Бригадному генералу стоило значительных усилий сдержаться. Когда он заговорил, голос его звучал спокойно и деловито, как обычно:

– Похоже на то, лейтенант. Как поется в старинной песне, оставили нас стоять на бережку. Чертовски удручающе, мягко выражаясь.

– Так точно, сэр. – Реакция Фарнхолма на экстренную ситуацию показалась лейтенанту Паркеру не слишком впечатляющей. – Что же теперь делать, сэр?

– Хороший вопрос, молодой человек. – Какое-то время Фарнхолм стоял неподвижно, задумчиво потирая подбородок, затем вдруг спросил: – Слышите детский плач где-то неподалеку?

– Так точно, сэр.

– Поручите кому-нибудь из своих солдат привести ребенка сюда. И по возможности, – добавил он, – выберите человека с лицом подобрее, чтобы не испугать малыша до полусмерти.

– Сюда, сэр? – изумленно переспросил офицер. – Но в городе сотни маленьких беспризорников… – Он осекся, поскольку Фарнхолм внезапно навис над ним, сверля из-под насупленных бровей холодным и жестким взглядом.

– Полагаю, лейтенант Паркер, вы не страдаете глухотой? – озабоченно поинтересовался он все тем же тихим голосом, предназначенным лишь для ушей офицера.

– Так точно, сэр! То есть никак нет! – (Недавнее заключение лейтенанта о Фарнхолме подверглось поспешному пересмотру.) – Я немедленно отряжу солдата, сэр!

– Благодарю. Затем пошлите своих людей в обе стороны вдоль берега, примерно на полмили. Пускай приведут сюда всех, кто им попадется, – вдруг они смогут что-нибудь рассказать о пропавшем судне. Да, и разрешите солдатам при необходимости использовать убеждение.

– Убеждение, сэр?

– В любой форме. Сегодня ночью ставки слишком высоки, лейтенант. Как только отдадите приказы, мне нужно будет переговорить с вами с глазу на глаз.

Он отошел на несколько шагов в темноту, где через минуту к нему присоединился Паркер. Фарнхолм закурил новую сигару и внимательно посмотрел на молодого офицера.

– Молодой человек, вам известно, кто я такой? – неожиданно спросил он.

– Нет, сэр.

– Бригадный генерал Фарнхолм. – Различимо напрягшаяся фигура лейтенанта вызвала у него усмешку. – А теперь, когда вы услышали это, забудьте. Вы никогда про меня не слышали. Понятно?

– Нет, сэр, – вежливо ответил Паркер. – Но сам приказ мне прекрасно понятен.

– Большего от вас и не требуется. И впредь обойдемся без «сэров». Вам известна моя задача?

– Нет, сэр, мне…

– Никаких «сэров», я же сказал, – перебил его Фарнхолм. – Если перестанете так обращаться ко мне, когда мы наедине, то и на людях не сболтнете.

– Прошу прощения. Нет, мне неизвестна ваша задача. Но полковник дал понять, что это дело чрезвычайной важности и серьезности.

– Полковник нисколько не преувеличил, – с чувством проворчал Фарнхолм. – И это очень хорошо, что вы ничего не знаете о моем деле. Если нам удастся перебраться в безопасное место, обещаю рассказать, в чем его суть. Пока же чем меньше вы и ваши солдаты знают, тем лучше для всех нас. – Он замолчал и глубоко затянулся сигарой. Посозерцав ее рдеющий кончик, он спросил: – Вам известно, лейтенант, кто такой пляжный бродяга?

– Пляжный бродяга? – Внезапная перемена темы застала офицера врасплох, однако он быстро собрался. – Разумеется.

– Вот и замечательно. Отныне я таковым и являюсь, а вы извольте обращаться со мной соответствующим образом. Старый, спившийся, никчемный бродяга, только и думающий, как бы спасти собственную шкуру. Беззлобное и снисходительное презрение – вот ваша линия поведения. Строгая, а если надо, то и жесткая. Вы наткнулись на меня на улице – я искал какой-нибудь транспорт из Сингапура. Я рассказал вам, что прибыл сюда на паровой посудине, и вы решили реквизировать ее для собственных нужд.

– Но посудина-то уплыла, – резонно заметил Паркер.

– Тут не поспоришь, – признал Фарнхолм. – Но возможно, мы еще отыщем ее. Могут и другие попасться, хотя сомнительно. Суть в том, чтобы у вас были наготове легенда и манера поведения. Кстати, наша цель – Австралия.

