Тогда-то я и выгнала его окончательно, сгоряча запретив ему общаться с тобой. И с головой погрузилась в работу, стараясь, чтобы у тебя было всё.

Мама замолчала, и на кухне повисла тяжёлая, вязкая тишина.

– Ты до сих пор… – начала я и осеклась.

Как-то неловко спрашивать у своей мамы. Да и что мне не понятно? Ясно как день: мама и не забыла и не простила.

– Я до сих пор сожалею. У меня не хватило мудрости просто спокойно поговорить. Вовремя и без лишних эмоций.

– Но у нас с Игорем всё не так. Всё по-другому! И мы другие с ним. Ведь это была твоя жизнь и иное время, мам, – тихо возразила я, добавляя, – И не переживай, не собираюсь всё оставлять Игорю. Мы ещё поборемся с ним и не останемся без денег.

Затем обняла маму за плечи и проговорила:

– У меня свой путь. И я прошу у тебя помощи и поддержки. Скажи, ты со мной?

– Люди не меняются со временем, Варь. Думаешь, три десятка лет они были другими? – мама горько улыбнулась и добавила более решительным тоном, – И, конечно, мы вместе. Просто без мужчины так плохо жить, Варь. Без мужа ты живешь в половину возможностей, а тратить приходится в десять раз больше сил. Мне так жаль тебя, доченька!

Мы стояли на кухне, обнявшись. Две женщины с похожей судьбой и меня не оставляло чувство, что я продолжаю мамину долю. Её путь. Не зря ведь я унаследовала её характер.

Мама пошевелилась, разрывая наш контакт и вздохнув, проговорила, собирая себя. Возвращаясь и вновь становясь несгибаемой и принципиальной, строгим завучем моей родной школы.

– Ладно. Как бы то ни было, а за детьми идти нужно! – проговорила она, направляясь в коридор.

Хлопнула входная дверь, залязгал и загудел наш монструозный лифт – раритет прошлого века, и в квартире повисла гулкая тишина. Только холодильник угрюмо ворчал в углу.

Я на деревянных ногах протопала в комнату, что сто лет назад служила мне убежищем, и, не раздеваясь, залезла на диван. Угнездилась под пледом, обнимая подушку и, прижимая ее к груди, достала телефон.

Ну, что ж! Послушаю я, пожалуй, пока нет ни детей, ни мамы, что мне наговорил мой раненый муженёк в голосовых сообщениях.

Сначала всё было вполне ожидаемо:

«Возьми трубку»

Затем, продравшись сквозь его ругань и сквернословие, прочла ещё одно информативное:

 «Ты пожалеешь о том, что наделала. Я обещаю!»

И финальное:

«Нам нужно поговорить! Сегодня!»

Глава 8

Пригревшись в окружении знакомых вещей, чувствуя неуязвимость и покой в родной комнате, где столько раз находила убежище, я незаметно для себя уснула. Утомлённая и обессиленная событиями сегодняшнего дня просто выключилась, провалившись в благословенную пустоту.

Краем сознания слышала какое-то шевеление рядом, но, поскольку здесь мне ничего не угрожает, а дети точно будут и присмотрены, и накормлены, не стала выныривать из дремы. А только провалилась ещё глубже.

Проснулась посреди ночи. В жёлтом свете уличного фонаря мартовские голые ветки деревьев казались чёрными. Они тянули ко мне в окно свои сучковатые и шершавые руки-ветки, покачиваясь на ветру, словно живые неведомые энты-великаны. Что-то недоброе и враждебное, казалось, притаилось за тонким стеклом: голодное, отчаянно злое и чуждое.

Мне было не по себе. Выползать из нагретого кокона постели, привлекать внимание не хотелось. Но я уже проснулась, и неприятное чувство дискомфорта и стеснённости уже расползалось по телу, напоминая: спать в одежде неудобно и противно.

Осторожно пробралась в туалет, стараясь не разбудить детей и маму. Тихонечко на цыпочках зашла на кухню за глотком воды и в недоумении уставилась на притулившийся к стене маленький диванчик.

Кондовый неубиваемый диван-трансформер, раскладывающийся вперёд тяжеленный артефакт времён развитого социализма, любимец моей мамы.

