Он ушёл, оставив меня наедине с моими мыслями. Кричу во сне? Об этом я не знала.

С Денисом в последний раз мы говорили два или три дня назад. В последнее время он очень занят, но мне не говорит чем. Смею предположить, что он нашёл себе девушку и бегает на свидания. Конечно, Эла отошла на второй план.

Улыбнулась этой забавной догадке и открыла наш диалог. Меня ждало сообщение.

ДЕН: Эла, мне кажется, ты должна это знать. Твоя сестра Эбру находится в стамбульской больнице сейчас. Увидел новость в интернете совершенно случайно, там не называют причин. У меня к тебе огромная просьба: что бы ты ни решила, сначала напиши мне.

Откинувшись на подушку, закрыла глаза.

Эбру.

– Абла* (тур.: старшая сестра), – шепнула в тишину.

Я должна её увидеть.

* * *

Узбекистан, г. Самарканд 2019 год

Мы купили шаурму в каком-то сомнительном ларьке и сидели в машине на стоянке вокзала.

– Когда, говоришь, поезд? – с набитым до отказа ртом спросил Санжар.

– Через два с половиной часа.

Откусив кусок от жирной шаурмы, я положила ее на салфетку, а сама полезла в рюкзак, проверить, все ли на месте. Я всегда беспокоилась о том, что могла выложить какую-то вещь и забыть о ней. Возврата нет, поэтому потеря будет болезненной. Однако мои страхи не оправдались, и я со спокойной душой продолжила жевать.

Вдруг морковка упала прямо в оттопыренный воротник куртки, и я поспешила достать ее, а для этого пришлось расстегнуть молнию, и взору Санжара предстала не самая приятная картина: моя разорванная блузка и голубенький бюстгальтер. Я быстро подобрала морковку салфеткой и вновь застегнула куртку, ругая себя за то, что не подумала о Санжаре.

– После того, что ты мне рассказала, я не смогу работать у Андрея.

– О, нет! Я не хотела, чтобы до этого дошло. Что же ты будешь делать? Турткуль не так велик, чтобы там можно было найти достойную работу.

Санжар, щурясь, посмотрел вверх на восходящее солнце через лобовое стекло. Первые лучи осветили зеленые газоны. Посреди площади перед вокзалом в бетонном круге стоял одинокий фонтан без воды и отбрасывал свои длинные тени. Как же я люблю утро!

– Перееду в Самарканд. Здесь есть работа, – со вздохом произнёс мой друг, и я погладила его по щеке. Моих губ коснулась слабая улыбка.

– Прости меня.

Он накрыл мою руку своей, и теплее прижал к щеке. Он улыбнулся, но как-то невесело.

– Не говори ерунды, Эла. С тобой было интересно. Я даже начал в тебя влюбляться.

Я засмеялась, думая, что это шутка такая. Чтобы не узнать обратное, потрепала его по голове ласковой рукой и снова откинулась в кресле, уставившись на синие буквы слов «вокзал» и «Самарканд». Они словно парили над зданием под густыми облаками, уносящимися куда-то вдаль, как и моя жизнь – постоянно в движении, а впереди лишь неизвестность.

– Ну, мне пора, – сказала я, про себя решив, что лучше отпустить Санжара. Дождусь поезда в зале ожидания. – Тебе ещё назад ехать.

– Как я смогу с тобой связаться?

Я задумалась. И вправду – как?

– Не волнуйся, я сама позвоню. Обещаю, – коснулась его плеча, затем клюнула в щеку и вышла из машины. Я сделала это так быстро, словно мы ещё сегодня увидимся. Учусь придерживаться своих собственных правил – никаких слезливых прощаний.

Я ушла.

Прошло несколько минут скитаний по вокзалу. Я не спускала глаз с табло, считала секунды, чтобы скорее сесть в поезд и умчаться подальше из этой страны. Меня ни на миг не покидало ощущение, что за мной наблюдают, что любой человек в форме сверлит меня взглядом, думая, а это не Эла Демирель? Потом я решила, что это уже самовнушение, навязчивые страхи и никому я здесь не нужна.

Наконец, долгожданный поезд стоял на нужном пути, и я шла по перрону, высматривая номер своего вагона. К этому времени погасли последние фонари, позволив солнцу освещать широкую платформу.