– Австралия! – От изумления Паркер на мгновение забылся. – Боже мой, сэр, это же в нескольких тысячах миль отсюда!

– Да, расстояние приличное, – согласился Фарнхолм. – Тем не менее именно Австралия – пункт нашего назначения, даже если мы не раздобудем ничего крупнее гребной шлюпки. – Вдруг он осекся и развернулся. – Кажется, лейтенант, один из ваших людей возвращается.

И действительно, из темноты появился военный, на рукавах которого четко различались три белых шеврона. Это был здоровяк шести с лишним футов ростом и соразмерно широкоплечий, и детская фигурка у него на руках казалась совсем крошечной. Мальчуган, уткнувшись лицом в загорелую шею мужчины, по-прежнему плакал, но уже совсем тихо.

– Вот он, сэр. – Дюжий сержант погладил ребенка по спине. – Кажется, маленький недотепа здорово перепугался, но это пройдет.

– Конечно пройдет, сержант. – Фарнхолм потрепал мальчика по плечу. – Как тебя зовут, малыш?

Упомянутый малыш бросил на него быстрый взгляд, обхватил сержанта ручонками за шею и снова залился слезами. Фарнхолм поспешно отступил.

– Ладно, ладно. – Он философски покачал головой. – Увы, никогда не находил общего языка с детьми. Сварливый старый холостяк и все такое прочее. С именем можно и подождать.

– Его зовут Питер, – невыразительно произнес сержант. – Питер Тэллон. Ему два года и три месяца, живет на Майсур-роуд на севере Сингапура и принадлежит к англиканской церкви.

– И он сказал вам все это? – недоверчиво спросил Фарнхолм.

– Он и слова не произнес, сэр. У него жетон на шее.

– В самом деле, – пробормотал бригадный генерал.

Больше добавить ему было нечего. Дождавшись, когда сержант вернется к своему отряду, он внимательно посмотрел на Паркера.

– Приношу свои извинения, – со всей искренностью сказал тот. – Но как вы догадались?

– Да я был бы последним олухом, если б после двадцати трех лет на Востоке не догадался. Разумеется, малайских и китайских беспризорников на улицах уйма, но беспризорники они по собственной воле. И нужно еще постараться, чтобы увидеть их плачущими. Они если и плачут, то недолго. Люди здесь заботятся о своих, и не только о детях. – Помолчав немного, Фарнхолм снова обратил на Паркера вопросительный взгляд. – Есть предположения, что сделают с этим мальчиком человеколюбивые японцы, попадись он им?

– Есть, – мрачно кивнул лейтенант. – Кое-что видел сам и много чего слышал.

– И это отнюдь не выдумки, скорее, лишь полуправда. Они настоящие изуверы. – Фарнхолм резко сменил тему. – Давайте вернемся к отряду. А по пути распекайте меня на все лады. Это произведет нужное впечатление – нужное для меня, разумеется.

Прошло пять минут, потом десять. Солдаты беспокойно расхаживали по берегу, кто-то закурил, другие уселись на свои вещмешки, но все молчали. Даже мальчик прекратил плакать. Из северо-западной части города отчетливо доносилась отрывистая трескотня винтовочных выстрелов, однако в остальном ночь выдалась очень тихой. Ветер сменился, и дым медленно развеивался. Дождь шел по-прежнему и даже усилился, к тому же похолодало.

Через какое-то время с северо-восточного направления, где располагалось устье Каланга, донесся звук приближающихся шагов – размеренная поступь трех шагающих в ногу солдат и торопливый, беспорядочный стук женских каблуков. Паркер воззрился на появившуюся из темноты компанию, затем повернулся к старшему в группе:

– Что это такое? Кто эти люди?

– Медсестры, сэр. Бродили тут неподалеку. Кажется, они заблудились, сэр, – попытался заступиться за женщин солдат.

– Заблудились? – Лейтенант переключился на высокую девушку, оказавшуюся к нему ближе всех: – Какого черта вы шатаетесь по городу посреди ночи?

– Мы ищем отряд раненых, сэр, – ответила та тихим голосом с хрипотцой. – Раненых и больных солдат. Кажется, мы… не можем их найти.

– Я так и понял, – сухо отозвался Паркер. – Вы главная в группе?

