После этих слов я почувствовала себя не очень хорошо, потому что, вопреки всем моим протестам, я сама заметила, что мне уделяется слишком уж много внимания. Аскар всегда стремится, чтобы я сидела в машине рядом с ним, на переднем сиденье. В цирк или в кино он рассаживал нас так, что я и он обязательно оказывались посередине рядом друг с другом. В кафе или у киоска с мороженым вопрос «Что будешь брать?» был обращён сначала мне. Но при всём этом дома Аскар вёл себя отчужденно.

До тех пор, пока мы по нелепой случайности не оказались наедине. Айнур с матерью ушли на базар, а отец семейства был на работе. В тот день я поздно встала, и завтрак пришлось готовить самой.

Когда я жарила себе яичницу, в кухню вошёл Аскар.

– Как дела? – стул скрипнул под ним, и я обернулась.

– О, с добрым утром, – весело ответила я, но парень даже не улыбнулся. Он просто откровенно пялился на меня. – Хочешь, позавтракаем вместе? – не меняя беззаботный тон, продолжала я. – Всё равно всё не съем.

– Всегда хотел попробовать твою стряпню.

– Тогда у тебя появился такой шанс.

Чайник закипел. Я переложила готовую яичницу на блюдо, посыпала ее пармезаном, затем нарезала хлеб и поджарила тосты. И всё это время Аскар не сводил с меня взгляда.

Мы ели в молчании, предаваясь своим собственным мыслям. Чувствуя легкую головную боль, мне хотелось поскорее уйти в комнату, закрыться там и посмотреть какой-нибудь незамысловатый фильм. Что было в голове Аскара – не предсказать. Но его пристальный взгляд иной раз вызывал у меня неприятную дрожь.

– Ты бы была отличной женой, – заговорил он, когда я мыла посуду.

– Я не спешу замуж, – ответила почти автоматически.

– Не встретила своего мужчину?

– Пока не встретила.

Я вытерла руки о полотенце и хотела выйти из кухни, но Аскар преградил мне путь. Он прищурился и его без того узкие глаза превратились в маленькие щелочки.

– Не верю, что у такой красивой девчонки нет парня.

И тут я сглупила, сказав, что нет и не было. Моя дурацкая натура – говорить правду тогда, когда этого делать не стоит, какая-то неугомонность. Я устала повторять самой себе, что лучше залечь и ждать, когда честная и безжалостная сторона моей души выдохнется. Тогда я смогу жить свободно. Но нет! Я вечно ищу приключения на свой зад!

Он сделал шаг ко мне. Я сделала шаг назад и уперлась мягким местом в столешницу. Руки Аскара легли на мою талию.

– Я хочу жениться на тебе.

– Что ты хочешь?! – крикнула я, отталкивая его от себя. – Закатай губу, парень. Я не для тебя.

В этот момент в дверях повернулся ключ. Айнур с матерью вернулись, и я пошла помогать им разгружать пакеты. Аскар скрылся в своей комнате. С тех пор я стала его опасаться.

* * *

Турция, г. Стамбул 2021 год

Так он всё-таки жив! Он жив!

Стоит передо мной в сером костюме, начисто выбритый и смотрит прямо мне в лицо, – пусть оно прикрыто паранджой и солнцезащитными очками, – своими проницательными карими глазами, и казалось, будто его взгляд выражает волнение.

– Не кричи, ладно? – повторил Лиам и убрал руку.

Я стояла как вкопанная, наверное, с минуту. Затем сдернула с глаз очки и отстегнула паранджу. Я обратила внимание, как преобразилось его лицо, ведь я оказалась ещё той красоткой с восточным макияжем и линзами голубого цвета.

– Как ты меня узнал?

– Тебя невозможно не узнать…

– Не испытывай моего терпения, – процедила сквозь зубы. Я пыталась злиться, но в душе чувствовала радость от того, что на моей совести нет ещё одной смерти. – Повторить вопрос?

– Ладно-ладно. Ты стояла за углом на противоположной улице и наблюдала за больницей. Я как раз выходил оттуда и заметил тебя в этом одеянии. Нет, я не узнал тебя, но я узнал твой рюкзачок, Эла.

«Мой рюкзачок?»

Я даже обернулась назад. Чего не могла спрятать, того не могла. Кажется, пришло время сменить его.

И пока я об этом думала, Лиам рассказал, что меня засекли журналисты в Македонии и сфотографировали со спины. Теперь мой рюкзак светится во всех газетах. Замечательно!