– Эла! – крикнули за спиной.

Я замедлила шаг, гадая, не показалось ли мне. Но нет, меня снова позвал женский голос: «Эла!».

Тревоги в сердце не было. Я знала, кому принадлежит этот мягкий, словно матовый, голос.

Когда я повернулась, то увидела Айнур, несущуюся мне навстречу. Ее щеки раскраснелись от бега. Дыхание девушки сбилось, неровными толчками, выпуская облачка пара. Утро оказалось солнечным, но морозным. Я раскрыла руки, и мы обнялись.

– Эла… – тяжело дыша и плача одновременно, произнесла она. – Как я рада, что успела. Когда ты позвонила, я не сразу сообразила… Но потом решила, что должна поехать с тобой.

– Со мной?

– Да, это такой шанс для меня вернуться в семью. С тобой мне будет проще это сделать.

Я удивлённо воззрилась на взволнованную девушку. Ее глаза сейчас казались ещё уже, по щекам текли слёзы. Айнур очень сентиментальна. От возбуждения она стала заикаться. Меня тоже переполняли эмоции, но и усталость брала своё.

Я обняла Айнур за плечи.

– Ладно. Пойдём, попробуем купить новые билеты. Возьмём двуспальное купе, и никто нам не помешает. Я плачу!

Пришлось подождать другого поезда. К счастью, он прибыл уже через сорок минут. А через сутки мы прибыли в город Астана.

* * *

Турция, г. Стамбул 2021 год

Из жаркого Бенодет я попала в пасмурный и неприветливый Стамбул. И не успела я спуститься с трапа, как вдруг почувствовала себя скверно, словно вся эта земля пропитана насквозь фальшью. Над тёмным морем голосили чайки, предрекая неприятности. Мне не нужно было их слышать, чтобы самой понять: раз я решилась ступить на турецкую землю, где всюду меня поджидает опасность, то беда неизбежна. Я придерживалась принципа: «Пока не рискну жизнью, я ее не обрету».

Стоя на Галатском мосту, я собиралась с мыслями, ещё раз прокручивала в голове план, который мы придумали с Деном. Моё длинное чёрное платье трепыхалось на ветру. Я старалась не думать о том, что меня душит одежда. В конце концов, благодаря хиджабу, никто не посмеет на меня взглянуть. Вряд ли кто-то узнает мои глаза, подведённые чёрной подводкой. На всякий случай я купила цветные контактные линзы и накладные ресницы, превратившись в голубоглазую восточную женщину.

Я наблюдала за вапурами и морскими автобусами, которые везут жителей Эминёню в Кадыкёй или Юскюдар. В детстве мы с Эбру и Чилек любили кататься на них, специально просили дедушку свозить нас в Кадыкёй к родственникам. Это был длинный путь. Сначала паром, потом поезд, а после – минут десять езды на автобусе. Но нас такая поездка не утомляла, а забавляла.

Улыбнулась тёплым воспоминаниям и двинулась по мосту к трамвайной остановке.

Мне было страшно, когда стамбульская мемориальная больница предстала моему взору. Я стояла на противоположной улице, прислонившись к бетонной стене, какого-то дома и долго смотрела на неё, понимая, что сейчас там находится моя сестра. Что с ней случилось? Какая у неё болезнь?

Из-за туч выглянуло солнце, и я прищурилась. В голове всплыл последний день с Арно. Я сделала всё, чтобы он не догадался о моем побеге. Я приготовила ему вкусный ужин, нежно целовала его и улыбалась как можно шире, давая понять, что с ним я счастлива. Не знаю, насколько он был потрясён, когда нашёл моё письмо, пропитанное извинениями и грустью от расставания. Мне никогда уже не узнать этого. Арно – ещё один «прохожий» в моей жизни.

Вой сирены заставил меня вздрогнуть. Я увидела, как скорая помощь приближается к зданию. И мне пора.

Надев солнцезащитные очки, я перешла дорогу, обошла здание больницы с другой стороны и принялась наблюдать за людьми. У меня был лишь один путь попасть внутрь – через «аджиль»* (тур.: отделение экстренной помощи). Я смогу заговорить медицинских работников. Сложнее всего узнать, где находится Эбру. Но и на этот счёт у меня был план.

