могу осознать. А еще здесь моя дочь. Мое тело медленно движется к двери, где спят дети, и я запираю ее.
Доминик первым приходит в себя. Мои глаза, замершие на Россе, замечают, как Дом делает резкий выпад вперед и бьет брата в лицо. Доминик сильный, но он худее Росса. Драка с ним – самоубийство, и я понимаю, что он тоже знает это. Дом собирается попытаться выиграть мне время.
Доминик и Росс валятся на пол и, превратившись в перекатывающийся клубок, дерутся. Их удары жестокие и яростные. Каждый ничуть не щадит своего соперника. Доминик, увернувшись от удара, кидает на меня быстрый взгляд и приказывает:
– Беги, Селена!
Я, честно, хочу сделать это, но потемневшие глаза Росса говорят мне, что он не отпустит своего брата живым. Он убьет моего друга прямо сейчас. Цена моего возможного побега слишком велика, и я продолжаю стоять на месте. Лицо Доминика уже похоже на кровавое месиво, а Росс едва ли запыхался. У него ни одной царапины. Лишь костяшки пальцев, которыми он бьет Доминика в живот, покрылись кровью. Дом хрипит, но не перестает бороться. На секунду ему удается взять верх и ударить Росса в колено. Но Кинг старший вновь возвращает контроль себе.
– Беги! – кричит Дом.
И я бегу, но не из номера, а к нему. Мои трясущиеся руки обхватывают Росса и пытаются оттянуть его от Доминика. Ничего не происходит. Доминик что-то бормочет мне, однако я игнорирую его. Прикосновения к Россу обжигают кожу, но лишь мою. Он, поглощенный злостью, ничего не чувствует.
– Росс! – кричу я. Мой голос срывается, когда я вынуждена схватить его лицо и сказать самое ужасное: – Отпусти его, и я сделаю все что угодно. Только не трогай его.
Тьма медленно сползает с серебристых глаз, и Росс останавливается. Мои пальцы касаются его скул, и он, наконец, это чувствует меня. Сердце бешено колотится в груди, и я чувствую, что обречена. Все, бежать уже поздно.
Росс накрывает мои руки своими, и я вздрагиваю. Он встает, держась за меня. Его грудь часто вздымается, а древесный аромат окружает меня, заманивая в ловушку. Мне стоит огромных усилий отвести взгляд от его лица.
Когда Доминик оказывается вне опасности, я вырываюсь из рук Росса и падаю на пол. Сдержать слезы становится практически невозможно, но я не заплачу перед ним. Доминик поднимается на локтях, и я помогаю ему, попутно оглядывая травмы. Обе брови рассечены, на носу большая ссадина, под глазом наливается гематома, а губы разбиты. Если я и успела забыть, какого ненавидеть Росса Кинга, то сейчас я вспомнила все.
Смерть мамы, предательство, избитый Доминик – все это достойные причины для ненависти.
Понимаю, что моему другу сейчас невыносимо больно, но не могу не кинуться ему на шею. Он – моя опора, часть моей души, и плевать, что подумает Росс. Я чувствую, что он смотрит. Пускай. Доминик мне дороже любого здравого смысла. Дом одной рукой обнимает меня, и мы встаем. За спиной слышится гортанный рык.