Съела самый вкусный последний кусочек и, прикрыв глаза, облизывала ложку, чуть улыбаясь от удовольствия, когда надо мной раздалось возмущённое рычание:

– Что ты здесь устроила за представление? Для кого? Вон, тот молоденький пацан за стойкой чуть ли слюну пускает на тебя! Постыдись! Ты мать моих детей!

Игорь плюхнулся на стул напротив так, чтобы закрыть меня от чужих взглядов, и пророкотал:

– Ты хоть понимаешь, что ты натворила, Вар-р-рвара!

Я открыла глаза. Медленно отложила в сторону ложечку. Отодвинула от себя на середину стола чашку с недопитым капучино. Всё-таки столовые приборы и фарфор лучше держать от меня подальше. И подняла взгляд на мужа.

– Ты разрушила мою репутацию, одним движением по… уничтожив всё, чего я добился за последние годы! – заводился сам от себя Игорь, продолжая упрекать меня.

С интересом молча наблюдала, как его лицо становится багровым. Как вздуваются на висках вены и бисеринки пота проступают надо лбом. Смотрела на обозначившиеся желваки на скулах и не говорила ни слова. Ждала.

Столько пафоса и уверенности в своей правоте. Такое самолюбование и снобизм. Интересно, это было всегда или появилось недавно? Нахватался по шалавам мерзости, пока я пахала?

– Я не понимаю, к чему весь этот цирк? Зачем ты меня позвала? Чтобы молчать и пялится? Не насмотрелась ещё? – его голос уже почти гремел на все кафе. Он реально не понимал, что происходит, и полагал мои действия блажью?

У меня пискнул телефон ожидаемым сообщением от адвоката. И я, улыбнувшись, убрала аппарат в сторону.

А после медленно, с расстановкой, не отводя своего взгляда от бешеных глаз почти бывшего мужа и немного подавшись вперёд, проговорила, акцентируя каждое предложение паузой:

– Ты оставляешь нам с детьми всё. Полностью нашу квартиру, дачу, наши с тобой совместные сбережения и две свои заначки в банках. Всё. До копейки. А я переписываю на тебя свои десять процентов акций фирмы. И мы расстаемся навсегда!

Глава 10

– Рехнулась, жёнушка? – нехорошо усмехнулся Игорь и откинулся на спинку стула.

Ажурная конструкция из какого-то современного лёгкого сплава угрожающе заскрипела под ним, и муж, скривившись, сел ровнее. Он усмехнулся, дёрнув презрительно губой, и проговорил, явно издеваясь:

– Не жирно ли ты хочешь за свои несчастные десять процентов не самой известной и раскрученной фирмы?

Меня корёжило и выворачивало от его слов. От всего его вида! Яростью кипела кровь в венах от его снисходительно-презрительного тона. Обида жгла сердце. Никто и никогда так со мной не разговаривал! Никогда в жизни я не сталкивалась с таким откровенным пренебрежением с хамством от близкого мне человека. Это – больно!

 Но, тем не менее, я, изо всех сил держа лицо, не торопясь, подвинула к себе ближе телефон и, подняв старательно-безмятежный взгляд на Игоря, практически пропела:

– Нормально прошу. Даже маловато будет.

Муж, криво и глумливо усмехнувшись, резко подался ко мне и прошипел, не отводя от меня внимательного взгляда:

– Ты, похоже, с горя, просто увидев, как нужно ублажать мужа, головой поехала? Давай я оплачу тебе психотерапевта, и он вправит тебе мозг. Много берёшь на себя, Варвара.

Вот же тварь! Видит, что делает мне больно, знает, как я ненавижу публичные разборки и скабрёзности. И специально давит, провоцирует меня на скандал? Наслаждается моим унижением.

Не тогда, с девкой между ног, а именно сейчас давит сознательно и жестоко грязным ботинком моё израненное сердце в кровавое крошево. Мстит мне?

– Думаю, что за твоё хамское отношение я накину ещё десять процентов на стоимость моих акций, – холодно ответила, вцепившись под столом ногтями себе в ногу.

Перебивая физической болью душевную муку. Отвлекая себя.

