– И что? Мы перестали с тобой быть родственниками? Даже присесть не предложишь? К тому же, есть еще Раян. Мой пра-пра-пра…

– Не трудитесь. Просто скажите: моя кровь. Что ж, вы делаете все, что вам вздумается, ваше первосвятейшество. Мне остается лишь спросить: надолго вы ко мне?

– Дня на два, – невозмутимо сказал гра Ферт, присаживаясь в старинное кресло. – Хотя… как пойдет.

– Что именно пойдет?

– Как странно распорядился жребий. В столице мир и покой, границы более никто не атакует. Меж тем судьба империи висит на волоске. И все решается… здесь.

– Я не заметил ничего такого,– напряженно сказал Мед. – Ни малейшего очага напряжения. Разве что у меня появились соседи. Но это скорее мои личные проблемы.

– Да, там сегодня оживленно. В усадьбе графов Руци. Я переночую у тебя. Есть свободная комната?

– Вы прекрасно знаете все и сами. Никто не может возразить граалю. И выставить его за дверь.

– Ты злишься на меня, а напрасно. Я сделал все, что мог. Но Рут была упряма. Она поступила по-своему. Ты тоже меня не послушал. Теперь страдаешь. Это и есть повод, по которому я здесь. Ты меня поймешь, Мед. Есть те, ради которых мы готовы на все. И если им грозит опасность, несемся, сломя голову, забыв про неотложные дела. Жертвуем всем.

– Я никак не пойму, о чем вы? Точнее, о ком?

– Дети, Мед. Дети.

– О каких именно детях идет речь?!

– Не только у тебя есть тайны, – грустно сказал гра Ферт. – Есть у тебя выпить?

– Вы разве пьете?!

– А чем еще заняться? Раз ты не расположен к разговору по душам.

– Раз уж вы мой родственник… – замялся Мед. – И сами это признаете. Не могли бы вы…

– Нет, – отрезал генерал гра Ферт. – Я не могу вернуть то, что ты отдал добровольно. И есть ограничения. Раян хоть и моя кровь, но уже довольно жидкая. Магия не мячик, который можно перекидывать из одних ворот в другие. Живи с тем, что есть. Как я понимаю, ты завтра не пойдешь со мной с визитом к соседям?

– Вы надо мной издеваетесь?! Я живу затворником!

– И хранишь свою тайну. Ну и глупо. По крайней мере, когда Генрих придет тебя навестить, скажи ему, что следует.

– А именно? – насторожился Мед.

– Что я пришел навестить свою родню. Мы с тобой давно не виделись. Кстати, есть еще какие-нибудь просьбы кроме той, что я не в силах выполнить? Может быть деньги?

– Вы точно надо мной издеваетесь, – горько сказал Мед. – Куда мне их тратить? На что? Все мои желания давно умерли. Я нигде не бываю, кроме местного рынка, да озера, где сижу часами в одиночестве, просто глядя на воду и тоскуя. Ну, еще на охоте. Прячусь от своих соседей, от старых друзей. Не езжу в столицу, и мой некогда блестящий особняк – весь в паутине. А мебель там с того дня, как я узнал о смерти Рут и покинул свет – в парусиновых чехлах. Спасибо хоть, не требуете моего немедленного отбытия в гарнизон!

– Там и без тебя справятся. Прорыва в обозримом будущем не намечается.

– Вы ведь мне не скажете, что происходит?

– Нет.

– Как и тогда, когда нашли тело Рут. Которая якобы утонула.

– У меня завтра тяжелый день, – гра Ферт встал. – Давай оставим это. Тебе тоже предстоит встреча со старым другом. И поговорить с ним все-таки придется. Держись, Мед, – язвительно сказал архимаг.

Лорд Росс с ненавистью посмотрел генералу в спину, когда тот поднимался по лестнице на второй этаж, где были гостевые комнаты.

Все ты знаешь, и все ты можешь! Но почему-то не хочешь помочь. И сказать правду.

Зачем ты вообще сюда явился?!

