Однако долго оттягивать неизбежного момента не получилось. Когда стол был накрыт и гости расселись по местам, я предстала перед родственниками Айнур во всей красе. Нет, я не выряжалась. Свитер и джинсы так и остались на мне, хотя Айнур украдкой предложила одно из своих платьев. Думаю, она поняла мой отказ. Мне здесь не перед кем красоваться. И особенно перед Аскаром.

Весь вечер я провела в компании Айнур и её двоюродной сестры по имени Жамиля. Имя я исковеркала раз десять прежде, чем запомнить на веки вечные. Девушка, к счастью, не обиделась, даже посмеялась над моим нелепым произношением.

Жамиля была старше Айнур всего на один год. Но в отличие от кузины, Жамиля была красавицей. Голубой свитер на смуглой коже делал девушку миловидной, загадочной; шелковистые чёрные локоны ниспадали на плечи, колеблясь при каждом движении головы. В милой улыбке и лукавом мимолетном взгляде сквозила застенчивость и одновременно любопытство. Видно, что она очень осторожно пользовалась косметикой – только лишь для того, чтобы подчеркнуть свои природные особенности. Одним словом, Жамиля располагала к себе.

– А ты, Эла, откуда приехала? – поинтересовалась девушка.

Вопрос заставил меня несколько призадуматься. Откуда я приехала? Вариантов много: Россия, Польша, Украина, Болгария…

– Мы познакомились с Элой в Узбекистане, – поспешила ответить Айнур. – Работали вместе в автосалоне, сдружились, а…

Жамиля перебила двоюродную сестру, продолжая сверлить меня чёрными глазами. Казалось, ее вообще не интересовали слова Айнур.

– Ты выросла в Узбекистане?

– Нет.

– Сдаётся мне, что ты родилась в России. Но что-то в твоей внешности не так. – Она сканировала меня взглядом. – Темнокожая, кареглазая… А брови! Шелковистые, привлекающие внимание. Знаешь, ты мне напоминаешь известную турецкую модель. Она, по-моему, имеет голландские корни. Как же ее? – Жамиля прищелкнула пальцами, вспоминая имя знаменитости.

Я с замиранием сердца ждала, прекрасно зная, о ком идёт речь. Меня многие сравнивали с Мелисой Памук* (турецкая актриса и модель; Мисс Турция 2011), не хватало только родинки над правой верхней губой. Но Жамиля так и не вспомнила. А когда к нам присоединился Аскар, и вовсе забыла об этом.

Одного я никак не могла понять – почему она с таким рвением пыталась выяснить мое происхождение? То, что я наполовину турчанка может догадаться не каждый. Жамиля либо была очень наблюдательной, либо догадалась, кто я такая. От последнего я отмахнулась как от осы, которая так и норовила ужалить.

После Наурыза Жамиля пригласила меня и Айнур в «Эспрессо бар» попить кофе и поболтать о том о сем. На этот раз меня ждала полная неожиданность. Жамиля начала расспрашивать про Аскара, мягко намекая на то, что мы должны быть вместе.

– Что она мелит? – зло спросила я Айнур, когда Жамиля отлучилась в туалет. – С чего она вообще заговорила о нем?

– Она всё знает.

– Что знает? – хмурилась я.

– Что Аскар хочет жениться на тебе.

– Значит, вот к чему все эти дружеские посиделки! Решили с помощью Жамили толкнуть меня в объятия Аскара? – Мои губы были крепко сжаты. Айнур пыталась оправдаться. Она спит и видит меня женой Аскарика, а я его на дух не переношу. – Всё это – пустая трата времени. Насильно мил не будешь.

– Никто и не просит выходить за него замуж сию же минуту, – сказал спокойный голос.

Я вздрогнула. Жамиля подкралась так незаметно. В удобный момент поинтересуюсь ее родом деятельности. Так надо уметь! А пока мои щёки пылали алым пламенем, и мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не сорваться.

А Жамиля сдержано продолжала.

– Почему ты не хочешь дать ему шанс, Эла? Он без ума от тебя!

– Зато я – нет.

– Он урод?

Я запнулась.

– Н…нет.

Природа наградила Аскара обаянием. Тонкие, правильные черты, маленький рот, прямой нос, густые чёрные волосы с челкой, которая так и норовила закрыть верхнюю половину его лица, одним словом, вся наружность брата Айнур носила бы отпечаток благородного изящества, если бы не растерянный взгляд идиота.