На этом неразобранном монстре, без белья, укрывшись пледом, положив под голову ладони и сгрузив свои ноги на придвинутый стул, спокойно спал Игорь.

Мне в ночном сумраке не было видно деталей, да и не хотелось их рассматривать. Поэтому, стараясь не дышать, я отступала назад в коридор, пятясь.

Затем быстро прошмыгнула к себе в комнату и плотно прикрыла дверь.

Заметив белеющее в отсветах уличного фонаря бельё, заботливо сложенное мамой на стуле рядом с моим диваном, я постелила, сняла с себя свалявшуюся и мятую одежду и забралась в постель.

Для верности ещё и зажмурилась.

Скорее всего, мама не смогла при детях выгнать Игоря, когда он явился в её квартиру к вечеру, требуя разговора. Моя мама никогда не будет делать то, что может как-то навредить её внукам. Но и привечать зятя она тоже не стала.

И мне завтра с утра нужно быть готовой к встрече. И не устраивать разборок. Отложить наш с ним неизбежный разговор.

Не спалось. И я залезла почитать, как происходит процедура развода. Куда мне нужно обратиться в первую очередь. Какие документы предоставить.

Затем увлеклась составлением искового заявления и провозилась с ним пару часов. Вроде простое занятие и не требует особо глубоких знаний, но… Это только на первый взгляд.

Затем потратила некоторое время, выбирая себе адвоката по разводам, решив, что лучше доверюсь профессионалу.

Так провозилась до рассвета.

Меня отвлекли вездесущие воробушки. Первыми предупреждая мир о приближающемся восходе, они задорно переговаривались прямо у приоткрытого окна. Иногда пристраиваясь на железный подоконник и скребя крошечными лапками, птахи привлекли моё внимание. И некоторое время я наблюдала за воробьиной суетой. А затем, сладостно зевая и укутываясь плотнее в одеяло, с чувством выполненного дела я незаметно для себя вновь уснула.

– Не подходи, ты топаешь как ёжик!

– Сам ты слонопотам!

– От слонихи слышу!

– А ты бегемот!

– Мартышка!

– Грызля!

– Если медведь, то гризли, малявка!

Так, похоже, пора выходить. А то милая перепалка грозит перерасти в утренний скандальчик.

Я распахнула двери и присела, обнимая под радостный писк своих детей.

Ульянка, щекоча косичками, жарко шептала мне в ухо, как она ужасно соскучилась за целую ночь, а Слава, как настоящий взрослый сын, после объятий быстро вывернулся из-под руки. И прокашлявшись, спросил:

– Мам, проводишь нас в школу?

Оглянулась, оценивая обстановку. Мама гремела недовольно кастрюлями на кухне. Ильи не было видно. Но было слышно, как в ванной текла вода.

Я улыбнулась и, попросив у детей минутку, кинулась одеваться.

– Мам, я сама отведу детей сегодня. Мне не нужно на работу и есть время пройтись, – предложила, заходя на кухню.

– Ты видела? – спросила мама и скосила взгляд на расхристанный диван.

– Видела. Так понимаю, ты не стала скандалить при детях. А нормального языка Игорь не понимает. Не переживай. Ты всё сделала правильно.

Я чмокнула маму в щеку и, повернувшись к выходу, столкнулась с Игорем. Он вышел из ванной в одном полотенце и, совершенно не смущаясь, стоял посередине коридора, перегораживая мне проход.

– Дети! – позвала я.

И дождавшись радостного отзыва, продолжила:

– Готовы? Выходим через минуту!

Игорь смотрел на меня исподлобья тяжёлым и давящим взглядом. И не собирался сдвигаться с места.

– Папа! Отойди! Ты что, не видишь? Мама не может к нам пройти! – Ульяшка делово протопала мимо стоявшего столбом папашки и, взяв меня за руку, проговорила, просительно заглядывая в глаза:

– Можно я пойду с вот этими заколочками?

– А почему ты спрашиваешь? – засомневалась я

– Славка говорит, что они стрёмные! А мне нравятся! Они красные и как раз по цвету, как мой новый пенал! – торопливо объясняла дочь, таща меня за собой в коридор как маленький буксир.

Игорь был вынужден нас пропустить.