– Уезжай, пока не поздно, – шепнул он, приблизив своё лицо к моему. Я почувствовала его дыхание с нотками спирта. Хотелось отстраниться, но было некуда. Лиам прижал меня к стене двумя руками. Я была в западне.

Но странное дело, от него не исходило прежней опасности. И смотрел он на меня по-другому, будто прямиком в душу заглядывал.

– Я не хотела сбивать тебя на машине, – неожиданно для себя начала я.

– Спасибо, что отвезла в больницу. Не бросила. Именно тот случай заставил меня посмотреть на все с другой стороны. Я взглянул на ситуацию твоими глазами. Уезжай, – снова шепнул Лиам, – это ловушка.

– С каких пор ты мне помогаешь? Я не верю ни одному твоему слову. Раз ты здесь, в Турции, с моим отцом, значит…

– Ничего это не значит, – отрезал он. Меня настораживало его спокойствие. Заговаривает мне зубы?

– Если решил поиграть в мать Терезу, тогда дай мне уйти.

– Дам.

– Хорошо. Дай.

Но Лиам не двигался с места, он продолжал буравить меня взглядом, вызывая во мне то ли раздражение, то ли нетерпение или… желание? О, чём я только думаю!

– Ну же!

– Пообещай, что не пойдёшь в больницу.

– Эй, моя сестра больна. Я хочу проведать ее. Хочу узнать, что с ней.

– Я скажу, что с ней. Но ты туда не пойдёшь. Тебя поймают. Думаешь, твой отец стал бы давать огласке новость о болезни Эбру в другое время? Нет. Он был уверен, что ты клюнешь на эту новость и примчишься в Стамбул. Здесь везде его люди, по всей больнице и они ждут… тебя.

– Но Эбру…

Он встряхнул меня.

– Ты не слышишь? Тебя пой-ма-ют.

– Ты плохо меня знаешь. Я найду способ пробраться в больницу. – А потом я толкнула его и вспыхнула: – Не понимаю, что происходит! Ты ведь бредил мыслью поймать меня. А теперь пытаешься спасти.

– Я кое-что узнал, Эла. И это что-то изменило мои намерения. Я здесь, с твоим отцом, да. Но на этот раз лишь для того, чтобы уберечь тебя.

– Не верю.

– Ты украла у него крупную сумму денег.

В этот момент я забыла, как дышать. Теперь Лиам в курсе и собирается хитростью подобраться к моим деньгам. Вот теперь всё встало на свои места.

– Логично, что за три долгих года, скитаясь то тут, то там, я их потратила. Вот тебе пример, – я показала из-за спины на рюкзак, – знаешь, сколько стоит эта вещица? Луи Витон – это тебе не хухры-мухры, а почти восемьдесят тысяч долларов.

– Ты не смогла бы потратить столько, сколько назвал Эдиз Демирель. Потому что этой суммы с лихвой хватит на всю жизнь! Ты не трогаешь эти деньги, иначе бы ты не работала.

Хотелось поздравить Лиама – он и вправду сообразительный. Странно только, что отец назвал ему сумму. Это нелегальные деньги. Что-то здесь было не так. Пора мне сматываться отсюда, пока я не попала в настоящую ловушку.

– Хорошо, ты меня убедил. Я уеду. А ты скажешь отцу, что случайно пристрелил меня и скормил крокодилам.

Сказав это, я дёрнулась с места, но Лиам вернул меня. Всё произошло в секунду. Я даже не успела набрать в лёгкие воздуха, когда его губы прижались к моим. Я почувствовала, что они тёплые и мягкие, что он целует с ненасытной страстью. Отстранившись, он долго смотрел на меня, гладил мое лицо своими пальцами, словно хотел запомнить каждую чёрточку. На мои глаза навернулись слезы. Я мечтала о нем с первого дня нашего знакомства. Однако теперь я не могла ему верить.

– Я буду рядом с твоим отцом. Буду неверно направлять его, чтобы ты смогла ощутить свободу. Рано или поздно ему надоест искать тебя, и тогда ты сможешь перестать скрываться. Умоляю, не ходи к Эбру.

– Что с ней?

– Она всего лишь беременна.

Расставшись с Лиамом, я долго не могла прийти в себя. Моя сестра беременна и это прекрасно. Но черта с два я послушаюсь его! Я все равно ее увижу. Ночью. Я навещу Эбру этой ночью.

