– Рано нос повесила. То ли еще будет. – Кот выдул все молоко за пару секунд, громко икнул и потребовал добавки. – Акаций еще научит тебя уму-разуму!

Дарина молча кивнула и сделала глоток из своей кружки.

Девочка никак не могла привыкнуть к тому, что теперь она – не сирота без роду-племени, а дочь самого главного министра империи, пусть и бывшего, и что по-настоящему ее зовут Полианна. Это выяснилось лишь недавно. Теперь Дарина была не только знаменита, но и богата. Не об этом ли она мечтала всю свою жизнь?

Но девочка предпочитала, чтобы друзья звали ее привычным именем. Ведь именно Дарина, а не Полианна выросла в приюте злобной комендантши Коптильды, находящемся в далекой деревушке Белая Грива. Именно Дарина участвовала в захватывающих приключениях, билась с имперскими Эсселитами, помогала вернуть престол наследному принцу Рексу. Именно под этим именем она нашла столько новых друзей и получила славу девочки, над которой невластны заклятия колдунов из Эсселитского ордена. Разрушительница заклятий, так теперь ее называли в народе.

– А не прибавить ли нам ходу? – спросил вдруг Акаций, допив вторую кружку молока. – А то плетемся, понимаешь, как черепахи. Так мы до глубокой ночи не доберемся.

– Я не против немного ускориться, – кивнула девочка.

Акаций поставил кружку на панель управления с рычагами, вытер лапой свою пушистую мордочку, затем резво спрыгнул на облучок паровой машины.

– Эй вы! – крикнул он, распушив хвостище. – Сосиска и Котлета! Что-то вы там совсем уснули, а ну, шевелите кочерыжками! Мы тут с Дариной уже со скуки все локти изгрызли! Десять раз помрем, пока вы дотащите нас до Чугунной Головы!

В ответ снизу послышались возмущенные вопли Триша и Пимы.

Дарина так и покатилась со смеху. Дело в том, что паровой двигатель машины не работал. Не грохотал, не тарахтел, и поэтому Дарина с Акацием могли так спокойно вести свою светскую беседу.

Машина была неисправна уже несколько часов и двигалась по дороге лишь потому, что спереди ее тянул Триш, а сзади толкал Пима. С мальчишек пот лил градом, но оба мужественно терпели, поскольку сами были виноваты в поломке.

Этим утром юный изобретатель и механик Пигмалион, способностям которого Дарина не переставала удивляться, решил научить Триша управлять своим паровым транспортным средством и посадил рядом с собой. Но Триш абсолютно не разбирался в технике и то и дело дергал не те рычаги. Пима нервничал и ругался, Триш не оставался в долгу. Пару раз они даже обменялись смачными подзатыльниками. В технике Триш соображал, конечно, туговато, но язык у него был подвешен как надо. По части красноречия он мог переплюнуть самого кота Акация, который, кстати, тоже молча не сидел и постоянно встревал в перепалку. Этот кот совершенно не умел держать язык за зубами, за что уже не раз получал на орехи.

Когда паровая машина достигла очередной развилки, Пима приказал приятелю повернуть налево, но Триш его не расслышал и опять потянул не за тот рычаг. Разозлившийся Пима, торопясь исправить положение, резко крутанул руль влево.

Как оказалось, одновременно повернуть в две противоположные стороны нельзя. В механизме машины что-то заскрипело, защелкало, потом громыхнуло, а затем она просто остановилась. И никакие усилия, крики и пинки разозлившегося Пигмалиона не помогли двигателю снова заработать.

Акаций выгнул спину дугой и заявил мальчишкам, что они сами во всем виноваты. И на этот раз Дарина его поддержала. А поскольку отремонтировать такую машину можно было только в специальной мастерской, а никак не на равнине под открытым небом, пришлось горе-водителям толкать и тянуть ее до самой Чугунной Головы.

Триш тянул машину за длинную брезентовую лямку. Он был высокий, стройный и мускулистый, но Акаций звал его Сосиской, и это был еще не самый худший вариант, – наглый кот обожал давать обидные прозвища. Например, низенький и толстенький Пима был у него то Котлетой, то Пончиком. Пигмалион ужасно злился, но коту было на это начхать.