Игорь откинулся на спинку стула и громко засмеялся. Заржал. В гулком помещении кафе среди немногих посетителей это прозвучало очень вызывающе и привлекло всеобщее внимание. Картинно отсмеявшись, мой муж снова резко подался ко мне и проникновенно произнёс громким шёпотом:

– Да хоть сто десять! Давай, сразу – пятьсот!

Не верит мне? Думает, что у меня нет на него рычагов воздействия? Ах, ты ж мой наивный козлик!

А меня немного попустило после его смеха. Стало чуть легче дышать. Будто этим он дал мне разрешение, словно подтвердил лишний раз, что я всё делаю верно.

– Значит, отказываешься? Это твоё крайнее слово? Уверен? – я приподняла правую бровь, спрашивая.

Парадируя Игоря. И внешне: в его любимой манере играть бровями, и внутренне. Напоминая ему наши с ним договорённости много лет назад и отсылая к давнему разговору о неприемлемости методов ведения переговоров в такой лексике. Игорь тогда доказывал мне, как это вульгарно и пошло. Так, пусть почувствует, куда он скатился в результате.

За что боролся, на то и напоролся!

А сама в это время аккуратно разжала руку, освобождая своё бедро от захвата. Хватит себя калечить. Не стоит он этого!

– Крайнее! – всхрюкнул от смеха муж, забавляясь.

Смешно ему.

– Тогда я звоню Дмитрию Ивановичу со своим предложением. Думаю, он не откажется от двадцати двух процентов за такие смешные деньги. – И я, мило улыбаясь, потянулась к телефонному аппарату.

Игорь поменялся в лице моментально. Словно невидимая рука смыла глумливо-снисходительное выражение из его глаз. Муж стал серьёзен, и желваки ясно прорезались на его скулах.

Я, демонстративно глядя в это лицо, пальцем одной руки открыла контакты и проскролила, выбирая нужный. Остановилась. Улыбнулась и…

Игорь вскочил и резко выкинул вперёд руку, выбивая аппарат из моей ладони. Стул под ним не выдержал. С противным скрежетом проехав по каменному полу, грохнулся, задевая соседний столик. И опрокидывая на нём чашку кофе прямо на девочку, с интересом прислушивающуюся к нашему скандальчику.

Девочка взвизгнула, возмущаясь, а Игорь придвинулся ко мне ближе через весь стол и хотел что-то сказать, но я опередила его. Дёрнулась к нему навстречу и громко клацнула зубами у его лица.

С удовлетворением замечая, как муж вздрогнул всем телом и побледнел. Испугался?

Игорь смерил меня своим тяжелым фирменным взглядом, затем встряхнулся, оглядываясь.

Подошёл к возмущающейся девчонке, открыл бумажник и, скинув на столик рядом с ней красноватую купюру, произнёс:

– Извини!

Затем поднял мой телефон, аккуратно положил его рядом с моей рукой и, подхватив несчастный стул, уселся снова напротив меня.

– Откуда двадцать два? – спросил он светским тоном, приподнимая бровь.

– Что, отупел? Или альковные забавы разжидили мозг? Волшебный укус впрыснул вирус дебилизма? – не сдержалась я, веселясь.

– Варвар-р-ра!

– Что, Варвара? – я закатила глаза и, мило улыбнувшись, расписала словно ребёнку, – Мои десять плюс половина твоих акций, которые я железно отсужу при разделе имущества. Что непонятного?

– Ты не посмеешь! – прошипел Игорь, глядя на меня с непониманием.

– А ты проверь!

Уже откровенно улыбаясь, я встала на чуть подрагивающие ноги и сделала шаг в сторону выхода.

–Сядь! Варвара! Мы недоговорили! – перегородил мне путь муж.

Я обошла его по дуге, обращая внимание, как к персоналу кафе присоединился корпулентного вида мужчина. Охранник? Игорь тоже заметил этого человека и словно нехотя отступил в сторону.

–Лови на госуслугах повестку, или как это называется? Извещение? В общем, приглашение на суд. Аривидерчи! – говорила я, прощаясь и, снимая с вешалки свой плащ, и добавила, протягивая Игорю визитку, – Вот контакты моего адвоката. Договаривайся с ним о сроках и формате нашего соглашения. У тебя три дня на принятие решения. И да, я буду повышать сумму на пять процентов каждый день.

Игорь повертел задумчиво твёрдый прямоугольничек в руках и сказал:

– Фирма столько не стоит!