– Я не хочу подавать напрасных надежд, ясно? – заключила я, и этим поставила в нашем разговоре точку.

Было утро пятницы. Я вышла из душа, высушила волосы, оделась и собиралась уйти, как вдруг заметила фигуру на балконе. В доме стояла тишина, ни шороха, только тиканье настенных часов в зале. Аскар безмолвно курил, прислонившись к перилам. Его редко можно было увидеть с сигаретой, дома при родителях он совсем не курил.

Он не знал, что я за ним наблюдаю через тонкую тюль. Его вид напомнил мне что-то до боли знакомое… Болгария. Хасково. Илья. Мое первое отчаяние и разочарование в непогрешимой жизненной справедливости. Я не обманывала Аскара, но он страдал. И вдруг я подумала, что если буду прятаться от него, то ничего этим не добьюсь. Придёт другая Жамиля и начнёт убеждать меня в том, какой Аскар прекрасный парень, и что я просто обязана попробовать.

«Почему ты просто не уедешь?» – вспомнился вопрос Дениса, когда я рассказала ему об этом. Не помню конкретно, что я ответила тогда. Но теперь я понимала, что учусь не убегать от проблем, а решать их.

Так как на мне уже была куртка, я смело вышла на балкон. Солнца не было уже несколько дней. Серое, пасмурное небо, ледяной ветер и дожди не собирались уступать место теплу. Я засунула руки в карманы и встала рядом с Аскаром.

– Привет.

– Привет, – ответил он. По тону в голосе было ясно, что он удивлён.

– Чем будешь сегодня заниматься?

Он затушил окурок.

– Ещё не думал.

– Не учишься, не работаешь… – Я помолчала секунду, собираясь с мыслями. – А ещё жениться хочешь. Как же ты собрался содержать свою жену?

В этот момент он посмотрел на меня. Я не видела его глаз, смотрела вниз на детскую площадку, но чувствовала его взгляд.

– Уж поверь, я не глуп и смогу быстро найти работу. Это не проблема, Эла.

– Думаю, сначала нужно устроиться, а потом думать о женитьбе. Я, кстати, вот что хотела сказать, – вздохнула, – предлагаю дружбу. Без поползновений!

Парень улыбнулся.

– Я когда-нибудь… хорошо, кроме того первого раза на кухне… Я хоть раз повёл себя неподобающим образом?

– Нет. И впредь, надеюсь, не будешь. Не нужно подсылать своих родных или двоюродных сестёр, чтобы они повлияли на меня и заставили изменить жизненным принципам. Жамиля вообще не должна была об этом узнать.

– Я не подсылал Жамилю. Это всё Айнур.

– Ладно. Но я предупредила, раз уж мы хотим подружиться.

– Годится.

– Ах, и к слову! Хотела спросить, – вдруг вспомнила я. – Чем занимается Жамиля? Просто у неё так хорошо поставлена речь и задаёт чересчур много вопросов.

– Она журналистка.

Я почувствовала, как кровь отливает с лица.

– Кто?

– Журналистка, – повторил Аскар без тени сомнения. – Работает в газете, в разделе скандальной хроники.

* * *

Турция, г. Зонгулдак 2021 год

У меня страшно раскалывалась голова и болели ноги. В течение трёх дней я толком не спала. Перепрыгивала с автобуса на автобус. Ездила из города город, лишь бы замести следы. Мозг отчаянно сопротивлялся, когда я пыталась придумать, как выбраться из страны, но остаться незамеченной.

Лиам был прав. Я попала в ловушку, причём не в отцовскую. Капкан мне подставила страна. Я понятия не имела, каким образом убраться из Турции.

Где я вообще?

Потеряла счёт времени.

Не знаю, какой сегодня день.

Мне холодно. Кажется, я заболеваю.

Я сидела в порту и понимала, что нахожусь в городе Зонгулдак, но как сюда добралась – не помнила. Пелена перед глазами мешала чётко увидеть паромы, прибывающие к берегу. Вокруг было слишком шумно. Сновали люди, автопогрузчики ездили по ангарам, развозя выгруженные из сухогруза контейнеры. Прямо передо мной у причала стоял огромный корабль. Наверное, один такой мог бы вместить все сто семь тысяч жителей города Зонгулдак, а то и больше.