Вдох, выдох и я пошла. По спине потекла капелька пота. Меня бросило в жар от страха. Я не хочу быть пойманной после трёх лет побега.

Ещё пару шагов и назад дороги не будет. «Я иду к тебе, Эбру». Ступаю на лестницу, но вдруг замечаю знакомые лица. Это родственники отца. То ли забыв, что на мне хиджаб, – и не понять, что за женщина за ним скрывается, – то ли это инстинкт самосохранения, но я быстро спустилась и бросилась прочь от «аджиля». Свернула за угол и тут же угодила в чьи-то руки. Хотела крикнуть, но рот быстро зажали ладошкой и оттащили на бетонную площадку, где никого не было – только мусорные мешки, сложенные у стен.

– Не кричи, когда я отпущу руку. Я хочу тебе помочь, – прозвучал над ухом до боли знакомый голос. Я едва удержалась на ногах от шока.

Этого не может быть!

* * *

Казахстан, г. Астана 2019 год

Я сидела в зале хорошо обставленной квартиры и слушала тиканье часов. Чувство дискомфорта не покидало меня с того момента, как я переступила порог. Здесь было чисто и по-своему уютно, но мне не нравилось, как здесь пахло. Запах чужих вещей, которые принадлежали людям, много лет прожившим в этом доме, отталкивал, хотелось поскорее унести отсюда ноги. Приличия не позволяли встать и уйти.

Айнур с ее матерью ушли на кухню под предлогом приготовить чай, но я прекрасно понимала, что они обсуждают меня.

Прижала к себе рюкзак, попыталась откинуться на спинку дивана, но чуть не утонула в нем. Вернулась в прежнее положение, выпрямилась. Рядом со мной развалился серый кот, мурлыкал прямо в ногу и впивался своими когтями мне в бок. Я через одежду чувствовала неприятное царапание, но не спешила прогонять животное. Оно старается снять стресс, судя по всему. Так почему я должна сопротивляться?

«Сколько можно готовить чай?» – нервничала я, поглядывая в проход, где скрылись хозяева уже, казалось, целую вечность назад.

В глубине квартиры хлопнула дверь, а через долю секунды в зале появился парень. Мы уставились друг на друга. Мне хотелось спросить: «А ты кто такой?». У него, по-видимому, назрел тот же вопрос.

– Привет, – выдавила я, наконец, и встала.

– О, Эла, – из кухни появилась Айнур, – это мой брат. Его зовут Аскар. А это моя подруга Эла, – сказала она уже ему. Парень кивнул в знак приветствия и скрылся за какой-то дверью.

Айнур расставила пиалки на маленьком столике и начала разливать чай – не до краев, а лишь до половины.

– Ты не обращай на моего брата внимания. Он не слишком уж разговорчив… Мы поговорили с мамой, и она разрешила тебе остаться. Поселишься в моей комнате. Там есть кровать и раскладной диван. Конечно же, я отдам тебе кровать.

– О нет, не трудись! – запротестовала я. – Это не имеет значения. Я вполне могу поспать и на диване.

С тех пор я осталась в доме родителей Айнур, хотя уже собиралась высказать вежливое «нет» и отправиться в гостиницу или на съемную квартиру. Но не могла отказать девушке с доброй душой. Ведь она старалась ради меня, хотела помочь.

Несколько дней подряд мы с Айнур искали работу, а заодно она показывала мне город. Они жили на Левом берегу в районе парламента. Из окна кухни можно было увидеть самую главную и узнаваемую достопримечательность Астаны – монумент под названим «Байтерек». Но мне также понравилась набережная и национальный парк.

У Аскара была машина – «ауди» старой модели. Иногда он катал нас по ночным улицам города, а однажды свозил в цирк. Айнур удивлялась переменам в его поведении.

– Он никогда не делал того, что он делает, – однажды сказала она, когда мы готовились ко сну после очередной вылазки в кино с Аскаром и его лучшим другом Витей.

– По-моему, он проявляет инициативу, заботится о тебе. Твой брат соскучился!

– А мне кажется, что он проявляет большой интерес к тебе.