Глава 7

Утро выдалось солнечное, тихое, само по себе, или усилиями обеих святейшеств, чьи интересы и пути внезапно пересеклись в имении графов Руци, так и осталось тайной. Констанс просто распорядилась накрыть завтрак на веранде. И распахнуть все окна, чтобы гости могли полной грудью вдохнуть такие волнующие ароматы цветущего летнего сада. И послушать пение птиц.

Никто не возражал. То есть, возражать особо было некому, потому что ни молодой граф с женой, ни тем более гра Калверт с Мэйт, которые давно не виделись, спускаться к завтраку не торопились.

Только сватья восседала за столом, намазывая джемом толстый ломоть хлеба, когда леди Котисур, проинспектировав противень с маковыми булочками, облитыми патокой, вошла на веранду.

– А вы ранняя пташка, ваша милость, – невольно зевнула Констанс. – Вам уже подали кофе?

– Да, но я уловила аромат сдобы, – сватья потянула носом. – У меня на свежем воздухе разыгрался аппетит. Я чувствую себя вполне здоровой, чтобы не ограничивать организм в усиленном питании. Умоляю, Конни: избавьте меня от шпината!

– А я только что сделала заказ, – злорадно сказала леди Котисур. – На свежую зелень. Все для вас.

– Вы идеальная хозяйка, – вынуждена была признать сватья. – Несмотря на то, что вы здесь единственная леди такого низкого ранга, – и графиня выразительно посмотрела на правую руку Констанс, где синий камешек от обиды аж потускнел. Обычно он был похож на кусочек лазурного неба.

«Леди низкого ранга» уже готова была нахамить, но на веранде появились новые действующие лица. Генрих с Роном, которого великан легко нес на одной руке.

– Доброе утро, мама! Леди теща, – и граф учтиво поклонился.

У Констанс прямо от сердца отлегло. Кому уж точно наплевать на ее низкий ранг, так это зятю! Вот повезло!

– Лердес задерживается, – сказал Генрих, присаживаясь к столу. Рон устроился у него на коленях. – Герард с утра капризничает. Я вижу, и Сол не торопится.

– Как это не торопится? – раздалось на веранде. – Я последние три месяца ел и поджаренную на свином сале саранчу, и лапшу с ростками неизвестных мне растений, и даже тушеных лягушек. А теперь хочу нормальной деревенской еды. Боги, как же дома-то хорошо! Булочками пахнет! М-м-м…

Констанс поспешно встала. Ну, где там эти булочки? Надо поторопить нерадивых и неповоротливых деревенских слуг, которые не понимают всю важность текущего момента! Его святейшество здесь и голодный! Вот превратит он их всех в противных склизких жаб! И поделом!

В дверях она чуть не столкнулась с Мэйт.

– Доброе утро, – приветливо сказала герцогиня.

– Доброе, – бросила на ходу Констанс.

– Не сказать, чтобы характер мачехи улучшился, но она при деле, и справляется, похоже, прекрасно, – сказала Мэйт в спину уходящей леди.

– Никто не идеален, – заметил Генрих, наваливая себе и сыну для начала тарелку овсянки. – Лично я считаю леди тещу лучшим своим приобретением. Даже не думал, что мой брак окажется настолько удачным.

– А как скверно все начиналось, – намекнула Мэйт, присаживаясь.

– Ну, Лэрдес-то мне сразу понравилась, еще, когда я в первый раз ее на танец пригласил. Она так непринужденно убирала ноги в открытых бальных туфельках от моих армейских сапог, будто всю жизнь только этим и занималась. Я ведь в танцах неуклюжий. – И Генрих довольно ловко засунул в рот сыну полную ложку овсянки.

Мэйт невольно рассмеялась. Даже архимаг улыбнулся.

– Не удивлюсь, если у вас с графиней будет много детей, Генрих, – сказал он. – Начало хорошее.

Макс чинно уселся рядом с матерью на высокий детский стульчик. И двоюродный брат, покосившись на двухгодовалого Калверта, тоже сполз с отцовских коленей.

– Уже менталист?! – вскинул брови Солард.

– Рановато, – пробасил Генрих. – Просто слепое подражание.

– Но Максимилиан младше.

– Так и ты не просто высший лорд. Может это голос крови? Рон признал своего будущего командира. А? Вырастут, закончат академию и будут служить в одном гарнизоне, как некогда мы с тобой. Может, Рон заранее к этому готовится. И Макс тоже. Может, он не вполне обычный ребенок?