Глава 9

Турция, г. Стамбул 2021 год

В коридоре больницы стояла абсолютная тишина. На цыпочках босиком я пробиралась к палате сестры. Пот струился по лбу и вискам, балахоны и паранджа раздражали. Из-за тяжелой обуви рюкзак оттягивало назад, отчего спину ломило и хотелось избавиться от ноши. Плюс ко всему, мне пришлось почти до середины ночи провести в прачечной среди грязного, а может даже заразного белья. Но деваться было некуда. Я проделала огромную работу, чтобы попасть внутрь больницы и на нужный мне этаж. Отступать нельзя. Я хотела увидеть Эбру.

Из глубины коридора доносились женские голоса. Турецкая речь, как всегда, эмоциональная, ясно слышались междометия раздражения «оф», сожаления «ейвах», а также их знаменитое «йок джаным» в значении «да неужели?». Дежурившие медсестры увлечённо сплетничали о том о сём. Они не будут мне помехой.

Я сделала ещё несколько шагов, прижалась спиной к стене, быстро выглянула в проем и тут же отпрянула назад.

– Стоило догадаться, – пробубнила себе под нос и скрылась в туалете.

Я почти у цели и не желала сдаваться. У двери в палату Эбру стояли двое мужчин. Ах, Эдиз Демирель, ах! Он позаботился об охране на случай, если я заявлюсь к ней. Что же делать? Я отчаялась и не могла найти выход. Села на закрытый унитаз, начала перебирать в голове варианты. Но что бы я ни придумала, воображение рисовало один и тот же конец – меня поймают.

Глаза шарили по стенам и потолку, будто на них будет написана подсказка. И она там была! Я долго смотрела на люк и думала, пролезет ли туда мое тело.

От балахонов пришлось избавиться. Под платьем на мне были спортивные леггинсы и майка.

Я проверила, хорошо ли заперта дверь в кабинке. Учитывая тот факт, что мне придётся вернуться по тому же пути, я должна быть уверена, что никто не вломится в кабинку. Затем надела кроссовки и встала на крышку унитаза. Потолок оказался высоковат для моего роста.

Пришлось шарить по всему туалету в поисках подставки. В кладовке было ведро. Я проверила его на прочность. Вроде должно выдержать, ведь я худая и легкая.

Благополучно справившись с крышкой люка, полезла в отверстие. Тоннельчик был узкий, вполне вероятно, какой-то технический рукав для прокладки труб и кабелей. Кто поймёт этих турков? Должна отдать им должное, строят они по совести.

Ползти по нему пришлось по-пластунски, то и дело стукалась головой о потолок. Радовало, что здесь было сухо и не воняло.

Мне казалось, что я проползла десять километров до того, как увидела в очередной решетке спящую Эбру. Я добралась до ее палаты. Люк легко поддался. Я отложила крышку в сторону и, стараясь быть бесшумной, опустилась на крышку унитаза и лишь слегка шаркнула подошвой.

Дверь в туалет была открыта, что тоже хорошо. Не хотела бы я скрипом привлечь внимание охранников. Через решётку я видела, что в палате кроме Эбру никого нет, поэтому действовала смело.

Эбру открыла глаза, едва я коснулась ее плеча. Она ахнула со словами «бисмилляхи-р-рахмани-р-рахим» и произнесла мое имя.

Я поднесла палец ко рту, давая знак притаиться.

– Только тихо, – попросила я.

Эбру бросила быстрый взгляд на дверь, затем на меня и улыбнулась. Она раскрыла руки, приглашая в свои объятия и я, конечно же, не отказала.

Когда она села, я заметила внушительный округлый живот.

– Ты беременна, какое счастье! Я рада, что ты не больна.

Эбру заплакала. Она гладила меня по волосам, трогала лицо, иногда целовала в щеки. Казалось, она не могла наглядеться на меня.

– Три года мы о тебе ничего не знаем.

– Со мной всё хорошо. Но я не хочу домой и верю, что ты меня не сдашь.

– О чем ты говоришь? Отец отрёкся от тебя. «У меня только две дочери, – сказал он. – Эла преступница и понесёт наказание. Вот только поймаю её».

– Так и сказал?

– Клянусь, Эла. И если бы меня не… – Она замолчала. Отвела взгляд в сторону, тем самым вызвав у меня подозрение.

– Что с тобой произошло, Эбру? Доверься мне.