– Да, сэр.

– Как вас зовут? – смягчившись, спросил офицер; у девушки был приятный голос, и она явно очень устала и дрожала под холодным дождем.

– Драхман, сэр.

– Мисс Драхман, вы часом не видели дизельный или паровой каботажник где-нибудь у берега? Может, слышали что-нибудь?

– Нет, сэр. – В усталом голосе прозвучало удивление. – Все до одного суда покинули Сингапур.

– Очень надеюсь, что вы ошибаетесь, – пробормотал Паркер. Затем добавил громко: – Вы умеете обращаться с детьми, мисс Драхман?

– Что? – еще больше удивилась девушка.

– Наш сержант нашел маленького мальчика. – Лейтенант кивнул на малыша, которого военный так и держал на руках, но уже завернутого в плащ-палатку, чтобы укрыть от дождя и холода. – Он остался совсем один, потерялся и обессилел. Его зовут Питер. Не присмотрите за ним пока?

– О да, конечно присмотрю.

Едва медсестра протянула руки к ребенку, как откуда-то слева вновь донесся звук приближающихся шагов – не размеренная солдатская поступь, не четкий перестук женских каблуков, а неуклюжее шарканье, характерное для глубоких стариков. Или для тяжелобольных. Постепенно из темноты и пелены дождя показалась длинная неровная колонна солдат, которые весьма условно держались по двое, к тому же покачивались и спотыкались. Возглавлял отряд невысокий человек с задранным левым плечом и пулеметом «брэн», оттягивающим ему правую руку. На голове у него был небрежно надет балморал, а над его голыми худыми коленками болтался мокрый килт. В двух ярдах от Паркера мужчина остановился, скомандовал «Стой!», развернулся, чтобы проследить, как опускают носилки – только тогда лейтенант заметил, что нести их помогали трое его подчиненных, – и вдруг побежал назад, чтобы перехватить последнего солдата в колонне, по какой-то причине продолжавшего бесцельно брести в темноту. Фарнхолм посмотрел ему вслед, затем перевел взгляд на стоящих под дождем больных, искалеченных и изнуренных солдат, погруженных в собственные страдания и безмолвное изнеможение. Он удивленно покачал головой:

– Боже мой! Дудочнику из сказки такая процессия даже не снилась!

Коротышка в килте вернулся в начало колонны. Неловко, морщась от боли, он опустил пулемет на мокрую землю, выпрямился и вскинул руку к балморалу в салюте, сделавшем бы честь смене караула Королевской гвардии.

– Капрал Фрейзер прибыл, сэр!

Его произношение отличалось легкой картавостью, характерной для северо-восточных нагорий Шотландии.

– Вольно, капрал. – Паркер уставился на него во все глаза. – А не проще… не проще ли было переложить пулемет в левую руку?

Он понимал, что вопрос прозвучал по-идиотски, однако зрелище вереницы измученных, полуживых зомби, неожиданно материализовавшихся из мрака, немного выбило его из колеи.

– Так точно, сэр! Прошу прощения, сэр. Кажется, мое левое плечо вроде как сломано, сэр.

– Вроде как сломано, – завороженно повторил лейтенант. Усилием воли он стряхнул с себя все возрастающее ощущение нереальности происходящего. – Какой полк, капрал?

– Аргайл и Сазерлендс, сэр.

– Ну конечно, – кивнул Паркер. – Кажется, я узнал вас.

– Так точно, сэр. Лейтенант Паркер, верно, сэр?

– Верно. – Офицер указал на колонну солдат, терпеливо стоящих под дождем. – Значит, вас назначили старшим?

– Так точно, сэр.

– С какой целью?

– С какой? – На осунувшемся лице капрала отразилось недоумение. – Не знаю, сэр. Полагаю, кто-то ведь должен командовать, а я среди них единственный в хорошей форме.

– Единственный в хорошей форме… – не веря своим ушам, пробормотал Паркер. Затем он глубоко вздохнул и продолжил: – Я вовсе не это имел в виду, капрал. Куда вы ведете своих людей?

– Толком и не знаю, сэр, – признался Фрейзер. – Мне приказали увести раненых с линии огня в какое-нибудь безопасное место и по возможности предоставить им медицинский уход. – Он ткнул большим пальцем в направлении, откуда доносилась прерывистая пальба, и добавил извиняющимся тоном: – Там вроде как бардак, сэр.