– Да черт его знает, – пожал плечами красавец-архимаг. – Это мой первый ребенок, и… – он невольно осекся, потому что Мэйт чуть ли не в комок сжалась. От душевной боли.

Они с мужем чаще живут врозь, чем вместе. И никогда не говорят о том, сколько лет кому из них отмеряно. У грааля будет еще много детей, его жизнь почти бесконечна. И первая любовь со временем забудется.

Или нет?

– Я горю желание представить вам, герцог гра Калверт, еще одного лорда Руци, чтобы узнать, что вы о нем думаете, – поспешно перевел разговор на другую тему Генрих. – Младший сын меня, честно сказать, беспокоит. Сейчас придет Лердес, и…

– О, Боги! – вскричала старая графиня. И вскочила. – Это… это… это…

В глубине сада показался мужчина в черном, а у леди давно уже развилась дальнозоркость. К тому же графиня сидела у окна и в разговор высших лордов не вмешивалась. Наслаждалась видами природы. И вдруг изменилась в лице.

Солард резко обернулся и тоже встал. От улыбки не осталось и следа. Лицо его мгновенно окаменело, и герцог гра Калверт сразу стал казаться старше. Встреча была не оговорена заранее. По дорожке, усыпанной мраморной крошкой к лестнице на веранду шел генерал гра Ферт!

Пока он не переступил порог, все молчали. Встала и Мэйт, и Генрих, даже дети, которые еще не понимали, что именно происходит. Его первосвятейшество все и всегда приветствовали стоя.

Генерал подошел к своему названному брату и положил ему на плечо правую руку со словами:

– Как равный равному.

Мол, я пришел открыто, не таясь. По делам и не только. И рад тебя видеть, брат. Пока граали обменивались традиционным приветствием, все остальные стояли, почтительно нагнув головы. Молча.

Наконец, гра Ферт сказал:

– Все могут сесть и продолжить завтрак.

– Вы не должны ничего объяснять, ваше первосвятейшество, – Генрих Руци снова вложил ложку в руку старшего сына и так и смотрел в тарелку, не решаясь поднять глаза на архимага, – но все же. Как вы здесь оказались?!

– Приехал навестить своего родственника. Мы давно не виделись.

– Вы имеете в виду Меда? То есть, лорда Росса?

– Именно.

– Но леди Рут давно умерла! – удивилась старая графиня.

– Что в вашем понятии давно? – насмешливо спросил гра Ферт. – Для меня восемь или сколько-то там лет – всего лишь мгновение. Мне кажется, что Рут умерла вчера. И сегодня я приехал утешить вдовца. Надеюсь, никто не станет спрашивать, как я узнал о том, что в соседнем имении сейчас находится гра Калверт? И почему пришел?

– Перестань, Арис, – тихо сказал тот. – Ты пережимаешь.

– А вот и мы! – раздалось у входа на веранду. – Заждались нас, да?

Герарда несла бабушка, а Лердес замешкалась за дверью, поправляя сбившуюся юбку. В саду как будто стало темно. Сильный порыв ветра прошелся по веткам плодовых деревьев и нижним краем зацепил кусты, обрывая цветки. В открытое окно посыпалось белое кружево лепестков. Хлопнула ставня.

Леди Котисур невольно вскрикнула и прижала к себе внука. И только потом заметила нового гостя:

– Ваше первосвятейшество!

– Не падайте на колени, не надо. Подойдите, – замогильным голосом сказал гра Ферт. – Покажите мне ребенка.

Констанс, спотыкаясь при каждом шаге, приблизилась к архимагу. Генерал двумя пальцами откинул кружево голубого одеяльца, в которое был завернут Герард, со лба младенца. Рука гра Ферта слегка провела по золотистому пуху волос и задержалась на темени. Указательный палец начертил какой-то знак.

После этого ветер стих, и снова выглянуло солнце. Никто ничего не заметил.

– Ты тоже хочешь взглянуть на крохотного лорда, Сол? – спросил гра Ферт у второго архимага.

– Я? Да.

Солард провел ладонью по лицу, словно снимая с него невидимую паутину.