– Лучше бы спустился и помог, – пропыхтел раскрасневшийся Пима. – Мы уже взмокли, как ломовые лошади.

Он снял с головы свой пилотный шлем с очками и утер рукавом пот со лба. Затем подтянул пояс со множеством накладных карманов, в которых хранил самые разные инструменты, хитрые приспособления, гайки и болтики.

– Вот уж дудки, – ответил сверху Акаций. – С какой стати? Я же не крутил руль во все стороны одновременно. А тебе полезно немного поработать мышцами – хоть жирок растрясешь. Кстати, я еще никогда не встречал таких красных, взмокших и толстых лошадей.

– Что ты сказал? – задохнулся от возмущения Пима. – Да я тебя придушу!

– За что? – невозмутимо поинтересовался кот.

– За шею! Как ты посмел назвать меня толстяком?

– Будто я неправду сказал.

– Мог бы поделикатнее выразиться!

– За деликатностью – это не ко мне, – хихикнул Акаций.

– Тебе не надоело издеваться над людьми? – поинтересовалась Дарина.

– Разве это может надоесть? – промурлыкал кот.

– А мне-то какая польза от этих физических нагрузок? – выдохнул Триш. – Я и так худой, как стручок!

– А ты мышцы подкачаешь, – ответил ему кот. – Будешь нас защищать, если вдруг кто нападет. Мозгами тебя судьба обделила, так хоть силой возьмешь.

– Что?! – вспыхнул Триш. – Это я-то дурак? Да я тебя сейчас в порошок сотру! В зубной!

Он отбросил лямку в сторону и подпрыгнул, пытаясь дотянуться до кота.

– Стручок разозлился, – прокомментировал Акаций, забираясь на всякий случай повыше. – Не любит, когда ему правду в лицо говорят.

Глядя на них, Дарина покатывалась со смеху. Нет, Триш ей нравился, она любила его как брата, и это немудрено, ведь они были знакомы с раннего детства. Триш, Дарина и Пигмалион выросли в сиротском приюте у деревушки Белая Грива, куда свозили детей, оставшихся без родителей во время последней войны. Но вредный болтливый кот так смешно подтрунивал над мальчишками, а они всегда так злились, что Дарина просто не могла сдержать смех.

Триш был на пару лет старше Дарины. Иногда девочке казалось, что она относится к нему не совсем как к брату. Внешне он был очень симпатичным, только имел остроконечные ушки, поскольку относился к расе леших, или, как говорили в народе, «лешаков». Этот лесной народ обитал в дремучих лесах на окраине страны и сторонился других жителей. Встретить лешего в городе было практически невозможно. Никто об этом народе ничего толком не знал, но считалось, что лешие – дикие, своенравные и нелюдимые. Никто не знал, как именно Триш попал в сиротский приют и кем были его настоящие родители, но он точно имел отношение к этому странному лесному народу.

– Ну все, хватит, – сказала Дарина, когда Тришу наконец удалось ухватить Акация за шкирку и Пима уже тянул свои цепкие ручонки к пушистому черному кошачьему хвосту. – Мы уже почти приехали. Осталось совсем чуть-чуть. Можно и потерпеть.

– Потерпим, – сумрачно сказал Триш. – Только сначала я всыплю этому прохвосту по первое число.

– Караул! – завопил Акаций. – Здесь издеваются над беззащитным животным! Куда смотрит полиция?

– Хочешь в полицию? – рассмеялся Пима. – Это запросто! До города осталось всего ничего!

Действительно, вдалеке уже показались крыши Чугунной Головы.

В этом городке с давних пор располагались крупные заводы, на которых строили корабли и дирижабли для военных и транспортных нужд империи. А много лет назад тут производили больших шагающих боевых роботов на паровой тяге. Железные великаны, обвешанные пушками и пулеметами, использовались военными до того, как появились куда более маневренные танки и броневики.

Производство роботов давно прекратилось, но запчасти и детали до сих пор валялись по всему городу. Их использовали при строительстве домов и для украшения дворов. Повсюду можно было увидеть гигантские ржавые головы, увитые декоративным плющом, руки и ноги, превращенные в фонтаны, части огромных чугунных туловищ с дверями и окнами. Именно поэтому город получил такое необычное название – Чугунная Голова.