– Неважно. Главное – насколько она дорога тебе. Думай, милый.

На нетвёрдых ногах и с колотящимся истерично сердцем я, не помню как, забралась к себе в машину и дала по газам, не прогревая.

Глава 11

Что за жизнь началась у меня? Американские горки и рядом не стояли по уровню вырабатываемого мной адреналина за последние дни!

Сердце бешено колотилось, и перед глазами плавали чёрные точки. Хорошо, что я знаю родной район, как свою квартиру и могу по нему передвигаться, наверное, даже на автомате. Без включения сознания.

Влетела в мамину квартиру, и, пробежав по комнатам, убедилась, что я оказалась одна. Это прекрасно! Мне жизненно необходимо побыть в одиночестве и привести нервы в порядок.

Но прежде нужно позвонить адвокату и предупредить, что я, похоже, сторговалась на ту сумму, которую обозначила изначально.

Я молодец!

При разговоре выяснилось, что Игорь успел уже связаться с моими представителями. Он попросил отсрочку в решении. Адвокаты озвучили мои условия и обозначили крайний срок действия предложения. Мой муженёк, обещав подумать, грозился перезвонить. Так что дело, можно сказать, завертелось и мне можно выдохнуть! Лёд тронулся!

Я по жизни книжный червь, а не боец. В ситуациях, требующих немедленного и чёткого решения, я обычно теряюсь. Начинаю излишне рефлексировать, оглядываться на других и бояться навредить резкими действиями. Сто раз отмерь – это про меня. Но не в сегодня.

Победа в этом нелёгком бою меня опьянила, с одной стороны, и дала надежду, а с другой, это противостояние выпило из меня, наверное, несколько лет жизни.

Когда я сбросила вызов после разговора с адвокатами, то не сразу сообразила, отчего никак не могу убрать аппарат на место. И только через несколько минут поняла, что так и не сняла свой плащ, и сижу в уличных ботинках в бывшей своей комнате, за закрытой дверью.

Видно, рефлекторно я нашла самое безопасное для себя место и затаилась в нём. Угу. Бойцовая белка.

Тяжело вздыхая, и, поминутно останавливаясь от слабости, я выбралась в коридор и направилась в ванную. Мне нужна вода – смыть с себя сегодняшний день!

Мне и раньше приходилось отстаивать своё мнение. Доказывать свою правоту. Всё-таки работа у меня непростая, и требует наличия характера. Но сегодня. Сегодня я превзошла себя.

Ведь никогда в жизни никто не позволял со мной говорить так, как это делал совсем недавно мой муж. В таком тоне и такими словами! Это было ужасно!

И, как бы ни хотелось мне осыпать упрёками мужа, как бы не мечталось расцарапать его самодовольную морду, я смогла удержаться от глупого скандала и ударила его по больному.

Для Игоря его фирма – пожалуй, сравнима по значимости с ребёнком. Он мечтал о ней, придумал её с азов, выпестовал. Он выгрыз зубами место себе среди конкурентов. Для него потерять её – удар посильнее, чем потерять жену.

В первое время Игорь дневал и практически ночевал на работе. Он горел своим делом. Мечтал о нём всегда. Для моего мужа потеря его дела – катастрофа, разбитая мечта, конец всему.

И того, что я посмела шантажировать его, Игорь мне не забудет никогда и не простит. Я это знаю наверняка. Не такой он человек, чтобы позволить так с собой обращаться безнаказанно. И всепрощение – явно не его способ сосуществовать в этом мире.

Я стояла под душем, пока кожа на пальцах рук не стала сморщиваться от излишней влаги. Закрыв глаза, с удовольствием чувствовала, как вода, падая на мои плечи, брызгаясь и весело журча, уносит напряжение с собой. А мои сведённые мышцы расслабляются. Старалась ни о чём не думать. Не вспоминать ярость в глазах, ещё вчера утром любимого мужа…

Выползала, укутанная в огромный банный халат, в полной уверенности, что мама с детьми на кухне уже пообедала. И что я могу с ней переговорить спокойно, без детских ушей.

Но в квартире было подозрительно тихо.

Сердце сжалось в нехорошем предчувствии.

Быстрым шагом пробежалась по комнатам и метнулась к телефону.

Восемь пропущенных вызовов от мамы и один от Игоря.