Я чуть ли не калачиком свернулась на скамейке. Многие рабочие, да и будущие пассажиры – судя по тому, что я слышала – иностранцы, странно на меня косились, и мне вдруг начало казаться, что я оказалась в месте, совсем не предназначенном для меня. Но слабость была так велика, что я просто не могла встать. Прижала к себе новый черный рюкзак и закрыла тяжелые веки.

Как я ни старалась сопротивляться, но Лиама послушала. Избавилась от старого рюкзака, ставшего достоянием всей интернет сети. Продала его в Конье за меньшую цену, но пара тысяч роли не сыграла. Никакого риска не было. Вряд ли те продавцы гламурных бутиков смотрят телевизор и знают о какой-то там сбежавшей три года назад дочери посла. Продала один рюкзак, взамен приобрела более дешевый, но не менее прочный. К тому же, теперь у меня были хорошие наличные. А чтобы не стать жертвой грабителей, распихала купюры по разным карманам. Так было надежнее.

Образ Лиама являлся ко мне каждый раз, как я закрывала глаза. Я вновь и вновь возвращалась в тот день у больницы в Стамбуле, слышала собственное сердцебиение, чувствовала его горячие руки, снова переживала тот поцелуй. Нет, я ни за что не забуду мягкость его губ и запах мятной жвачки вперемешку с кремом после бритья и чуть-чуть алкоголя. Зачем он это сделал? Ответа, наверное, мне уже не узнать, но тот поцелуй сделал меня поистине счастливой.

Кто-то без спроса присел на скамейку рядом со мной. Я услышала незнакомый язык. Говорила женщина, а мужчина ей отвечал. Когда до моей руки дотронулись, я открыла глаза. Меня о чём-то спрашивали, но я не понимала. Молодая женщина сидела около меня и вглядывалась в моё лицо. Недалеко от неё стоял светловолосый мужчина, а две абсолютно одинаковые девочки держали его за руки.

– Английский, – тихо произнесла я. А потом добавила на том же английском: – Я говорю по-английски и по-русски.

Женщина просияла и тут же перешла на мой родной русский язык.

– Вам плохо? – спросила она.

– Видимо, просто утомилась. Сил нет.

– Давайте пройдём в кафе, я куплю вам чай. Может быть, вы простудились? Мы с мужем давно за вами наблюдаем. Вы очень бледная. Честно говоря, когда вы закрыли глаза, я подумала, что вы в обмороке.

Добрые люди оказались уроженцами Румынии. Виолетта родилась в России, потом вышла замуж за Георга и уехала в Румынию. Андриа и Вайолка – их дочки. Им было по семь лет, и русского языка они не знали, как, впрочем, и Георг.

– Мы возвращаемся домой в Галац, – сказала Виолетта. – Всё хорошее когда-то заканчивается. Георгу редко выпадает шанс отдохнуть. Работа, знаешь ли… Всё время у него отнимает. Зато зарабатывает хорошо, – оживилась она. – А ты? Ой, прости! Я даже имя у тебя не спросила. Болтаю тут и даже не знаю с кем.

Я улыбалась, грея руки о чашку. Сейчас я чувствовала себя значительно живее. После чая слабость прошла. Я знаю, что со мной было не так. Денис уже как-то писал мне, что эмоциональный стресс имеет место в ситуациях, угрожающих безопасности человека. Я сама себе внушила, что, приехав в Турцию, загнала себя в ловушку, из которой нет выхода. Вот и заболела. А теперь, когда моё положение должно было наладиться в ближайшее время, успокоилась и недомогание прошло. Когда Виолетта заговорила о доме, я вдруг зацепилась за идею уехать с ними. Мало нынче можно найти отзывчивых людей, которые безвозмездно готовы помочь в чужой стране.

Я вспомнила, что среди всех поддельных паспортов (от тяжести которых, кстати, у меня спину ломило) есть румынский. Я достала его, пока Виолетта отвлеклась на девочек, и положила на стол.

– Меня зовут Алина Команечи, – сказала я.

Виолетта удивлённо посмотрела на меня.

– Ты гражданка Румынии?

– Да, но не удивляйся. Я не знаю румынского. Спасибо маме, – наигранно поморщилась. – Я долгое время жила в Москве с бабушкой. Совсем недавно решила переехать к родителям, но лучше бы оставалась на своём месте.