Дарина и ее друзья направлялись туда по очень важному делу. Недавно, во время дворцового переворота в столице, Дарина, которая ненароком оказалась в самой гуще революционных событий, повстречалась с господином Артемиусом Цокасом, бывшим инженером из Чугунной Головы, а затем – узником дворцовой темницы. Ребята освободили его, и эту встречу Дарина запомнила на всю жизнь.

…Высокий худой старичок с изможденным лицом лишился дара речи, едва только услышал ее настоящее имя.

– Полианна?! – потрясенно воскликнул он. – Дочь Иллурии? Так вот почему твое лицо показалось мне таким знакомым!

– Вы знали мою маму? – удивленно спросила Дарина.

– Еще бы! Конечно, я ее знаю! А ты так на нее похожа.

– Вы, наверное, хотели сказать, что знали ее? Ведь она погибла, когда Всевелдор и Лионелла пришли к власти.

– Что за глупости? – воскликнул господин Артемиус. – Я видел Иллурию всего несколько лет назад, и она была жива и здорова!

Но тут прогремел взрыв, в замок ворвалась вооруженная толпа, и Артемиус Цокас затерялся среди множества людей. Потом он покинул столицу, но Дарина предполагала, что старик решил вернуться в свой родной город. Поэтому она с друзьями отправилась в Чугунную Голову в надежде отыскать беглого инженера и узнать что-нибудь о своей пропавшей маме.

Глава четвертая, в которой Дарина встречает старых знакомых

Наконец Триш и Пима проволокли сломанную машину по каменному мосту через небольшую речку, вытекающую из озера, и покатили ее по узким улочкам Чугунной Головы, ловя на себе удивленные взгляды местных жителей. Взъерошенный после недавней взбучки Акаций предпочитал помалкивать, только изредка сердито фыркал себе под нос. Дарина с любопытством разглядывала необычные постройки, цветущие сады и магазинчики, кивала встречным прохожим.

В Чугунной Голове жили друзья, которые оказали неоценимую помощь Дарине и ее спутникам, когда их поймал начальник городских жандармов Руфус Анубис и отдал в услужение своей злобной мамаше Клеопе. Тогда же ребята столкнулись с жуткой ведьмой-гомункулусом Амалией и вездесущими имперскими Эсселитами. Заварушка получилась знатная, из тех, что запоминаются на всю жизнь.

Девочка уже успела соскучиться по добродушному старичку Мартьяну, его хозяйственной дочери Алисе и внучкам Розочке и Маришке – малолетним изобретательницам, которые пошли по стопам своего дедушки-инженера.

Наконец друзья увидели знакомый домик, переделанный из огромной железной головы старинного робота, обложенной белым кирпичом. Из трубы в небо вился сизый дымок. Ворота, ведущие во двор, были распахнуты настежь.

Едва Триш и Пима вкатили машину на площадку перед сараем Мартьяна, из дома с радостными громкими криками выбежали Розочка и Маришка и бросились обниматься. Следом за сестричками вышли, улыбаясь, дед Мартьян и Алиса. По двору поплыл аромат горячих пирогов. Ребята оживленно переглянулись, а кот Акаций даже не скрывал своего удовольствия.

– Похоже, мы вовремя приехали, – заявил он и так энергично потерся о ноги Алисы, что та едва не упала. – Голодными не останемся.

– Тебе лишь бы поесть, – фыркнул Триш.

– Да и тебе не помешает, скелет ходячий, – не остался в долгу кот.

– Нормальные коты сами себе на обед птичек и мышек ловят, – усмехнулась Дарина.

– А нормальные девочки сами пекут пирожки, вышивают на пяльцах и хвастаются перед подружками кавалерами, – заявил ей Акаций. – Ты не делаешь ни того ни другого, так что не тебе говорить о нормальности!

На это Дарина не нашла что ответить.

– Как же я рад вас видеть! – Дед Мартьян обнял спрыгнувшую с машины Дарину, затем пожал руки Тришу и Пиме. – Сколько времени прошло! Столько всего случилось с нашей последней встречи!

– Это верно, – согласилась Дарина. – Много чего произошло.

– Входите в дом, – пригласила ребят Алиса. – Отдохните с дороги. Скоро обедать будем, вот и расскажете нам о своих приключениях.