Он хотел мне что-то сказать, но, глянув на детей, воздержался.

И уже, когда мы выходили одетые, прохрипел с угрозой в голосе:

– Вернёшься, и мы поговорим!

– Нет! Мы с тобой поговорим не дома, а в общественном месте. Около двенадцати в кафе напротив метро. К тому моменту появится предмет обсуждения, – спокойно ответила, пропуская детей в распахнутую дверь.

–Варвар-р-ра! Я тебя пальцем в жизни не тронул! К чему этот цирк? – прорычал в ответ Игорь.

– Это тебе нужен разговор. Не хочешь – не надо, не приходи. Просто жди на госуслугах сообщение. Мне и так всё ясно, – с удовольствием усмехнувшись, пропела в его разъярённые глаза и захлопнула двери.

Глава 9

Отвела детей и, простившись с ними у ворот школы, повернула назад. К своей машине.

На сегодня у меня уйма дел!

Тем не менее я шла не торопясь. Стараясь насытится редкой для меня возможностью спокойно прогуляться по родному району. Вдыхая горьковатый городской воздух, вновь пройти маршрутом детства: от школы до дома.

Конечно, мне хотелось понять, как мы с Игорем дошли до такой жизни. Почему. Найти тот перекрёсток, где повернули не на ту дорожку. Проанализировать и понять, когда всё пошло не так.

И для этого нужно вернуться к истокам. Пересмотреть нынешними взрослыми глазами своё прошлое. Нашу семейную жизнь. Но не сейчас. Слишком больно вспоминать, и горит огнём дыра в груди от предательства. Захлёстывает злость и красной пеленой перед глазами высушивает мои слёзы. Не даёт ни вспоминать, ни дышать. Но странным образом прочищает мозг, как ни странно. Выстраивая мои цели с ясностью компьютера.

Подходя к родному двору, я, было, испугалась, что Игорь сторожит меня у машины. И уже непроизвольно притормаживала перед поворотом на парковку. Но мужа рядом не наблюдалось, и я невольно усмехнулась. Размечталась, глупая. Меня смутило и сбило с толку то, что он остался сторожить нас у мамы. Я не понимала зачем?

Совсем недалеко от нас на станции «Динамо», сразу после развязки на Беговой меня сегодня ждали к половине десятого. Фирма позиционировала себя как одна из лучших в Москве по семейному праву, и я надеялась обзавестись специалистом и подать исковое заявление. Не откладывая в долгий ящик.

Собранная и сконцентрированная, словно перед боем, поднялась на восьмой этаж офисного здания, напоминающего одновременно имперские московские высотки и манхэттенскую башню начала прошлого века. Симпатичная девочка на ресепшене, сверившись с моими документами, проводила в отдельный кабинет, где меня встретили двое мужчин.

Один, хорошо старше меня, с серыми глазами прокурора, представился, вставая. А другой, моложавый и юркий подхватился и помог мне снять плащ, придвинул стул, заморочил россыпью слов и вообще производил суетливое впечатление. Решила для себя больше общаться с сероглазым. Он как-то мне показался более надёжным. Алексей Алексеевич.

 Моё дело мне не представлялось сложным.

Но при детальном разговоре выплыла масса моментов, которые я бы упустила наверняка при самостоятельном заполнении даже элементарного заявления на развод. И с алиментами всё не так просто. Оказывается, родитель массу всего должен оплачивать в равных долях, если это отражено в судебном решении.

А вот имущественный раздел я хотела обговорить с мужем сама, и юрист мне нужен был, чтобы закрепить наше соглашение с Игорем. Я собиралась торговаться. Для начала.

В целом, общением с юристами я осталась очень довольна, и договор с конторой подписала с удовольствием. И, что классно, нотариус для оформления доверенности нашёлся в этом же здании. Удобно!

Освободилась раньше, чем рассчитывала.

Поэтому, добравшись до назначенного кафе, я устроилась основательно за угловым столом. Сняла плащ, определив его на рогатую вешалку за своей спиной, и села так, чтобы видеть входящих в кафе посетителей. Заказала себе чизкейк и кофе, и с удовольствием жмурясь, крошечными кусочками, отправляла десерт ложечкой в рот.

Имею право себя побаловать сегодня сладким!