Адмирал Империи – 61 (страница 5)
Их движения были отточены до автоматизма: первая группа занимает периметр, вторая контролирует подходы, третья штурмует здание. Каждый боец знал своё место, каждый понимал свою задачу, каждый был готов выполнить её любой ценой. Экзоскелеты «Ратник» гудели сервоприводами, плазменные штык-ножи на концах штурмовых винтовок тлели голубоватым светом, и сам воздух, казалось, вибрировал от сдержанной мощи, готовой вырваться наружу…
У здания Министерства внутренних дел сопротивление оказалось символическим – если это вообще можно было назвать сопротивлением.
Сержант Дмитрий Коваль командовал штурмовой группой, и его опыт – двенадцать лет службы, три войны, бесчисленные операции – подсказывал ему, что что-то идёт не так. Слишком тихо. Слишком спокойно. Слишком… легко.
Его бойцы рассыпались веером по площади перед зданием, занимая позиции за бетонными клумбами и декоративными колоннами. Штурмовые винтовки были направлены на окна и двери, сенсоры экзоскелетов сканировали внутренние помещения в поисках тепловых сигнатур. Сигнатуры были – много сигнатур, десятки людей внутри здания – но ни одна из них не двигалась так, как двигается человек, готовящийся к бою.
– Странно, – пробормотал Коваль себе под нос.
И тогда двери распахнулись.
Из проёма вышел человек в дорогом костюме – немолодой, седовласый, с бегающими глазами загнанного зверя. Его руки были подняты над головой – жест универсальный, понятный на любой планете освоенной части галактики. За его спиной маячили ещё несколько фигур: охранники без оружия, чиновники в помятых костюмах, секретари с растерянными лицами.
– Не стреляйте! – голос седого срывался от напряжения. – Мы сдаёмся! Мы не оказываем сопротивления!
Коваль не опустил оружие. За двенадцать лет он видел достаточно ловушек, замаскированных под капитуляции. Видел людей, которые поднимали руки с улыбкой на лице, а потом взрывались, унося с собой десятки солдат. Видел даже детей, начинённых взрывчаткой. Видел стариков с гранатами под одеждой.
– Имя и должность, – его голос прозвучал жёстко, без тени эмоций.
– Сипягин… Аркадий Петрович Сипягин, заместитель министра… – человек запнулся, сглотнул, его кадык дёрнулся на тощей шее. – Бывший заместитель. Министр покинул здание час назад. Я не знаю, куда он направился, клянусь всем святым, я действительно не знаю…
– Разберёмся, – Коваль кивнул двум бойцам. – Взять под охрану. Обыскать все помещения. Изъять носители информации и средства связи.
Он смотрел, как его люди ведут Сипягина и остальных к шаттлам, и чувствовал странную смесь облегчения и разочарования. Облегчения – потому что никто не погиб. Разочарования – потому что годы тренировок и подготовки к смертельному бою закончились… вот этим. Людьми с поднятыми руками. Министрами, которые сбежали до начала штурма. Охранниками, которые предпочли сдаться, а не умереть за хозяев.
Впрочем, Коваль знал, что в других местах всё может быть иначе. И он был прав…
Похожие сцены разворачивались по всему периметру столицы, но не все они заканчивались так же мирно.
Например почему-то именно у здания Центрального банка охрана попыталась организовать оборону. Десяток человек с табельным оружием забаррикадировались в вестибюле, перевернув столы и даже кадки с декоративными растениями, и открыли огонь по первым «морпехам», вошедшим в холл.
Это было смело, но глупо. Это было самоубийством.
Пули из табельных пистолетов отскакивали от брони «Ратников», оставляя лишь мелкие царапины и вмятины. «Морпехи» даже не потрудились укрыться – просто шли вперёд, неумолимо и методично, как машины. Их ответный огонь был точным и экономным: короткие очереди, каждая из которых находила цель.
Перестрелка длилась сорок три секунды. Коваль узнал это позже, когда читал рапорт командира штурмовой группы. Сорок три секунды – и восемь охранников лежали на мраморном полу вестибюля, их кровь расползалась по белому камню причудливыми узорами. Оставшиеся уже стояли на коленях с заведёнными за голову руками, их лица были серыми от ужаса.
«Морпехи» не потеряли никого…
У штаба планетарной жандармерии (отделение Имперской службы безопасности) всё прошло иначе: начальник штаба – полковник с усами и орденской колодкой во всю грудь – сам вышел навстречу десантникам. В его руках был не пистолет, а голопроектор с заранее записанным обращением.
– Солдаты! – гремел его голос из проектора, транслируемый на всю площадь перед зданием. – Я, полковник Измайлов, призываю всех офицеров и солдат жандармерии сложить оружие! Мы присягали защищать Российскую Империю и её народ, а не временщиков и узурпаторов! Время Грауса прошло – да здравствует император Иван Второй!
«Морпехи» переглянулись. Командир штурмовой группы – молодой лейтенант с острыми чертами лица – пожал плечами и вызвал «Палладу» для получения инструкций.